Лента новостей

26 апреля 2019 г.
Моральный вред поставят на материальную основу
Судам будет труднее занижать суммы компенсаций за ущерб здоровью и жизни
22 апреля 2019 г.
Минюст России не отказался от Концепции
Ведомство по-прежнему видит адвокатуру площадкой для объединения всех лиц, оказывающих квалифицированную юридическую помощь
19 апреля 2019 г.
Молдавия подпишет совместную Хартию адвокатских принципов юристов СНГ
Об этом стало известно на IX Всероссийском съезде адвокатов

Мнения

Всего три года…
Об истории организации конференции «Традиции и новации в адвокатуре»

Интервью

О Вестнике ФПА РФ
18 апреля 2019 г.
Геннадий Шаров
О Вестнике ФПА РФ
Интервью у Геннадия Шарова берет руководитель Департамента информационного обеспечения ФПА РФ Мария Петелина

Игра в защите

18 июня 2014 г. 00:00

Почему интересы клиента в судe может представлять кто попало?


Президент адвокатской палаты Москвы, вице-президент Федеральной палаты адвокатов Генри Резник - человек авторитетный в сообществе защитников. Его мнением по проблемам, которые сейчас обсуждают на международном конгрессе адвокатов в Санкт-Петербурге, поинтересовался член президиума Ассоциации юристов России Михаил Барщевский.

Новая российская адвокатура существует уже много лет, и при этом проблема дуализма юридической практики в нашей профессии стоит очень остро. Почему никак не удается закрыть так называемые "юридические кооперативы", все эти ООО, занимающиеся судебным представительством? Когда, наконец, только адвокат будет законным представителем клиента в суде?

Генри Резник: Дуализм возник, когда появился частный бизнес и предъявил свой запрос. Традиционная адвокатура, которая была сплошь судебная, сразу же откликнуться на это не могла. А создаваемые юридические кооперативы вполне естественно стали преобразовываться в новые формы, предусмотренные законом. Но у нас сейчас даже не дуализм, потому что никаких требований для оказания юридической помощи за пределами адвокатуры не предъявляется. Т.е. можно не иметь не только высшего юридического образования, но и вообще никакого. Кстати, когда писался закон об адвокатской деятельности и адвокатуре, была введена норма, перенесенная затем в Арбитражный кодекс, что юридическим лицам помощь в суде могут оказывать только адвокаты. Но ее успешно торпедировали юристы-предприниматели.

Почему же сегодня в суде интересы клиентов по-прежнему представляют кто попало, в том числе люди без высшего юридического образования, с судимостями, бывший судья, которому прекратили полномочия, выгнанный с работы следователь, прокурор?

Генри Резник: В сущности, все давно соглашаются, что эта позорная ситуация должна быть ликвидирована. Но дальше слов дело не идет.

Странно. Мне известно, что позиция председателя Верховного суда Вячеслава Лебедева тоже весьма категорична: в суде должны быть только адвокаты. Что же получается? Все понимают и "за", сами судебные органы в лице Лебедева тоже понимают и "за", кто мешает?

Генри Резник: Мне кажется, что здесь какой-то очень серьезный, а значит, шкурный интерес - это деньги.

То есть лоббисты вот этих самых "левых" юристов в Госдуме?

Генри Резник: Полагаю, не только там. В свое время это лоббирование привело, собственно, к тому, что и лицензию на оказание правовых услуг фактически упразднили. Раньше, до 1998 года, хоть что-то было, хотя бы какие-то требования предъявляли. А теперь дуализм стал неприкрытым. Между прочим, это характерно не только для матушки-России. Во Франции после войны, когда начал возрождаться частный бизнес, традиционная адвокатура не смогла защитить его интересы и появились так называемые юридические консультанты. Там больше двадцати лет существовал дуализм.

Но 20 лет назад они-таки объединились?

Генри Резник: Конечно. Но это был, действительно, диалог, и очень длительное время они вырабатывали основы для этого объединения. А у нас в силу естественных исторических причин с диалогом плохо получается вообще на всех уровнях.

Я уже 1,5 года назад предложил такую компромиссную конструкцию. Вводится так называемый "судебный сертификат", который адвокаты - члены палат получают автоматически, при этом любой и каждый, не обязательно вступая в адвокаты, но сдав соответствующий экзамен квалификационной комиссии региональной палаты, получает такой же сертификат, дающий право на выступление в суде. Тогда снимается возражение, что нельзя всех насильно загонять в адвокатуру. Но если ты не адвокат и у тебя нет сертификата, ты не можешь выступать в суде. Как ты относишься к такой идее?

Генри Резник: Как правовед, не могу ее отвергнуть как неприемлемую. Но как руководитель адвокатской палаты и человек, который долго занимается этой проблемой, убежден, что вряд ли она будет проходной. Потому что требует сдачи экзаменов. У меня, кстати, было еще более радикальное предложение, поддержанное и развитое нашим коллегой - юристом, первым зампредом Совфеда Александром Торшиным. Мы предлагаем принять в адвокатуру всех, кто занимается оказанием юридической помощи без экзаменов. Но они должны отвечать требованиям, сформулированным в законе об адвокатуре: иметь высшее юридическое образование, 2 года стажа работы по специальности, отсутствие судимости и психических заболеваний. И если они предприниматели, должны доказать, что, действительно оказывали юридическую помощь и платили налоги.

В адвокатском сообществе существует и другая проблема - больших и малых палат. Например, в московской палате зарегистрировано 8,5 тысячи адвокатов. Но есть палаты, объединяющие несколько сот или даже десятков человек. Естественно, там готовы принять кого угодно. А при переезде из одного региона в другой, переход происходит автоматически, без экзаменов. Я сталкивался с некоторыми "московскими" адвокатами, не знающими абсолютно ничего, даже возраст дееспособности. 100 процентов из них экзамен сдавали в других палатах, а потом переезжали в Москву. Неужели ты, как руководитель, не понимаешь, что это дискредитация московских адвокатов? Может, предпринять какие-то шаги, чтобы перевод из палаты в палату сопровождался сдачей экзамена?

Генри Резник: Увы, это будет противоречить закону об адвокатуре. Во многих региональных палатах маленькая численность еще и потому, что кормиться адвокатам нечем. И поэтому там, кстати, новых членов не очень-то желают видеть. Пожалуй, 80, если не 90 процентов из тех, о ком ты сказал, это москвичи, которые не рассчитывают сдать экзамен в нашей палате - я сам провожу эти экзамены, и абсолютно определенно заявляю, что ни один негодный юрист, ни по звонку, ни за деньги, в московскую палату не войдет. Но эти москвичи приезжают в другие палаты, получают временную регистрацию, договариваются с руководством местных палат, и не обязательно за взятки. Потому что во многих палатах установлен вступительный взнос, это у нас в Москве его нет. А, скажем, в некоторых палатах нужно 100 - 150 тысяч сдать, говорят, что где-то на севере, не ручаюсь за точность, еще больше. А с самого начала условия такие, что, получив статус адвоката, эти люди не будут там работать. Как с этим быть?

Мы пока для таких адвокатов-переселенцев ввели обязательное прослушивание курса повышения квалификации. Они платят за это, по-моему, тысяч шесть. И если они не прослушивают весь этот 40-часовой курс, их привлекают к дисциплинарной ответственности.

Сейчас многие, по крайней мере, в Москве, получив статус адвоката, тут же создают свой кабинет или адвокатское бюро из двух-трех неоперившихся юнцов, а то и коллегию. Когда-то у президиума московской коллегии было право проводить проверку качества работы адвокатов, сегодня такого права нет, и вы никакого влияния на них не имеете. Считаешь ли ты эту ситуацию правильной? Не следует ли палатам проверять качество работы своих адвокатов?

Генри Резник: Идеальных решений нет. Я считаю, что нынешняя ситуация вполне оправданная по той причине, что адвокат - человек свободной профессии, он обладает независимым статусом, и его отношения с клиентами охраняются адвокатской тайной. Во всем мире контролер - это клиент. И если клиент не жалуется на работу адвоката, нет никакого права ни у кого проверять качество его работы. Верховный суд, кстати, высказался, что суды вообще не в праве в частном определении оценивать профессионализм работы адвоката.

Другое дело, давать ли право сразу открывать кабинет? В советское время коллегия - а она была одна в регионе - была обязана трудоустроить адвоката в какую-нибудь юридическую консультацию. Больше того, если адвокат не вырабатывал установленный в уставе минимум, ну, не было у него клиентов, коллегия обязана была доплачивать. Но это была другая система.

Сейчас, если запретить начинающему адвокату создавать кабинет, значит, его нужно трудоустроить в существующие адвокатские образования - коллегии и бюро, но обязать принять к себе нового адвоката палата не может. И если адвокат сдал экзамены, принят в адвокатуру, значит, признается, что он может практиковать, в том числе, выбирать форму своей профессиональной деятельности. Да, существует проблема повышения квалификации. Она особенно остра для Москвы, все-таки, почти 9 тысяч адвокатов, но мы стараемся, пробуем разные формы учебы. Так, все новобранцы в обязательном порядке проходят "Курс молодого бойца". За непосещение - дисциплинарная ответственность.

Так уж получилось, но по разным причинам в 2015 году подавляющее большинство руководителей адвокатских палат в стране вынуждены будут покинуть свои посты. Не отразится ли это на деятельности адвокатуры и куда деть всех освобождающихся функционеров? Не секрет, что многие из них замечательные администраторы, но адвокатской практикой давно не занимались.

Генри Резник: В большинстве президенты адвокатских палат, действительно, настоящие лидеры своих сообществ. Я думаю, это не будет драмой для крупных региональных палат, где наверняка подготовлены потенциальные сменщики. Но в малочисленных палатах, где 100 - 300 человек, честно говоря, проблемы будут.

Относительно будущего тех, кто покидает свои посты. Если они растренировались как адвокаты, пусть неудачник плачет, как говорится. Но мне думается, что большинство все-таки будут востребованы, потому что многие весьма достойные представители профессии, и, главное, они приобрели бесценный опыт. Ведь президенту нужно быть и хозяйственником, потому что налаживаются связи с губернатором, разными службами. Я вообще, ты знаешь, от администрирования кайф не ловлю, но многие вопросы аренды, ремонта, нарушения прав адвокатов разруливаю звонками. Например, в случае вызова адвоката на допрос в качестве свидетеля. А таких примеров масса. Я просто беру трубку и звоню. И так, собственно говоря, в регионах. На периферии, я просто знаю, сталкиваюсь с такими ситуациями как вице-президент ФПА, вдруг принимается решение о какой-то тотальной проверке адвокатуры с игнорированием принципа ее независимости, профессиональной тайны. По этой причине очень тяжело, я думаю, будет сменщикам без помощи тех, кто уйдет, соответствовать требованиям, которые предъявляются к президентам адвокатских палат.

А как ты отнесся к тому, что адвокатов в здания судов стали пускать не только по удостоверению адвоката, но еще и по какому-нибудь специальному документу?

Генри Резник: Такой проблемы нет. У нас это была самодеятельность двух новых председателей районных судов. Я связался с Московским городским судом, и мгновенно проблема была устранена.

А в регионах?

Генри Резник: В регионах, мне кажется, такой проблемы вообще и не было. У нас в Москве, несмотря на все решения Верховного и Конституционного судов, возникают проблемы со свободным допуском адвокатов к подзащитному в тюрьму. Такое вот искажение - разрешение на свидание в СИЗО по закону требовать нельзя, так там сменили терминологию: говорят не разрешение, а информирование. Не можем сдвинуть эту ситуацию. А что касается посещения судов, такой проблемы нет.

Ключевой вопрос

Как ты относишься к идее специализации адвокатов по отраслям права? Известны случаи, когда адвокаты по уголовным делам за отсутствием клиентов хватались за наследственные дела, в которых ничего не понимали и допускали грубейшие ошибки. Адвокат должен пройти специальные курсы, получить в палате сертификат по соответствующей отрасли права, и практиковать только ее? И чтобы специализация: хозяйственные споры, уголовное право, административное право, гражданское право, может быть даже, семейное и наследственное, как минимум, была на визитной карточке?

Генри Резник: Это будет кардинальной сменой существующей системы. Ты сейчас, фактически, воспроизвел систему германскую, где претендент с самого начала заявляет свою специализацию, и получает сертификат, позволяющий практиковать только по, например, налоговым делам. Если он желает вести уголовные дела, то должен получить новый сертификат - криминалистический. В Америке другая система, в принципе, как у нас, там экзамен сдается по всем отраслям права. Но отталкиваться от отдельных примеров, мне кажется, вообще не очень продуктивно.

А это нормально, что в Москве все ведут все?

Генри Резник: Только идиоты, не обладая познаниями в какой-то отрасли права, возьмутся по ней практиковать. Адвокаты все-таки в большинстве своем разумные люди. Когда на вступительном экзамене претендент говорит: "Вы знаете, я вообще-то не криминалист или не цивилист", я ему отвечаю, чтобы таких ссылок не было. Мы не заставляем лезть в теоретические глубины, но если человек хочет стать адвокатом и не знает принципы уголовного права, не ведает, что такое состав преступления или, напротив, родовая подсудность в гражданском процессе, ему в адвокатуре делать нечего.

Материал подготовлен при содействии Ассоциации юристов России

Поделиться