Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации с примерами оснований отмены судебных актов в уголовном судопроизводстве
В настоящем обзоре приведена судебная практика Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) с примерами оснований отмены приговоров судов первой инстанции и судебных решений судов апелляционной и кассационной инстанций. Обзор призван помочь в написании кассационных жалоб. Открыть ссылки на судебные акты можно в некоммерческой версии «Консультант Плюс» в выходные дни либо в рабочие дни после 20:00.
В соответствии с положениями ст. 401.1, ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ в их взаимосвязи под законностью судебных решений как предмета судебного разбирательства в кассационном порядке следует понимать их соответствие требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов с учетом оснований, влекущих отмену или изменение судебного решения в кассационном порядке.
Поэтому недопустима переоценка кассационной инстанцией собранных по делу доказательств относительно фактических обстоятельств дела.
Между тем в нарушение указанного закона суд кассационной инстанции, дав свою оценку исследованным судебной коллегией по уголовным делам Костромского областного суда доказательствам, признал отсутствие в апелляционном приговоре бесспорных доказательств, подтверждающих выводы о провокации преступления со стороны сотрудников ОРЧ СБ УМВД России по Костромской области (Кассационное определение СКУД ВС РФ от 28 сентября 2021 г. № 87-УД21-2-К2).
Как следует из протокола судебного заседания, во время выступлений в судебных прениях защитника Я. – адвоката Т. – и защитника Г. – адвоката К., когда адвокаты, давая оценку доказательствам, заявляли о недопустимости протоколов допросов подозреваемых, председательствующий сначала неоднократно останавливал выступления защитников, запрещая высказываться о недопустимости доказательств, а затем в нарушение вышеуказанных требований уголовно-процессуального закона лишил адвоката Т. права выступления в судебных прениях со ссылкой на то, что ранее судом принято решение о допустимости этих доказательств, а адвокат неправильно интерпретирует имеющиеся доказательства, злоупотребляя своими правами.
Однако мотивы принятых судом решений не соответствуют уголовно-процессуальному закону, председательствующим установлены не основанные на законе ограничения для участия в судебных прениях защитников, предусмотренных законом оснований для лишения адвоката Т. права на выступление в судебных прениях не имелось.
Выступая в судебных прениях, защитник вправе дать оценку всем исследованным доказательствам, в том числе и тем, в отношении которых судом принималось решение об отказе в признании их недопустимыми. Более того, это является обязанностью защитника в силу ч. 1 ст. 248 УПК РФ, из которой следует, что защитник подсудимого излагает суду свое мнение по существу обвинения и его доказанности, об обстоятельствах, смягчающих наказание подсудимого или оправдывающих его, о мере наказания, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства.
Кроме того, в судебных прениях, останавливая выступление адвокатов Т., К., которые высказывали мнение относительно показаний в качестве подозреваемых соответственно А., О., председательствующий, утверждая о законности, достоверности, допустимости этих доказательств, неподтверждении доводов адвокатов исследованными доказательствами, в нарушение требований ч. 1 ст. 88, п. 2 ст. 307 УПК РФ до удаления в совещательную комнату дал оценку этим доказательствам на предмет их достоверности, в то время как оценка всем исследованным в судебном заседании доказательствам должна быть дана при постановлении приговора (Апелляционное определение СКУД ВС РФ от 22 января 2020 г. № 18-АПУ19-29).
Приняв по ходатайству государственного обвинителя, вопреки мнению подсудимой С. и ее защитника, настаивавших на необходимости вызова и допроса свидетелей в судебном заседании, обусловленной наличием к ним ряда вопросов, решение об оглашении показаний свидетелей Ж., С.Ю., М., Л., С.В., Т. и С.М. на основании п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ в связи с невозможностью их явки в судебное заседание, неустановлением места их нахождения и положив показания этих свидетелей в обоснование приговора в качестве доказательств виновности С., суд не учел, что в предыдущих стадиях производства по делу С., не согласной с показаниями указанных лиц, также не была предоставлена возможность оспорить эти показания предусмотренными законом способами (в том числе в ходе очных ставок со свидетелями задать им вопросы, высказать свои возражения).
Поскольку показания свидетелей Ж., С.Ю., М., Л., С.В., Т. и С.М., правомерность оглашения которых вызывает сомнения, были положены в основу приговора и повлияли на выводы суда, то состоявшиеся судебные решения в отношении С. нельзя признать законными (Кассационное определение СКУД ВС РФ от 3 марта 2022 г. № 37-УД22-1-К1).
Кассационная жалоба адвоката Т., переданная на рассмотрение суда кассационной инстанции одновременно с кассационной жалобой осужденного, как следует из материалов уголовного дела, не была рассмотрена судом кассационной инстанции. В определении судебной коллегии по уголовным делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции доводы, приведенные в кассационной жалобе адвоката Т., не отражены, ответы на них не даны, какое-либо решение по этой жалобе защитника судом кассационной инстанции не принято (Определение СКУД ВС РФ от 8 июня 2022 г. № 19-УД22-8-К5).
Как усматривается из описательно-мотивировочной части приговора, суд в обоснование своих выводов о виновности Т. в совершении 2 и 28 апреля 2015 г. преступлений наряду с другими доказательствами привел заключения экспертов от 12 октября 2015 г. № 944 и 947, которыми в ходе проведенных судебно-химических экспертиз были установлены виды и размеры наркотических средств, т.е. обстоятельства, имеющие существенное значение для рассмотрения дела по существу и вынесения законного приговора.
Вместе с тем из протокола судебного заседания следует, что названные выше доказательства в судебном заседании не исследовались (Определение СКУД ВС РФ от 21 февраля 2023 г. № 19-УДП23-1-К5).
Из материалов уголовного дела следует, что в период выполнения требований ст. 401.7 УПК РФ в суд первой инстанции от осужденного В. поступило заявление, в котором содержалась просьба о рассмотрении уголовного дела с участием адвоката, с которым заключено соглашение и который осуществлял его защиту в судах первой и апелляционной инстанций.
Судебная коллегия по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции ходатайство осужденного о рассмотрении уголовного дела с участием адвоката оставила без внимания.
Рассмотрение уголовного дела в кассационном порядке состоялось 12 марта 2020 г. с участием прокурора, но в отсутствие осужденного и его адвоката (Кассационное определение СКУД ВС РФ от 27 августа 2020 г. № 39-УД20-2-К1).
Президиум в нарушение требований ч. 7 ст. 401.16 УПК РФ вышел за пределы своих полномочий и, передавая дело на новое рассмотрение, не только дал оценку имеющимся в материалах дела доказательствам, но и предрешил вопрос о виновности Желтовой Н.Б., поскольку сделал выводы, которые могли быть сделаны судом только при рассмотрении данного уголовного дела по существу (Кассационное определение СКУД ВС РФ от 11 апреля 2019 г. № 69-УД19-6).
В нарушение ч. 3 ст. 258 и ч. 2 ст. 293 УПК РФ председательствующий необоснованно прерывал речь Р. во время выступления с последним словом и неправомерно удалил последнего из зала судебного заседания, что свидетельствует о нарушении его права на защиту (Апелляционное определение СКУД ВС РФ от 17 октября 2019 г. № 59-АПУ19-9СП П).
При этом в жалобе адвокат не просто высказывал несогласие с тем или иным выводом суда, но и приводил конкретные доводы в обоснование позиции стороны защиты, ссылался не просто на то или иное доказательство, но и раскрывал его содержание, анализировал, делал выводы, по его мнению, подтверждающие наличие у Я. признаков необходимой обороны.
В нарушение вышеуказанных требований ст. 389.28 УПК РФ суд апелляционной инстанции фактически доводы адвоката не оценил, полной и должной оценки им не дал, ограничившись лишь указанием на то, что судебная коллегия не находит оснований согласиться с выводами защитника об оставлении судом без объективной проверки и надлежащей оценки доводов осужденной о нахождении в состоянии необходимой обороны (Определение СКУД ВС РФ от 3 декабря 2024 г. № 127-УД24-20-К4).
Суд фактически признал, что общественно опасное посягательство со стороны Р. было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося, при котором закон (ч. 1 ст. 37 УК РФ) предоставляет обороняющемуся право на причинение посягающему лицу любого вреда, вместе с тем, вопреки этому выводу, принял решение о наличии в действиях А. признаков превышения пределов необходимой обороны, после того как он выбил нож из рук Р. и тот не прекратил свои действия.
При этом судом не указано в приговоре, какие конкретные действия (удары), выходящие за рамки необходимой обороны, были совершены А. и в чем именно заключалось несоответствие данных действий характеру и опасности посягательства со стороны Р., после того как он был обезоружен.
* * *
Вывод же суда о явном несоответствии способа отражения А. нападения характеру и опасности посягательства носит предположительный характер, без указания в приговоре конкретных обстоятельств превышения необходимой обороны, тогда как в силу ч. 4 ст. 14 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (Определение СКУД ВС РФ от 5 сентября 2024 г. № 49-УД24-13-К6).
Суд апелляционной инстанции установил, что Воробьева нанесла ножевое ранение Р. в момент нападения на нее потерпевшего, пытаясь защититься от его неправомерных действий, в том числе связанных с надавливанием на горло, при этом признал достоверными показания Воробьевой о том, что в результате сдавливания горла она стала задыхаться и поняла, что не может вырваться, в связи с чем и ударила потерпевшего ножом, когда пыталась оттолкнуть.
Между тем действия потерпевшего, связанные с надавливанием на горло, от которых потерпевшая стала задыхаться, свидетельствуют о реальной угрозе ее жизни.
Воробьева нанесла Р. единственный удар ножом именно в момент реальной опасности для ее жизни с целью своего спасения.
Таким образом, в соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ установленные судами действия Воробьевой не являются преступлением (Определение СКУД ВС РФ от 2 сентября 2021 г. № 16-УД21-14-К4).
Согласно материалам уголовного дела, по сообщению председателя Обского городского суда Новосибирской области, замечания на протокол судебного заседания по уголовному делу по обвинению Ламерта Д.А. рассмотрены не были в связи с удалением председательствующего судьи в почетную отставку.
Удаление судьи в почетную отставку после постановления приговора по конкретному уголовному делу не являлось препятствием для принятия им процессуальных решений по данному уголовному делу в период подготовки дела к направлению в суд апелляционной инстанции, а в случае, если такие действия в суде первой инстанции не были совершены, не освобождали суд апелляционной инстанции от обязанности восстановить процессуальные права участников судопроизводства.
Вместе с тем, как следует из протокола заседания суда апелляционной инстанции, из содержания апелляционного определения, замечания, принесенные на содержание протокола судебного заседания, фактически рассмотрены не были (Определение СКУД ВС РФ от 17 июня 2020 г. № 67-УД20-5-К8).
Вопреки требованиям закона, суд не привел в приговоре доказательств, свидетельствующих о том, что изъятые в ходе обыска денежные средства были получены М. в результате совершенных им преступлений, а также являлись ли они орудием, оборудованием или иными средствами совершения преступлений или соответствуют критериям, указанным в п. «а»–«в» ч. 1 ст. 104-1 УК РФ, не учел, что гражданский иск по данному делу заявлен не был, вопрос о возмещении ущерба, причиненного преступлением, не рассматривался, а также не указал в приговоре мотивы со ссылкой на соответствующую норму уголовно-процессуального закона, на основании которых пришел к выводу о том, что денежные средства подлежат обращению в доход государства (Определение СКУД ВС РФ от 18 мая 2022 г. № 5-УД22-29-К2).