Обзор судебной практики КСОЮ по вопросу конфискации имущества, предмета и орудия совершения преступления в рамках уголовного дела
В настоящем обзоре представлена судебная практика кассационных судов общей юрисдикции по вопросу конфискации имущества, предмета и орудия совершения преступления в рамках уголовного дела. Обзор призван помочь в написании кассационных жалоб. Открыть ссылки можно в некоммерческой версии «Консультант Плюс» в выходные дни либо в рабочие дни после 20:00.
На всех этапах досудебной стадии уголовного судопроизводства у Р. так же, как и у ФИО3, при наличии на тот момент договора купли-продажи имелась реальная возможность обжаловать действия органа дознания и суда в части наложения ареста на вышеуказанный автомобиль. Вместе с тем в ходе судебного заседания подсудимым представлен договор купли-продажи автомобиля, составленный в простой письменной форме. На основании указанного договора суд признал собственником вышеуказанного транспортного средства ФИО3, которому вернул указанный автомобиль. При вышеизложенных обстоятельствах действия осужденного по оформлению договора купли-продажи на ФИО3 вызывают сомнения и подлежат проверке (Кассационное постановление 5КСОЮ от 13 марта 2025 г. № 77-301/2025).
Непризнание вещественным доказательством данного автомобиля не являлось препятствием для суда по решению вопроса о конфискации транспортного средства, являющегося орудием преступления, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ (Определение 6КСОЮ от 24 марта 2026 г. № 77-812/2026).
Принимая решение о конфискации трактора «Беларус», суд указал о принадлежности указанных транспортных средств Е. При этом каких-либо правоустанавливающих документов на данные транспортные средства в отношении Е. в судебном материале и материалах уголовного дела не содержится. Как следует из протокола судебного заседания, осужденный Е. пояснил, что купил трактор у наследников ФИО18, при этом договор составлен не был, он отдал за трактор половину стоимости, оставшуюся часть не отдал. Согласно свидетельству о праве на наследство, трактор был зарегистрирован на ФИО19. При наличии в материалах уголовного дела документов, подтверждающих право собственности на конфискованное транспортное средство у третьих лиц, вопрос о принадлежности транспортного средства Е. судьей не исследован, доказательств и убедительных мотивов, на основании которых судья пришел к выводу о том, что указанный выше трактор принадлежит осужденному, в постановлении не приведено, вместе с тем он конфискован в собственность государства. Вопрос о принадлежности колесного прицепа, подлежавшего самостоятельной государственной регистрации, оставлен судом без внимания (Кассационное постановление от 31 марта 2026 г. № 77-1019/2026).
Устный договор купли-продажи автомобиля, на наличие которого ссылались и Д., и <данные изъяты>, полностью исполнен сторонами не был, что ими также не отрицалось. При этом сам по себе факт передачи части денежных средств за автомобиль, на что обращено внимание в кассационном представлении, не свидетельствует о полном исполнении сторонами договора купли-продажи, заключенного в устной форме. Поскольку, исходя из фактически установленных по делу обстоятельств, собственником транспортного средства являлось иное лицо – <данные изъяты>, данное транспортное средство конфисковано быть не может как формально не принадлежащее осужденному на праве собственности. Несмотря на то что данное транспортное средство было предоставлено <данные изъяты> в пользование Д., достоверные данные, свидетельствующие о том, что осужденный, использовавший этот автомобиль при совершении преступления, являлся его сособственником, отсутствуют (Кассационное постановление 7КСОЮ от 25 марта 2026 г. № 77-870/2026).
Мотивируя вывод о применении положений п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, суд апелляционной инстанции, не исследуя материалы дела, констатировал, что в силу состояния здоровья, установления второй группы инвалидности отец осужденного Р.Д. Р.А., несмотря на уплату последним транспортного налога, является номинальным собственником автомобиля, сославшись на пользование автомобилем на постоянной основе осужденным Р.Д., управлявшим указанным транспортным средством в состоянии опьянения при совершении административного правонарушения, а также при совершении инкриминированного преступления. Между тем, как усматривается из материалов дела, собственником автомобиля, которым осужденный Р.Д. управлял при совершении преступления, согласно свидетельству о регистрации, является отец осужденного Р.Д. – Р.А., которым автомобиль приобретен в браке с супругой, им же уплачивается за автомобиль транспортный налог. Таким образом, вывод суда апелляционной инстанции о конфискации транспортного средства, находящегося в пользовании осужденного Р.Д., который управлял автомобилем при совершении преступления, не являясь его собственником, не соответствуют требованиям ст. 104.1 УК РФ (Постановление 1КСОЮ от 3 июня 2025 г. № 77-1731/2025).
Установив, что при совершении преступления Т.Д. использовался автомобиль «Ауди А6» и принимая на основании п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ решение о конфискации данного транспортного средства в доход государства, суд пришел к противоречивому выводу о том, что автомобиль принадлежит на праве собственности матери Т.Д., которая является лишь его номинальным собственником, и в то же время фактически принадлежит осужденному Т.Д., который фактически использовал данный автомобиль, был записан в полис ОСАГО (Кассационное постановление 2КСОЮ от 26 марта 2026 г. № 77-794/2026).
Установив, что Л.С. использовал личный автомобиль для приобретения, перевозки и последующего незаконного сбыта наркотического средства, спрятанного в багажном отсеке, вопреки требованиям ст. ст. 299, 307 УПК РФ, суд не привел в приговоре обоснования и мотивы невозможности применения конфискации к автомобилю, находящемуся в совместной собственности супругов, с учетом положения ст. 34 СК РФ о том, что имущество, нажитое супругами в период брака, является их совместной собственностью (Кассационное определение 5КСОЮ от 13 мая 2025 г. № 77-428/2025).
Принятое судом решение об уничтожении наркотических средств массой <данные изъяты> грамм может создавать препятствия для осуществления последующего производства по возбужденному уголовному делу в отношении неустановленного лица, а акт об уничтожении наркотического средства в материалах дела отсутствует (Определение 1КСОЮ от 21 мая 2025 г. № 77-1684/2025).
При сожительстве лиц друг с другом режим совместной собственности не возникает, а доходы и имущество каждого из сожителей являются его личной собственностью. Если сожители приобретают имущество за счет совместных средств, они могут оформить право общей долевой собственности, однако таких данных в материалах дела не имеется, равно как и не имеется подтверждений того, что Л. передавал ФИО6 денежные средства для приобретения автомобиля. В связи с этим выводы суда о совместной собственности осужденного Л. и ФИО6 на конфискованный автомобиль нельзя признать состоятельными. Кроме того, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 30 мая 2025 г. № 25-П, если транспортное средство, использованное для совершения соответствующего преступления, находится лишь во владении и пользовании совершившего преступление лица, а собственником такого транспортного средства является иное лицо, то и конфисковано оно быть не может как формально не принадлежащее осужденному на праве собственности (Кассационное постановление 8КСОЮ от 25 марта 2026 г. № 77-920/2026).
Для целей гл. 15.1 УК РФ принадлежащим обвиняемому следует считать имущество, находящееся в его собственности, а также в общей собственности обвиняемого и других лиц, в том числе в совместной собственности супругов. Как следует из материалов дела, приобретен автомобиль марки «ИКСИД», хотя и зарегистрированный на супругу Р. но являющийся, исходя из требований законодательства, совместной собственностью супругов и использованный Р. при совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264.1 УК РФ (Кассационное постановление 3КСОЮ от 26 марта 2026 г. № 77-513/2026, 77-514/2026).
Из материалов дела усматривается, что мобильный телефон марки Infinix использовался Ш. в качестве средства совершения преступления, однако суд первой инстанции не конфисковал его, а в нарушение требований ст. 81 УПК РФ и ст. 104.1 УК РФ вернул по принадлежности осужденной (Определение 1КСОЮ от 20 мая 2025 г. № 77-1553/2025).
Разрешая по данному делу вопрос о конфискации в порядке ст. 104.1, 104.2 УК РФ денежных средств осужденного либо иного имущества, стоимость которого соответствует либо сопоставима с суммой полученной взятки, суд взыскал с Д. денежные средства в размере 63 000 рублей, фактически оставив без внимания, что сумма взятки составила 338 000 рублей, тем самым не выполнил требования уголовного закона (Определение 1КСОЮ от 14 мая 2025 г. № 77-1537/2025, 77-1848/2025).
Принимая решение о конфискации в доход государства мобильного телефона марки «Хонор 8 А», суд в приговоре не указал конкретные обстоятельства по делу, почему он признан им орудием совершения преступления, то есть в нарушение п. 4.1 ст. 307 УПК РФ не указал доказательства, на которых основаны выводы о том, что имущество В.Т., подлежащее конфискации, использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия или иного средства совершения вмененного преступления (Определение 1КСОЮ от 26 ноября 2024 г. № 77-4188/2024).
Документы о принадлежности данного автомобиля в судебном заседании не исследовались, вопрос о конфискации транспортного средства, на котором осужденный ФИО2 незаконно перевозил в целях сбыта продукцию, не отвечающую требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, судом не рассмотрен (Кассационное постановление 4КСОЮ от 26 марта 2026 г. № 77-767/2026).
Из описания преступного деяния, признанного судом доказанным, составляющие объективную сторону действия осужденного П. по похищению потерпевшей были выполнены с использованием указанного автомобиля. Как усматривается из материалов дела, автомобиль приобщен в качестве вещественного доказательства к уголовному делу. В материалах уголовного дела имеется также карточка учета указанного транспортного средства, согласно которой его собственником является П. Между тем суд первой инстанции, оставляя автомобиль у осужденного, оставил без внимания положения п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ и вопрос о конфискации транспортного средства, принадлежащего осужденному и использованного им при совершении преступления, не обсудил (Кассационное определение 8КСОЮ от 31 марта 2026 г. № 77-1170/2026).
Принимая решение о конфискации у М. денежных средств, полученных в результате совершения преступления, в размере 2 851 500 рублей, суд первой инстанции не учел, что, согласно материалам дела и пояснениям осужденного, полученные денежные средства им были потрачены на личные нужды. Таким образом, конфискация на основании п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ применению не подлежала. Однако суд первой инстанции при постановлении приговора, а также суд апелляционной инстанции при наличии надлежащего повода – апелляционного представления – не принял во внимание вышеуказанные положения закона, не разрешил вопрос о конфискации иного имущества, стоимость которого соответствует стоимости предмета, подлежащего конфискации, либо сопоставима со стоимостью этого предмета, в доход государства в порядке ч. 1 ст. 104.2 УК РФ (Кассационное определение 3КСОЮ от 24 апреля 2025 г. по делу № 77-787/2025).
Как верно указано автором кассационного представления, суд первой инстанции, принимая решение о конфискации принадлежащей Т. квартиры, не учел, что, согласно материалам уголовного дела, ее рыночная стоимость составляет 14 724 000 рублей, при этом судом не решен вопрос о конфискации принадлежащего осужденному иного имущества в размере, сопоставимом сумме взятки, что противоречит требованиям закона (Кассационное определение 8КСОЮ от 29 апреля 2025 г. по делу № 77-1382/2025).