Дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ
Дата вынесения оправдательного приговора (определения (постановления) суда апелляционной инстанции, постановления суда кассационной инстанции)
Справка по делу
Л. обвинялся в покушении на убийство, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ. По версии стороны обвинения, Л. умышленно нанес потерпевшей ножевые ранения, в том числе повреждение в область головы, однако преступный умысел на лишение жизни не был доведен до конца по не зависящим от него обстоятельствам.
Сторона защиты оспаривала как доказанность изложенного обвинением события, так и достоверность доказательств, положенных в его основу. Особое внимание обращалось на противоречия между версией обвинения и объективными медицинскими данными, в том числе сведениями о состоянии костей черепа потерпевшей, а также на достоверность показаний потерпевшей и свидетелей и происхождение дополнительно представленных обвинением фотографий повреждений. Апелляционный суд впоследствии отдельно отметил, что фотографии ран ранее в материалах уголовного дела отсутствовали.
Уголовное дело рассматривалось с участием коллегии присяжных заседателей.
Разбирательство по делу продолжалось около пяти лет. Два оправдательных приговора (вынесены Партизанским районным и Уярским районным судами Красноярского края по единодушным оправдательным вердиктам присяжных) были отменены вышестоящими судами, дело направлено на новое рассмотрение. По итогам последнего рассмотрения присяжные дали отрицательный ответ на вопрос о доказанности события, послуживший основанием для постановления третьего оправдательного приговора в отношении Л.
5 марта 2026 г. Уярский районный суд Красноярского края постановил оправдательный приговор.
Читать далее
В суде апелляционной инстанции сторона защиты просила оставить оправдательный приговор в отношении Л. в силе, а апелляционное представление государственного обвинителя – без удовлетворения. Защита исходила прежде всего из того, что уголовное дело рассматривалось с соблюдением установленной законом процедуры суда с участием присяжных заседателей. Коллегия присяжных была сформирована законно, стороны имели возможность представлять доказательства, допрашивать потерпевшую, свидетелей и экспертов, заявлять ходатайства и доводить до присяжных свои позиции. Существенных нарушений, которые могли бы повлиять на содержание оправдательного вердикта, допущено не было. Впоследствии с этой оценкой согласилась и апелляционная коллегия.
Одним из основных доводов прокуратуры являлось утверждение о том, что сторона защиты якобы оказывала недопустимое воздействие на присяжных, в том числе посредством активного оспаривания доказательств обвинения и постановки вопросов о характере повреждений потерпевшей.
Позиция защиты заключалась в том, что адвокат не только вправе, но и обязан подвергать доказательства обвинения критической проверке. Вопросы потерпевшей, свидетелям и экспертам о характере повреждений, состоянии костей черепа, результатах медицинских исследований и иных обстоятельствах непосредственно относились к проверке предъявленного обвинения.
Особое внимание защита обратила на объективные медицинские данные, настаивая на том, что, если обвинение описывает соответствующий механизм причинения повреждения, сторона защиты вправе сопоставлять эту версию с результатами объективных исследований и выяснять возникающие противоречия.
Отдельным предметом спора стали фотографии повреждений потерпевшей, представленные обвинением непосредственно при ее допросе. Защита обратила внимание на происхождение этих фотографий и обстоятельства их появления. Существенно, что сам краевой суд впоследствии зафиксировал: это были дополнительные доказательства, которых ранее в материалах уголовного дела не имелось. Поэтому проверка их происхождения и достоверности являлась реализацией функции защиты.
Защита также возражала против попытки представить вопросы свидетелям, в том числе вопросы о состоянии их памяти и способности спустя значительное время достоверно воспроизводить обстоятельства произошедшего, как нарушение профессиональной этики. Такие вопросы задавались не с целью унижения свидетеля, а для проверки достоверности и надежности его показаний.
Еще одним существенным доводом обвинения стало освещение дела адвокатом в социальной сети. Обвинение пыталось связать публикации с возможным воздействием на будущих присяжных. Защита указывала на отсутствие каких-либо доказательств того, что публикации повлияли на сформированную коллегию или нарушили ее беспристрастность.
Принципиальной была и позиция относительно самой роли адвоката в состязательном процессе. Сторона защиты настаивала, что активная защита не может превращаться в основание для отмены оправдательного приговора. Адвокат вправе не соглашаться с прокурором, критиковать доказательства обвинения, выявлять противоречия, задавать неудобные вопросы и убеждать присяжных в невиновности доверителя. Иное понимание фактически лишило бы состязательность уголовного процесса содержания.
В итоге Красноярский краевой суд согласился с позицией защиты: существенных нарушений уголовно-процессуального закона, способных повлечь отмену оправдательного приговора, не установлено.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 30 июля 2026 г. апелляционное представление и дополнительное апелляционное представление государственного обвинителя были оставлены без удовлетворения. Суд изменил лишь юридическую формулировку основания оправдания: вместо непричастности Л. был признан оправданным по обвинению по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ за неустановлением события преступления. В остальной части оправдательный приговор Уярского районного суда от 5 марта 2026 г. оставлен без изменения.
Основание оправдания
Судебные решения
- Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 30 июля 2026 г. Читать полный текст
Сведения об адвокате (адвокатах)