Уроки адвокатской профессии

О примерах достойного исполнения профессионального долга адвоката по назначению, показанных в кинокартинах «Слово для защиты» (1976) и «Дополнительный урок» (2022)

В современном российском кинематографе не так много фильмов, которые осмеливаются говорить об адвокатской профессии без фальшивого пафоса или, напротив, без циничного упрощения. Обычно адвокат на экране предстает в образе гениального оратора, произносящего речи, способные растрогать публику, либо дельца, торгующего своим умением «решать вопросы». Российский фильм режиссера Анны Курбатовой «Дополнительный урок» (2022) решительно ломает эти стереотипы. Перед нами – редкий образец кино, которое ценностно для современной адвокатуры, причем не столько как учебное пособие по тактике защиты, сколько как этическое зеркало профессии.

Этот фильм напомнил мне замечательную, но, к сожалению, позабытую советскую кинодраму Вадима Абдрашитова «Слово для защиты» (1976), которую также рекомендую к просмотру.

Центральной фигурой в них выступает адвокат – защитник по назначению. Зрителю предлагается оценить суровую и психологически сложную реальность работы адвоката, который берется за дело не по выбору, не за достойный гонорар, а по профессиональному долгу.

Кинокартины, разделенные почти полувеком, демонстрируют удивительную преемственность профессиональных дилемм и подчеркивают, что основой эффективной защиты в уголовном процессе всегда остается человеческий фактор и эмпатия к своему доверителю. Несмотря на смену эпох, политических режимов и процессуальных кодексов, герои-адвокаты сталкиваются с одними и теми же вопросами: как преодолеть равнодушие – свое и чужое? Как выстроить доверие там, где, кажется, нет места ни доверию, ни надежде на положительный итог?

В советском фильме перед нами предстает начинающий адвокат Ирина Межникова в исполнении актрисы Галины Яцкиной. Ее подзащитная – Валентина Костина, женщина, пытавшаяся убить любимого человека, а затем покончить с собой после его измены. Адвокат Межникова – успешная женщина с благополучной жизнью, для которой Костина – лишь очередная «подзащитная по назначению». Сначала она воспринимает порученную ей защиту формально, сосредоточившись лишь на выяснении смягчающих обстоятельств. Однако по мере погружения в дело происходит трансформация героини и ее установок. Она понимает, что не бывает простых, «очевидных» дел, за каждым стоит судьба подзащитного, для эффективной защиты которого недостаточно только оценки фактических обстоятельств и последствий его поступков. Межникова противостоит в первую очередь собственной профессиональной деформации, она действует строго в рамках процессуальных и этических норм, но именно внутренняя работа, преодоление собственного равнодушия становятся основной сюжетной линией фильма.

Главный герой современной кинокартины – адвокат Илья Нестеров в исполнении актера Кирилла Кяро – это портрет обычного российского адвоката: он не богат, не знаменит, не обладает связями. Он берется за дело по назначению, оно: «бесперспективное», «слишком для всех неудобное». Его подзащитная – Вера Седова, сотрудница полиции, застрелившая студента в колледже. Общественное мнение уже вынесло ей свой суровый приговор: она – убийца, чудовище в погонах. Родители погибшего юноши требуют справедливости, пресса разжигает истерию, бывшие коллеги отворачиваются. В этой ситуации адвокат оказывается в положении «последнего бастиона» между уже сложившимся общественным мнением, предвзятостью следствия и своей подзащитной. Не потому, что он уверен в ее невиновности – уверенности у него поначалу нет, а потому, что он единственный, кто помнит о своем профессиональном долге и о существовании презумпции невиновности, когда окружающие о ней даже не вспоминают.

Защитник демонстрирует ту самую профессиональную смелость и напористость, которая в современных реалиях ценится меньше, чем умение зарабатывать деньги, но именно она составляет суть адвокатской профессии. Герой Кяро противостоит тотальной враждебной среде: социальной, медийной, бюрократической. Если советский адвокат Межникова борется с равнодушием внутри себя, то герой современного фильма – с «правом сильного», с равнодушием общества и представителей правоохранительной системы.

Каждый, кто в адвокатской профессии не первый год, сталкивался с таким отношением представителей системы правосудия к своим обязанностям. Следствие в фильме ведется формально: доказательства, которые могли бы подтвердить версию Седовой о подготовке теракта, либо не собирают, либо игнорируют. Против подзащитной работает, пожалуй, всё: профессиональная солидарность (бывшие коллеги не хотят «мараться»), общественное давление, медийная травля и, что самое страшное, психологическая травма, которая делает ее ненадежным свидетелем в собственной защите.

Одно из самых сильных достоинств «Дополнительного урока» – предельно честный показ той среды, в которой сегодня работает адвокат. Режиссер                    Анна Курбатова не идеализирует правосудие, но и не впадает в мрачную чернуху. Она показывает систему, которая работает по инерции, предвзято и зачастую – в угоду общественному мнению, и здесь роль квалифицированной защиты имеет большое значение. В фильме содержится важное для общества напоминание: работа адвоката по назначению – не «повинность», не «второсортная» юридическая помощь, как порой она воспринимается даже в профессиональной среде, а сложившаяся десятилетиями миссия адвокатуры, сложнейшее испытание истинного профессионализма. Именно в таких делах, где нет гонораров, нет медийной славы, а есть только человек, которого общество уже списало со счетов, проверяется, кто перед нами: ремесленник от юриспруденции или настоящий защитник.

В «Дополнительном уроке» адвокат Нестеров совершает поступки, которые с точки зрения строгой адвокатской этики можно назвать спорными, а с человеческой – единственно возможными и необходимыми для эффективной защиты в конкретной ситуации. Он, по сути, перестает быть пассивной процессуальной фигурой и превращается в детектива: разыскивает свидетелей, проверяет факты, докапывается до истины там, где обвинение не захотело или не смогло этого сделать. Такое отступление от канонов адвокатской профессии можно простить авторам фильма, которые тем самым подчеркнули, что настоящий защитник не может оставаться в процессуальной роли наблюдателя, когда это вредит подзащитному. Для современной адвокатуры представленный режиссером образ важен не как инструкция к действию (конечно, адвокат не должен подменять собой следствие), а как индикатор профессиональной ответственности. Если система дает сбой, следствие работает недобросовестно, адвокат может взять на себя ту работу, которой от него требуют не буква закона, не стандарты профессии, а его совесть и профессиональная честность. Безусловно, в рамках закона, регулирующего адвокатскую деятельность, и Кодекса профессиональной этики адвоката.

В советском фильме «Слово для защиты» Межникова, напротив, действует строго в рамках процессуальных норм. Ее оружие – не параллельное расследование, а риторика и психологический анализ действий подзащитной. Но и она оказывается перед внутренним вызовом: формальное отношение к защите равносильно отказу в защите. И она делает выбор в пользу активной защиты.

Несмотря на разные эпохи, оба повествования объединяет одна ключевая мысль: без установления глубокого доверительного контакта между адвокатом и его доверителем (подзащитным) квалифицированная юридическая помощь невозможна. Это утверждение, очевидное для практикующего адвоката, раскрывается авторами с особой драматической силой.

В «Слове для защиты» доверие рождается из тех пауз, которые Межникова учится выдерживать рядом со своей подзащитной. Действительно, зачастую важно именно выслушать своего подзащитного, не перебивая его и не задавая лишних вопросов. Из способности услышать не то, что подзащитный говорит, а то, о чем он молчит, тоже можно многое вынести для защиты – как и сделала героиня фильма. Подзащитная не умеет говорить на языке права, она говорит на языке поступков – и адвокату приходится освоить этот язык. Кульминационный момент фильма – сцена, где защитник произносит речь в суде. Это момент, когда профессиональная эмпатия достигает высшей точки. И она положительно воспринимается судом, который, невзирая на тяжесть обвинения, назначает условное наказание.

В «Дополнительном уроке» доверие становится инструментом выживания для обоих героев. Здесь нет времени на долгие паузы. Нестеров вынужден буквально «вытаскивать» правду из Седовой. Подзащитная замкнута и травмирована, не доверяет никому, включая собственного защитника. Она не говорит правду не потому, что хитрит, а потому, что в силу психических и психологических особенностей не способна вспоминать о пережитом. Адвокат терпеливо, шаг за шагом, преодолевает это сопротивление. Он не ломает подзащитную, не давит на нее – он профессионально завоевывает ее полное доверие. Ключевая сцена – разговор в следственном изоляторе, где Нестеров впервые добивается от подзащитной не формальных показаний, а живого, эмоционального рассказа о том, что она на самом деле видела и пережила. В этот момент адвокат перестает быть сторонним наблюдателем и становится единственным союзником, единственным, кто смотрит на ситуацию не через призму общественного гнева, а через призму презумпции невиновности. Зритель понимает: это и есть главная победа защиты. Не оправдательный приговор (который маловероятен), а возвращение подзащитной способности быть услышанной и понятой.

Ценность этих фильмов для современной адвокатуры и для студентов юридических вузов заключается в наглядной, художественной, убедительной демонстрации того, как профессиональная эмпатия становится ключом к качественной защите. Они напоминают то, что часто тонет в потоке процессуальных документов, следственных действий и судебных заседаний, – качественная защита невозможна без истинного доверия. Герои-адвокаты начинают видеть в своих подзащитных не «преступников», а жертв обстоятельств. В советской картине – жертву самоотверженной, разрушительной любви. В российской – жертву психологического расстройства, служебного долга и общественной истерии. Такое отношение заставляет защитников пересмотреть не только стратегию защиты, но и отношение к собственной жизни и профессиональному долгу.

«Дополнительный урок» достаточно реалистично показывает и этическую сложность адвокатской работы. Герой Кирилла Кяро постоянно балансирует на грани: между профессиональным долгом и человеческим состраданием, между соблюдением процессуальных и этических норм и необходимостью действовать, между лояльностью к системе и борьбой с ней. Этот баланс – каждодневная реальность каждого адвоката, и фильм не дает простых ответов, а честно показывает мучительность выбора стратегии защиты, в основе которой – не только быть порядочным человеком и профессионалом, но и не навредить своему подзащитному и сделать все возможное для реализации права на защиту.

В «Дополнительном уроке» есть сцена, где адвокату Нестерову советуют отказаться от дела: «Это политика, это общественный резонанс, это не нужно никому». Его ответ можно записать в постулаты адвокатуры: «А ей это нужно. Ей». Эта простая фраза – квинтэссенция профессии. Адвокат работает не для общества, не для системы судопроизводства, а для человека, который оказался в беде. Даже если этот человек не вызывает симпатии. Даже если общественное мнение вынесло ему свой приговор.

Финал «Слова для защиты» открытый, но обнадеживающий: суд услышал адвоката, трансформация героини состоялась. Финал «Дополнительного урока» более драматичный и горький: мы не знаем точно, каким будет приговор, но знаем, что Илья сделал все, что мог, для своей подзащитной, чтобы смягчить ее участь. И в этом оба фильма сходятся: правосудие не всегда справедливо, но право на защиту должно быть у каждого.

Герои-адвокаты фильмов напоминают нам про важный постулат, который в свое время вывел выдающийся защитник Федор Плевако: «За прокурором стоит закон, а за адвокатом – человек со своей судьбой, со своими чаяниями, и этот человек взбирается на адвоката, ищет у него защиты, и очень страшно поскользнуться с такой ношей!»

Оба фильма возвышают нашу профессию, дают понимание ее предназначения. В эпоху, когда адвокатура порой воспринимается как бизнес, а защита – как услуга, напоминают всем, что адвокат – это тот, кто взял на себя ответственность за человека и за его судьбу. Оба фильма учат, что формализм – главный враг правосудия. Можно безупречно знать кодексы, практику, но никак не помочь подзащитному, прежде всего потому, что не сумел установить человеческий контакт, отнесся равнодушно. Или – рискуя собственной карьерой (как герой «Дополнительного урока») или как реальный ленинградский адвокат Елена Изместьева (о ней рассказывается в документальном фильме «Блокадная юстиция. Адвокаты» (2025)), делать все возможное или даже больше, потому что понимаешь: формальное отношение к защите – равносильно отказу в защите.

«Слово для защиты» и «Дополнительный урок» – останутся актуальными даже спустя десятилетия именно потому, что они демонстрируют аксиому, не подверженную времени: истинная защита начинается там, где заканчивается равнодушие. И пока есть адвокаты, способные на такую неравнодушную защиту, есть и надежда на то, что правосудие будет с человеческим лицом.

Такие фильмы нужны обществу и самой адвокатуре, как нравственный камертон, который позволяет нам не забыть, кем мы должны быть и для кого трудимся. И в этом смысле «Дополнительный урок» и «Слово для защиты» – действительно урок и вовремя сказанное слово для каждого, кто пришел в адвокатскую профессию. Возможно, самые важные из всех, которые можно извлечь из отечественного «адвокатского» кино.