Популярные материалы

Михаил Толчеев
11 августа 2022 г.
Адвокат – не торговец, а самурай
Концептуальные подходы к решению вопроса об отказе от защиты
Право призвано сделать жизнь предсказуемой, доступной и безопасной
21 июля 2022 г.
Владимир Плигин
Право призвано сделать жизнь предсказуемой, доступной и безопасной
Рождающиеся правовые нормы должны быть законными и легитимными, не опираясь только на предполагаемый большой объем принуждения
Работаем прозрачно, требовательно и ответственно
15 июля 2022 г.
Елена Кузьмина
Работаем прозрачно, требовательно и ответственно
Все правоохранительные органы и суды Чувашской Республики довольны КИС АР
Борис Золотухин
13 июля 2022 г.
Оправданная жесткость
О введении наказания за пропаганду наркотиков в интернете
Адвокат по назначению не должен быть статистом для суда
1 июля 2022 г.
Елена Леванюк
Адвокат по назначению не должен быть статистом для суда
При наличии в уголовном деле добросовестного защитника по соглашению защитник по назначению в нем участвовать не может
Борис Золотухин
Советник ФПА РФ, член Совета АП Белгородской области

Соблюдение традиций как способ упреждения?

12 октября 2016 г.

О вопросах совершенствования Кодекса профессиональной этики адвоката



Получив как обычно на электронную почту обзор новостей редакции «АГ», с интересом, но сначала с некоторым недоумением прочитал блог Геннадия Шарова « КПЭА нуждается в совершенствовании ».

Полностью соглашаясь с тезисами вице-президента ФПА РФ о необходимости оценки отдельных фактов поведения адвокатов в быту с точки зрения профессиональной этики (со ссылками на конкретные исторические примеры оценки поведения присяжных поверенных дореволюционной России), серьезно озадачился содержанием предлагаемых Геннадием Шаровым изменений в КПЭА, касающихся пресловутого термина «злоупотребление правом на защиту», полагаю, не случайно взятого автором в кавычки.

Анализируя постановления КС РФ и Пленума ВС РФ от 29 июня 2015 г. № 29, которые ввели в юридический оборот вышеуказанный термин, вице-президент ФПА РФ предлагает адвокатуре самостоятельно выработать (а тем самым действовать на опережение) дефиницию не столько самого термина, сколько понятия недобросовестного поведения адвоката в уголовном процессе.

С точки зрения упреждения, более чем здравое предложение.

И главное в нем – абсолютно обоснованное утверждение о том, что оценка недобросовестности адвоката при осуществлении им профессиональных действий должна происходить исключительно в рамках предусмотренной Законом об адвокатуре процедуры рассмотрения дисциплинарного дела.

Но, полагаю, что некоторые предложения автора по тексту изменений нуждаются в обсуждении коллег.

Так, прежде всего, обращаю внимание на то, что предложение внести в текст КПЭА положение о том, что адвокат в отдельных случаях «должен … ходатайствовать о приглашении защитника по назначению для участия вместе с ним в процессе» полностью противоречит позициям, ранее сформулированным в Решении Совета ФПА РФ от 27 сентября 2013 г. «О двойной защите».

Не считаю конкретизированным и предложение об отсутствии у адвоката права «умышленно вводить в заблуждение дознавателя, следователя и суд и вправе лишь умолчать об отдельных известных ему фактах, если их раскрытие не является обязательным, а сообщение о таких фактах может повредить правам и законным интересам подзащитного», поскольку такая редакция не только не предполагает критериев «обязательности».

Более того, оно по самой своей идее (а именно – вправе или не вправе умолчать) уже предполагает возможность допроса адвоката, что не только явно неприемлемо, но просто незаконно.

В целом же полагаю предложение вице-президента важным и нуждающимся, наряду со «Стандартом участия адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве», обсуждению на предстоящей в декабре текущего года конференции «Адвокатура, общество, государство».
Поделиться