Популярные материалы

Самое трудное в защите – доказывать очевидное
26 февраля 2020 г.
Вадим Клювгант
Самое трудное в защите – доказывать очевидное
Заместитель председателя Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов, вице-президент АП г. Москвы Вадим Клювгант дал интервью журналу «Уголовный процесс»
Адвокатура должна беречь себя
25 февраля 2020 г.
Борис Золотухин
Адвокатура должна беречь себя
Героем девятого выпуска «Тараборщины» стал адвокат, член Совета АП Белгородской области Борис Золотухин
Максим Семеняко
21 февраля 2020 г.
У Совета адвокатской палаты нет задачи «наказать» адвоката
Нужно выработать правильный единообразный подход к сложным этическим вопросам, не описанным в КПЭА
Олег Баулин
21 февраля 2020 г.
МФЦ может стать структурой, действующей и от имени государства, и против него в интересах частных лиц
О концепции развития многофункциональных центров предоставления госуслуг
Необходимо принять Конвенцию о гарантиях прав адвокатов
21 февраля 2020 г.
Александр Башкин
Необходимо принять Конвенцию о гарантиях прав адвокатов
Заместитель председателя Комитета СФ по конституционному законодательству и государственному строительству Александр Башкин в интервью «АГ» рассматривает проблему обеспечения осуществления адвокатом профессиональных обязанностей, которая носит международный характер

Дискуссии

О судебной реформе
1 октября 2019 г.
О судебной реформе
Николай Жаров
Член Совета ФПА РФ, президент АП Костромской области

Снизим накал страстей

21 февраля 2017 г.

Предлагаю обсудить изменения в КПЭА спокойно и по-бюрократически


Съезд, видимо, будет жарким, хотя и назначен на апрель, а не на июль. Уже сегодня накал страстей в блогах по поводу (не)оставления в Кодексе профессиональной этики адвоката второй части предложения, из которого состоит п. 4 ст. 20, – просто неожиданный.

Г.К. Шаров давно и последовательно отстаивает предложение об исключении из Кодекса фразы о том, что жалобы, обращения и представления указанных в ст. 20 КПЭА лиц, основанные на действиях (бездействии) адвоката (в том числе руководителя адвокатского образования, подразделения), не связанных с исполнением им профессиональных обязанностей, не могут являться допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства.

Полностью согласен с выводом Геннадия Константиновича, что «исходя из системного толкования положений Закона об адвокатуре и КПЭА, фраза о действиях адвоката, “не связанных с исполнением им профессиональных обязанностей”, подразумевает не обязанности адвоката по исполнению профессионального долга перед конкретным доверителем по конкретному делу, а все обязанности адвоката – как узкопрофессиональные, так и обязанности, связанные с принадлежностью к адвокатской профессии».

Например, ни у кого не оставляет сомнений в ее профессиональном характере обязанность адвоката по внесению отчислений на нужды адвокатской палаты (на что справедливо указывает М.Н. Толчеев). Хотя исполнение этой обязанности и не связано с оказанием юридической помощи доверителю, за ее неисполнение адвокатов привлекают к дисциплинарной ответственности – на основе КПЭА! – во всех адвокатских палатах. Можно привести в пример и обязанности адвоката повышать свою квалификацию, исполнять решения совета и т.д. Дисциплинарная практика свидетельствует, что за неисполнение и этих обязанностей адвоката-нарушителя нередко лишают статуса.

Поскольку нынешняя редакция п. 4 ст. 20 КПЭА не препятствует надлежащей дисциплинарной практике, я не вижу смысла вносить в нее изменения на том лишь основании, что, как пишет Г.К. Шаров, «отдельные судьи, не утруждающие себя системным толкованием положений Закона об адвокатуре и КПЭА, ссылаются на эту норму в ошибочном ее истолковании». Думаю, что в такой ситуации следовало бы использовать подход Конституционного Суда РФ (ныне легально закрепленный): если норма сама по себе пороков не содержит, а порочно ее истолкование, то надо обеспечить надлежащее истолкование в практике этой нормы, а не ее отмену. Такой подход в адвокатуре легко реализовать, издав соответствующее разъяснение Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам.

Конечно, возможен и другой вариант: п. 4 ст. 20 КПЭА исправляется и содержание новой редакции также разъясняется Комиссией ФПА РФ по этике и стандартам. Большой беды и в таком варианте не вижу, но предпочтительнее все же первый вариант.

Заявителями в дисциплинарном производстве у нас являются доверители, адвокаты, судьи, управление Минюста и вице-президент палаты. Нынешняя редакция п. 4 ст. 20 КПЭА ограничивает их в праве ставить вопрос о возбуждении в отношении адвоката дисциплинарного производства, если предполагаемое нарушение не связано с исполнением адвокатом профессиональных обязанностей.

Представим себе, что такого ограничения в КПЭА больше не записано. На что в этом случае должен сослаться президент палаты при вынесении распоряжения об отказе в возбуждении дисциплинарного производства, если содержание жалобы не связано с исполнением адвокатом профессиональных обязанностей? Ссылаться будет не на что. И президента палаты, отказавшегося возбуждать дисциплинарное дело, обвинят в предвзятости, в том, что он единолично, без квалификационной комиссии, решает, что профессиональные обязанности адвокатом не нарушены. А уж при нашем, «не утруждающем себя системным толкованием положений Закона об адвокатуре и КПЭА» правосудии, да при отсутствии оправдывающей решение президента палаты нормы в корпоративном акте, суды, скорее всего, перестрахуются и встанут на сторону заявителя, жаждущего «крови адвоката». Не забудем, что заявителем у нас является также и Минюст.

Конечно, это рассуждения бюрократа от адвокатуры. А куда деваться? К сожалению, в списке обязанностей президента адвокатской палаты бюрократическая часть довольно внушительна. И то, по каким правилам эти обязанности будет положено исполнять, для любого президента палаты имеет немаловажное значение.

Разделяю опасения Д.Н. Талантова, что исключение ныне действующей нормы п. 4 ст. 20 КПЭА может спровоцировать – причем исключительно по формальным основаниям! – ситуацию, когда квалификационная комиссия вынуждена будет, образно говоря, и под кровать к адвокату заглядывать, чтобы в итоге сделать вывод: дисциплинарное производство подлежит прекращению.
В то же время, думаю, Дмитрий Николаевич несколько сгущает краски, опасаясь удушения свободы слова и мнений в адвокатуре при «укорочении» п. 4 ст. 20 КПЭА.

Необходима конструктивная дискуссия без очернительства, без огульных обобщений и тому подобной «превратно понятой демократии». Предлагаю обсудить изменения в КПЭА спокойно. И где-то даже по-бюрократически.
Поделиться