Реформа вернет «сакральность» судопроизводства

О пользе профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры

11 июля Министерство юстиции Российской Федерации опубликовало для общественного обсуждения законопроект о профессионализации судебного представительства. Этим документом предлагается ввести в качестве общего правила безусловное наличие у судебных представителей статуса адвоката. Для этого законодателю предстоит внести соответствующие поправки в Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре, в АПК РФ, ГПК РФ, КАС РФ и Закон о банкротстве. Необходимо создать и нормативные условия для объединения профессиональных юристов на площадке адвокатуры в самой корпорации.

Сегодня в России собственно профессиональное судебное представительство идет через четыре основные группы юристов – через прежде всего адвокатов; через так называемых «свободных юристов»; через некоторые профессии, например патентных поверенных, арбитражных управляющих, и через корпоративных юристов.

Очевидно, что в сложившейся ситуации значительная доля юридических услуг в суде оказывается гражданами и организациями, чьи этические и профессиональные стандарты деятельности вообще не установлены законодательно.

Вместе с тем повышенный профессиональный и этический стандарт в деятельности судебного представителя не просто важен, он необходим, «как воздух», как непременное условие. Его отсутствие порождает безответственность.

Никто не спорит: и среди частнопрактикующих юристов есть по-настоящему образованные, компетентные лица; и они оказывают юридическую помощь на вполне высоком уровне. Дело здесь не в конкретных отдельных примерах, а в подходе и норме.

Необходимо исключить любые риски, связанные с деятельностью неквалифицированных и недобросовестных судебных представителей.

Введение общего правила о наличии у судебных представителей статуса адвоката позволит предотвратить нарушения, оградить граждан от мошенников, непрофессионалов, «псевдоюристов» и «псевдоадвокатов» (не секрет, что «под адвокатов» нередко работают откровенные мошенники; некоторые такие структуры вообще «косят под государство»).

Причем законопроект вовсе не предлагает ввести в стране именно «адвокатскую монополию».

Юристы без адвокатского статуса по-прежнему смогут защищать в суде себя и близких родственников (если они судятся не как ИП).

Инхаусы (штатные юристы организаций) смогут представлять интересы компании, но только той, что является их работодателем.

Арбитражные управляющие, патентные поверенные, представители профсоюзов, представители госорганов, работники госюрбюро также смогут выступить в суде без статуса адвоката.

Кроме того, изменения не будут распространяться на споры, рассматриваемые мировыми судьями, и на дела об административных правонарушениях.

Таким образом, законопроект, по существу, предлагает профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры в основном лишь по общему правилу. Здесь вовсе не предусматривается «исключительного права» только адвокатов. А значит, и нет монополии.

Конечно, критики могут сказать, что качество юридической услуги зависит не от «корочки» адвоката, а от того, «что у человека в голове».

Но когда в этом сегменте вообще не установлены какие-либо правила допуска, когда квалификация представителя подтверждается только дипломом о высшем юридическом образовании (да и то, не всегда), когда нет стандартов, этических требований и дисциплинарных норм, когда отсутствуют любые механизмы контроля, – тогда это неизбежно приводит к вседозволенности, а в итоге к некачественному оказанию юридической помощи, нарушению прав граждан и безответственности. Во всяком случае угрозы таких нарушений никак не нивелированы.

Частнопрактикующие юристы и фирмы чрезвычайно хотят остаться «проводниками в мир правосудия». Только именно из этой среды «вольных стрелков» настоящих «проводников» мало; нередко именно они «по-сусанински» заводят доверителя в тупик.

К сожалению, именно такие представители не обладают достаточными знаниями, не имеют практического опыта и достаточной профессиональной квалификации; не способны эффективно отстоять права клиента.

Грубые юридические ошибки, некомпетентность таких юристов часто выливаются в необоснованные иски с очевидным отсутствием любой перспективы удовлетворения судом, в судебные решения, которые практически невозможно отменить или изменить. А страдают от этого обманутые обещанием и ожиданием результата граждане, которые несут немалые судебные расходы. Причем привлечь к какой-либо ответственности таких частнопрактикующих специалистов, восстановить нарушенное их недобросовестными действиями право крайне трудно.

Доводы частнопрактикующих юристов «против» реформы нередко категоричны, бескомпромиссны, абсурдны и по своему содержанию сводятся к набору ложных тезисов. Противники законодательной инициативы огульно оперируют понятием «адвокатская монополия», подменяя им понятие «профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры».

Нет необходимости специально опровергать ложное шаблонное наименование «адвокатская монополия», поскольку его употребление является откровенной подменой понятия, искажением самого смысла законодательной инициативы.

Законопроект Минюста России в действительности направлен на упорядочение участия представителей в судах и не вносит тотальных ограничений. А на 87 процентов всех споров (дела, рассматриваемые мировыми судьями и дела по административным правонарушениям) реформа вообще не распространяется.

Никаких расчетных обоснований вероятности так называемых рисков, угроз, приводимых противниками реформы, как не было, так и нет. Доводы противников умозрительны и являются естественной проекцией их страхов перед «новым», боязнью «не попасть» в адвокаты, отрицанием профессиональной дисциплины, а иногда и просто нежеланием «выйти из тени».

И введение с 2019 г. обязательного требования высшего юридического образования для представителя в суде вызывало точно такой же бурный протест. Как сейчас помню тогдашнюю реплику одного из таких «обличителей» – апологетов плюрализма представительства в судопроизводстве (да еще и из армии блогеров): «Чем оказались плохи представители без высшего образования? Они ведь тоже могут со временем научиться! Даже дельфинов обучают в дельфинариях, собак и кошек – в цирке...»

Но в том-то и дело, что суд – это не дельфинарий и не цирк, а представитель – не школяр и «ходит» в суд не для опытов дрессуры на кошечках и собачках и не осваивать азы профессии и процессуального положения.

Однако без адекватного и системного регулирования рынка юридических услуг и сферы представительства в суде сегодня уже не обойтись.

Государство может и должно регулировать данную сферу, находить практические решения, воплощенные в национальном законодательстве.

Правовая компаративистика позволяет нам оценить доказавшее на практике свою эффективность исключительно адвокатское представительство в судах в правовых системах целого ряда стран – Германии, Франции, Испании, Англии, Японии, Республики Корея, Китая, Индии, Республики Беларусь и других.

Регулятор в лице Минюста России ставит задачу обеспечить именно должный уровень квалифицированности судебного представительства и надлежащую степень качества оказываемых юридических услуг в судах.

Не случайно именно адвокатура выбрана базовой структурой для профессионализации, а адвокаты, соответственно, определены как главные субъекты, выступающие в качестве представителей в судах.

Только адвокатура имеет в своем арсенале эффективные средства корпоративного контроля. Именно здесь имеет место вся совокупность инструментов, обеспечивающих требуемый результат качества, – нормативное регулирование профессиональной деятельности, строгий отбор и профессиональная проверка, регулярное повышение квалификации, стандарты оказания юридической помощи, дисциплинарная и профессиональная ответственность, институт адвокатской тайны и гарантии, предусмотренные законодательством.

Законопроектом Минюста России предусмотрен переходный период до 2028 г., будет учитываться стаж индивидуальных предпринимателей и самозанятых. Вводится возможность обжаловать отрицательные результаты квалификационного экзамена, для чего вводится его полная «прозрачность» с обязательной аудиовидеофиксацией. Юристы с пятилетним стажем, став адвокатами, сразу смогут учреждать адвокатские бюро, и система управления в таких бюро будет гибче в вопросе ответственности (будут не только «полные» партнеры, но и «ассоциированные»).

В вопросе нормативного регулирования судебного представительства пора подняться от «частного интереса» к государственной правовой политике. Здесь необходимы политическая воля и историческое творчество законодателя, решительность в утверждении правовой культуры и высокого профессионализма представителей.

Это повысит качество рассмотрения дел, создаст условия для профессионального диалога в суде, укрепит правосудие и доверие к судебной системе.

Если хотите, вернет «сакральность» судопроизводства (его исключительную значимость) и, как результат, обеспечит правовую защищенность участников процесса.