Популярные материалы

Евгений Семеняко
14 сентября 2021 г.
Мне Генри друг, но истина дороже
Увы, опять произношу эту фразу, прочитав статью Генри Марковича по поводу двойной ответственности адвокатов
Наталья Басок
13 сентября 2021 г.
Адвокаты на телеэкране
О новом проекте Адвокатской палаты Челябинской области и задачах адвокатского телевидения «Адвокат-TV Челябинск»
Дмитрий Тараборин
8 сентября 2021 г.
У одного деяния может быть не один объект посягательства
Действия, посягающие на честь и достоинство адвоката или авторитет адвокатуры, должны получать соответствующую оценку нашего сообщества
Без реальной защиты нет честного и эффективного правосудия
6 сентября 2021 г.
Олег Смирнов
Без реальной защиты нет честного и эффективного правосудия
Только адвокаты способны быстро и эффективно оказывать правовую помощь в условиях чрезвычайной ситуации
Геннадий Шаров
6 сентября 2021 г.
Бесплатная юридическая помощь нуждающимся – традиция и дело чести российской адвокатуры
Расширение сети госюрбюро нецелесообразно даже для оказания первичной юридической помощи – эту функцию должен выполнять искусственный интеллект
Генри Резник
Вице-президент ФПА РФ, первый вице-президент АП г. Москвы

Фанатики смерти не боятся

26 мая 2021 г.

Узаконенное государственное убийство нарушает основное право человека – на жизнь


Сложно обсуждать смертную казнь, зная, сколько томов по этой теме написано, какие только лучшие умы человечества на сей счет не высказывались. Тем более что наиболее свежим аргументам как «за», так и «против» минимум сто лет с хвостиком – посему обречен на воспроизведение многажды сказанного.

В подобной ситуации хочется опереться на твердо установленные положения, факты, проверяемые опытом и логикой. Начну с исторической тенденции. Преступников казнили с незапамятных времен. Смертная казнь была не просто обычным, а основным наказанием. И в узаконенном смертоубийстве наши предки «отрывались по полной», можно сказать, ни в чем себе не отказывали.

Повешенье; отсечение головы; кипячение в масле, в вине, в воде; колесование; четвертование и разрывание; сожжение; закапывание живым в землю; утопление; сдирание кожи; вытягивание кишок; сажание на кол и пробитие колом; заливание горла свинцом; удушение; засечение; расстрел – вот неполный перечень видов исполнения смертной казни, применявшихся на территории Европы 250 лет назад. Срок по историческим меркам не такой уж большой.

На рубеже XVIII–XIX столетий в Англии и Франции смертная казнь предусматривалась соответствующими статьями закона (статута). Назначалась она практически за все общеуголовные преступления: убийство, изнасилование, подделку денег, изгнание плода, кровосмешение, кражу, грабеж, разбой, поджог, подлоги, гомосексуализм и лесбиянство, прелюбодеяние, заключение двойного брака, государственную измену и народный бунт, злостное бродяжничество. Не перечислил и половины.

Ныне смертная казнь из самой распространенной не только превратилась в исключительную меру наказания, но изгоняется из уголовного законодательства все новых и новых стран: 94 государства смертную казнь полностью отменили, 10 оставили в качестве наказания за преступления против мира и безопасности человечества, в 35 не казнили ни одного человека за последние пятнадцать лет.

Уменьшение вплоть до полного изгнания смертной казни из системы уголовных наказаний происходило под влиянием доводов, разрушающих ложные представления, мифы и предрассудки об ее пользе для общественного блага.

Полностью опровергнуто мнение защитников смертной казни по поводу ее устрашающего эффекта, сдерживающего преступность. К наблюдениям относительно Средних веков, свидетельствующим о том, что смертная казнь в самых жестоких формах не способствует уменьшению преступлений, прибавились новые, подтверждающие, что ее отмена не влечет и их увеличение.

Статистика и социологические исследования показали, что как отмена, так и введение смертной казни не связаны с движением преступности в целом и убийств в частности. Предумышленные убийства занимают в их массе незначительное место. Подавляющее большинство убийств совершается в конфликтных ситуациях под влиянием алкоголя или наркотиков, когда эмоции заглушают рассудок, исключая рациональную оценку возможных последствий.

Один из японских тюремных психиатров изучил обстоятельства совершения преступлений 145 лицами, осужденными за убийства. Он установил, что ни один из убийц перед совершением преступления не думал о том, что может быть приговорен к смертной казни, о которой им было известно «в силу их импульсивности и неспособности ощущать себя в любом другом временном отрезке, кроме настоящего».

Британский врач, проработавший в тюремной медицинской службе 35 лет, пришел к выводу, что «сдерживающее влияние – отнюдь не такое простое явление, как полагают некоторые… Очень многие убийцы в момент совершения преступления настолько напряжены, что неспособны осознать последствия своих действий для себя, другим удается убедить себя в том, что им удастся остаться безнаказанными».

К расчету на безнаказанность следует добавить, что убийцы – политические или религиозные фанатики – смерти вообще не боятся.

Расходится с реальностью и такой аргумент в пользу умерщвления преступника, как необходимость предупредить повторное преступление. Не говоря уже о том, что в момент вынесения приговора невозможно установить, кто из осужденных неизбежно совершит новое преступление. Имеющиеся данные свидетельствуют о крайне низком (не превышающем одного процента) рецидиве среди убийц после отбытия наказания.

Умерщвление преступника лишает его возможности исправиться, раскаяться в содеянном. Этот довод против смертной казни последнее время встречает скептические усмешки: преступники не исправляются, к раскаянию не способны, если же раскаяние высказывается, оно, как правило, показное, да и вообще ставить перед наказанием цель исправления – либеральная химера. И опять такая точка зрения расходится с жизнью.

Наказание преступников – действительно сложная проблема. Содержание наказания – это всегда кара, претерпевание осужденным неблагоприятных последствий своего деяния. Главным критерием справедливости наказания выступает характер и степень общественной опасности преступления.

Но уже в глубокой древности задумывались над тем, что наказание не может сводиться только к возмездию, а должно вести к исправлению преступника.

И такая цель наказания, закрепленная во всех известных мне современных уголовных кодексах, в том числе российском, вовсе не эфемерна. Исправление, конечно, не следует понимать как превращение преступника в высоконравственную личность. Задача скромнее – добиться, чтобы он больше не нарушал уголовный закон. И опыт показывает, что она достижима.

Цифра рецидива всех преступлений составляет последние годы 20–25 процентов, а наиболее рецидивоопасных корыстных (краж и мошенничества) – 30–35 процентов. Конечно, на вероятность рецидива в большей степени влияет социальная среда, в которую возвращается осужденный.

Но свой вклад в предупреждение повторных преступлений вносит и надлежащим образом организованная система отбывания лишения свободы. Немало осужденных получают в исправительно-трудовых колониях образование, приобретают специальность, получают лечение, что содействует их адаптации на воле.

Искреннее, чистосердечное раскаяние встречается действительно не столь часто. Но встречается. Не единичны случаи, когда к примирению с Богом и людьми, к глубокой вере приходят именно убийцы.

Известный криминалист XIX века, автор фундаментального исследования о смертной казни А.Ф. Кистяковский отмечал: «По свидетельству опытных директоров тюрем, тюремных священников и врачей такие преступники даже более и скорее доступны к исправлению, чем мелкие плуты и воры». Смертная казнь отнимает у преступника возможность покаяться, отмолить грех, «спасти душу».

Еще один аргумент защитников смертной казни – эмоциональный. Апелляция к чувству глубокого отвращения, которое испытывают законопослушные граждане к изуверским убийствам: для таких чудовищ в человеческом обличии может быть только смерть, они не имеют права жить на земле.

Первый довод «против» – это принципиально не устранимый риск судебной ошибки. Ныне, как и во все времена, то из одной страны, то из другой приходит информация, что казнили невиновного. Но судебная ошибка выражается не только в том, что человеку приписали на самом деле не совершенное им деяние.

Чтобы отличить преступника, заслуживающего смертную казнь, от того, кому можно сохранить жизнь, нужно установить более тонкие, субъективные черты преступления – мотивы, цели, психологическое состояние в момент совершения, сопоставить с вкладом потерпевшего в преступное деяние, оценить личность преступника, его предыдущий жизненный путь, наконец, определить, вменяем ли он был в момент учинения преступного акта.

А в совершении убийства чрезвычайно трудно уловить границу, отделяющую преступление от умопомешательства.

Достаточно вспомнить неоднократные психолого-психиатрические экспертизы, противоречащие одна другой, которые проводились в отношении норвежского убийцы – чемпиона Брейвика, лишившего жизни 77 человек. Большие сомнения вызывают экспертные заключения о вменяемости серийных убийц, в частности, Чикатило.

В оправдание сохранения или возврата смертной казни обычно ссылаются на то, что этого требует общественное мнение. Но периодические опросы населения по данной проблеме нуждаются в тщательном анализе. Во-первых, такое мнение неоднородно: от 25 до 40 процентов респондентов устойчиво высказываются против смертной казни.

Выявляется и такая закономерность: удельный вес голосов за смертную казнь значительно возрастает после известия о каком-либо изуверском убийстве и столь же резко снижается после сообщения об осуждении невиновного.

Мне довелось участвовать в двух теледиспутах по данной проблеме в присутствии достаточно большой аудитории: одна насчитывала около 200 человек, другая – 150. До начала дискуссий за смертную казнь высказывалось 72 и 75 процентов, после того, как зрители выслушали приведенные выше аргументы «против», доля ее сторонников падала до 52 и 56 процентов.

Надо информировать и просвещать людей, а не консервировать взгляд на наказание как месть преступнику со стороны общества.

К мнению населения следует, разумеется, прислушаться, но нельзя считать его компетентным во всех вопросах государственной политики. Но все рациональные доводы против смертной казни не сработали бы, если бы не изменение общественных нравов, не признание прав человека, свободы и достоинства личности самостоятельной и высокой ценностью.

Решение Совета Европы от 28 апреля 1983 года об отмене смертной казни основывается на том, что узаконенное государственное убийство нарушает основное право человека – на жизнь. Такое решение не позволяет обойти молчанием то, что отказ от смертной казни не повсеместен: она по-прежнему сохраняется в целом ряде стран, в том числе самых населенных – Китае, США, Индии и Индонезии.

Особенно интересны здесь США – демократическая страна, оплот прав человека, а смертная казнь существует. Почему она пока сохраняется, хотя тенденция обозначилась (треть штатов смертную казнь отменили, часть заморозили, и их число растет), не позволяет объяснить малый объем статьи.

Я помянул США по той причине, что тамошняя преступность больше схожа с российской, чем европейская.

Может быть, нам стоит отменить мораторий на смертную казнь, к чему время от времени призывают высокопоставленные государственные деятели и депутаты? Но мы не в Америке – мы в Европе.

И для того чтобы утолить праведный гнев и пострелять нескольких изуверов (сейчас они осуждаются на пожизненное заключение), надо из Совета Европы выйти. А сие будет означать, что тысячи наших сограждан лишатся судебной защиты, которую они находят в Европейском суде по правам человека, поскольку отечественные суды им в справедливости отказывают. Может, все же обойдемся без казней?

От редакции

Издание «Лента.Ру» опубликовало этот фрагмент из книги Генри Резника «С драйвом по жизни» (М.: Издательский дом «Граница», 2018 г., 2 тома: 400 + 428 стр.) в связи с вновь разгоревшейся дискуссией о возможности отмены моратория на смертную казнь в России. Это случилось после трагедии в Казани, где 11 мая произошло вооруженное нападение на гимназию № 175, в результате чего погибли семь учеников и двое взрослых, в том числе учительница, пострадали еще не менее 20 человек.

18 мая первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы по делам СНГ Константин Затулин заявил, что возвращение смертной казни в России способно помочь решению проблемы стрельбы в школах.

«Возвращение смертной казни в России может помочь решить проблему стрельбы в школах», – об этом сообщил первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы по делам СНГ Константин Затулин.

«Я считаю важным вернуться к вопросу о восстановлении смертной казни для изуверов, маньяков, убийц детей. <...> Ситуация зашла так далеко, что мы обязаны подумать о том, чтобы отсечь негодную плоть», – сказал депутат. Затулин отметил, что его предложение поддержат все адекватные россияне. По его словам, в России идет война с массовыми убийствами, и в этой борьбе будут хороши все средства.

Уполномоченный по правам ребенка в Московской области Ксения Мишонова также предложила обсудить отмену моратория на смертную казнь для педофилов. В крайнем случае, по ее мнению, они должны осуждаться пожизненно.

За смертную казнь выступил и депутат Госдумы Валерий Рашкин. Более того, он напомнил, что уже вносил законопроект о том, что в РФ надо вернуться к рассмотрению ее применения. «Тех мер профилактики и посадки, которые есть в УК, недостаточно для недочеловеков», – заявил он.

В дискуссию с ним вступил в той же публикации журналист, телеведущий Владимир Познер. По его мнению, «человек не имеет права отнимать жизнь у другого человека». Кроме того, по его словам, согласно статистике, «смертная казнь никоим образом не влияет на уменьшение количества тяжких преступлений. В странах Западной Европы, где давно ввели запрет на смертную казнь, тяжких преступлений стало меньше». И, наконец, «по сути дела это мщение, отнимая жизнь, мы мстим человеку, что не является доводом в пользу смертной казни». Владимир Познер считает, что самое тяжелое наказание – это пожизненное заключение.

С такой позицией согласна и писатель, правозащитник Мария Арбатова. Она уверена, что «тот, кто не дает жизнь, не имеет права ее обрывать. Отсутствие смертной казни в государстве является признаком его цивилизованности». Она указала, что, по данным статистики, «у нас 50% – за введение смертной казни, но при этом 90% не доверяют судам. Даже самые тяжелые преступления должны караться пожизненным сроком, потому что всегда может быть совершена колоссальная ошибка».

Против отмены моратория на применение смертной казни выступил председатель Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Валерий Фадеев. Он полагает, что в России не следует отменять мораторий на смертную казнь даже для педофилов. По его словам, после таких ужасных преступлений люди всегда начинают говорить о смертной казни, их можно понять. Однако он напомнил, что преступники в данных ситуациях отбывают наказание в тяжёлых условиях. «Когда совершаются такие страшные преступления, всегда начинаются разговоры об отмене моратория на смертную казнь. Конечно, понять людей, у которых такое горе, можно. Ничего другого ожидать от людей в таких страшных случаях нельзя», – говорит он. По его словам, смертная казнь в нашей стране, где руководствуются идеей религиозного гуманизма, неуместна.


Поделиться