Популярные материалы

Адвокатура – это особая ответственность за права, свободы и судьбу человека
6 ноября 2026 г.
Евгений Жданов
Адвокатура – это особая ответственность за права, свободы и судьбу человека
Адвокат должен учиться не только на своих победах, но и на тех ситуациях, которые заставляют его пересматривать привычные подходы и совершенствовать тактику защиты
Не реформа и не деформация, это – ликвидация суда присяжных
1 октября 2026 г.
Сергей Пашин
Не реформа и не деформация, это – ликвидация суда присяжных
«Суд присяжных – это прекрасный инструмент социального партнерства, который не надо корежить»
Светлана Володина
25 сентября 2026 г.
Мы не хотим, чтобы институт суда присяжных был ликвидирован
Предлагаемая Верховным Судом Российской Федерации концепция упраздняет самостоятельную коллегию присяжных
Виталий Гераскин
18 сентября 2026 г.
Акт профессиональной зрелости
Как КИС АР стала гарантом справедливости в Херсонской области
Истинная сила человека проявляется не в словах, а в делах
17 сентября 2026 г.
Булат Юмадилов
Истинная сила человека проявляется не в словах, а в делах
«Мой подход к законотворчеству – исходить из реальных проблем и предлагать действенные правовые решения»
Сергей Макаров
Советник ФПА РФ, член АП Московской области, медиатор Центра медиации при РСПП, доцент Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), к.ю.н.

Дисциплинарная ответственность в связи с направлением адвокатских запросов и проведением опроса лиц с их согласия

30 ноября 2022 г.

О необходимости разработки соответствующих корпоративных Стандартов


Возможность привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности охватывает всю сферу деятельности каждого адвоката, поэтому ничуть не удивительно, что под нее подпадают и действия адвокатов, связанные с применением ими статусных прав, предусмотренных п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре. Однако сложность в данном случае состоит в том, что действия адвокатов по применению статусных прав основаны на законодательных положениях, что, по моему представлению, осложняет квалификацию допускаемых нарушений между законом и этикой.

Цель моей заметки – показать, как степень и качество нормативного регулирования влияют на дисциплинарную практику в связи с применением адвокатами статусных прав.

В качестве базы для исследования остановлюсь на самых распространенных статусных правах, таких как право по сбору документов и сведений с помощью адвокатских запросов и право по опросу лиц с их согласия.

К настоящему времени сложилась определенная дисциплинарная практика в связи с жалобами/представлениями на адвокатов в связи с различными обстоятельствами (не буду говорить – нарушениями), связанными с подготовкой и направлением адвокатских запросов.

Сразу же обозначу известную всем нам практику привлечения адвокатов к ответственности вплоть до прекращения статуса адвоката в соответствии с подп. 2.1) п. 2 ст. 17 Закона об адвокатуре при систематическом несоблюдении установленных законодательством Российской Федерации требований к адвокатскому запросу. Но это совершенно особенная тема, связанная с наличием нормативно-правового (законодательного) акта – приказа Министерства юстиции России от 14 декабря 2016 г.

Более интересны разрозненные случаи привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности в связи с применением статусного права по направлению адвокатских запросов.

При подготовке настоящего доклада ориентировался на опубликованную дисциплинарную практику АП Московской области и АП Москвы:

– п. 6 и п. 7 Обзора дисциплинарной практики Адвокатской палаты Московской области за второе полугодие 2021 г.;

– решение Совета АП Москвы от 27 мая 2021 г.;

– решение Совета АП Москвы от 30 июня 2022 г.

Коротко на основании этих материалов опишу фактические действия, связанные с подготовкой и направлением адвокатских запросов, вмененные адвокатам как нарушение закона и/или этики:

– адвокат направил другому адвокату запрос с требованием представить отчет о его деятельности по оказанию юрпомощи его доверителю (умершему родственнику доверителя запрашивающего адвоката);

– адвокат направил по месту работы гражданки запрос с сообщением о наличии у нее венерических заболеваний, которыми она заразила иных граждан, и требовал ее увольнения;

– адвокат направил запрос в кадетский корпус МЧС в отношении одного из учащихся с просьбой о предоставлении характеристики на учащегося и сведений о его спортивной подготовке с указанием в запросе не соответствующей действительности информации о покушении несовершеннолетним Д. на убийство З. и его жены;

– адвокат направил гражданину запрос с требованием совершения определенных действий (обеспечить доверителю адвоката доступ к квартирам, передать ключи от принадлежавших ему квартир, составить опись имущества).

Совершенно очевидно, что не во всех этих случаях обеспечено соответствие запросов главному сущностному требованию к их природе как инструменту сбора доказательств: лишь в двух случаях из приведенных четырех содержатся требования предоставления доказательств (отчета о деятельности по оказанию юрпомощи и характеристики и сведений о спортивной подготовке), в двух других случаях получение информации доказательственного характера не было предметом запросов.

Но что объединяет все эти четыре случая – так это выявленное и установленное нарушение норм адвокатской этики, в частности:

– направление адвокатом запроса, содержащего сведения, направленные исключительно на дискредитацию и унижение личности;

– вмешательство в адвокатскую деятельность; использование в тексте адвокатского запроса формулировок, не отвечающих принципу взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав в отношениях между адвокатами;

– совершение действий, направленных к подрыву доверия к адвокату.

Предположу, что эти нарушения этики могут быть вызваны:

а) недостаточным знанием адвокатами законодательных и корпоративных норм, регулирующих порядок подготовки, оформления и направления запросов, и

б) наличием у адвокатов представления о том, что работы по подготовке, оформлению и направлению запросов находятся вне сферы собственно адвокатской деятельности, и тем самым рассмотрением ими этой работы как не подлежащей соответствию профессиональной этике.

В отношении нормативных актов хочу заметить, что в большей степени это относится к содержанию профильных Решений Совета ФПА РФ: от 24 сентября 2019 г. и от 8 июля 2021 г., прицельно посвященных проблемам, связанным с применением адвокатских запросов. Складывается впечатление, что многие адвокаты не то что не знакомы с содержанием этих Решений, а не знают даже о факте их вынесения.

В частности, явно просматривается незнание адвокатами четко зафиксированного в этих Решениях тезиса о том, что «данное полномочие предоставлено лицам, имеющим статус адвоката, исключительно с целью получения информации, носящей строго доказательственный характер, – то есть сбора уже имеющихся у адресата адвокатского запроса конкретно определенных сведений, совокупность которых позволит обосновать позицию в интересах доверителя, по вопросам, входящим в компетенцию адресата».

В этом плане более предпочтительной представляется возможность восприятия соответствующих норм в кодифицированном акте, например, в Стандарте (как это видно по Стандарту осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве).

Напротив, нормативное регулирование статусного права по опросу лиц с их согласия – минимально: исключительно норма подп. 2) п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре (и ч. 3 ст. 86 УПК РФ).

На корпоративном уровне Советом ФПА РФ приняты Методические рекомендации по реализации прав адвоката, предусмотренных п. 2 ч. 1 ст. 53, ч. 3 ст. 86 УПК РФ и п. 3 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», от 22 апреля 2004 г. – очевидно сильно устаревшие, и при этом внутренне противоречивые, а потому неприменимые в нынешних условиях (особенно с учетом существенно изменившегося нормативного регулирования адвокатского запроса).

И тем не менее дисциплинарные претензии к адвокатам в связи с применением этого статусного права возникают.

В течение этого года наш уважаемый коллега из Ставрополя Никита Александрович Трубецкой опубликовал в «АГ» ряд статей с описанием случаев возбуждения дисциплинарных производств в отношении адвокатов в связи с проведением ими опроса лиц с их согласия – по следующим обстоятельствам:

– возможность проведения адвокатом-представителем свидетеля опроса другого свидетеля (по поручению своего доверителя);

– возможность использования адвокатом акта опроса, проведенного другим адвокатом;

– возможность опроса адвокатом адвоката, ранее оказывавшего юрпомощь доверителю, без судебного решения о допросе адвоката.

Примечательно, что в последнем случае дисциплинарное производство было возбуждено по представлению Главного управления Министерства юстиции РФ по Ставропольскому краю. То есть государственный орган, пользуясь отсутствием регламентации применения этого статусного права, упрекал адвоката в нарушении порядка допроса (там имела место игра терминами «опрос» и «допрос»).

Теперь уже не только наша практика по применению данного статусного права, но уже и дисциплинарная практика заставляют желать, чтобы порядок его применения был регламентирован.

В частности, очень важны четко определенные рекомендации по следующим пунктам:

– формат (наименование и содержание) документа, в котором будут зафиксированы результаты опроса;

– круг лиц, которые могут быть опрошены (в частности, возможность опроса другого адвоката, и очень важно – возможность опроса лица, ранее допрошенного в качестве свидетеля);

– порядок участия в опросе адвоката, оказывающего юрпомощь опрашиваемому лицу (в плане взаимодействия коллег по профессии);

– необходимость согласования с доверителем возможности раскрытия некоторой информации о нем в целях оказания квалифицированной юридической помощи;

– необходимость предупреждения опрашиваемого лица о возможности направления (передачи) акта (протокола) соответствующему должностному лицу с разъяснением возможности вызова в суд или в орган расследования для допроса по тому же предмету;

– необходимость получения согласия опрашиваемого лица о применении аудио- или видеофиксации процедуры проведения опроса.

В упомянутых случаях органы АП Ставропольского края совершенно справедливо встали на защиту адвокатов.

Но если будет принят документ, регламентирующий порядок опроса лиц с их согласия, и адвокаты станут опрашивать лиц с их согласия в соответствии с правилами данного документа, соблюдая его положения и не допуская нарушений их, то они явно будут еще более защищены от необоснованных претензий со стороны государственных органов.

В связи с этим предлагаю:

– на общероссийском уровне обобщить практику привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности в связи с направлением ими адвокатских запросов (по основаниям, не связанным с нарушением норм профильного Приказа Министерства юстиции России);

– разработать и утвердить Стандарт истребования информации с помощью адвокатских запросов;

– разработать и утвердить Стандарт проведения адвокатом опроса лиц с их согласия.

Поделиться