Верить в себя и свои силы

28 декабря 2025 г. отметил юбилей вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, президент Адвокатской палаты Воронежской области Олег Баулин. «Адвокатская газета» побеседовала с Олегом Владимировичем об адвокатской профессии, о наставничестве и специализации, об организационной и преподавательской деятельности, о проблемах подготовки будущих юристов.

– Олег Владимирович, поздравляю Вас с юбилеем! Так сложилось, что ранее в интервью мы с Вами беседовали исключительно на профессиональные темы. Но сейчас не могу не спросить: почему выбрали юридическую профессию, решили стать адвокатом?

– Мария Вениаминовна, искренне благодарю за поздравления!

Почему юридическая профессия… Выбор семнадцатилетнего молодого человека сложно объяснить одной причиной. Здесь и прочитанные детективы, и фильмы, справедливость и милосердие в книге Вайнеров, и романтика, и желание разбираться в тяжеловесных, но таких красивых формулировках кодексов и законов. В том числе вот так в восьмидесятые становились студентами юридических факультетов. Сразу скажу – не пожалел ни на минуту.

После первого курса были призыв в армию, двухлетняя пауза в обучении, возвращение в совершенно другие время и страну – в перестройку, ускорение, новое мышление, и т.д., и т.п. Время было интересное: рождалась другая экономика, появлялись свежие (позже стало понятно, что не особенно и свежие) идеи, трансформировались гражданское и налоговое право, госарбитраж превращался в арбитражные суды, первые шаги делало законодательство о банкротстве. Во всем этом и хотелось, и нужно было участвовать.

Иного пути, кроме как в адвокатуру, я себе не представлял и не представляю до сих пор.

Это позже оформились идеи частной практики, частного юридического бизнеса и появились шумные их приверженцы, настаивающие на праве не подвергаться ни какой-либо форме организации, ни государственному контролю. Обеспечение конституционного права на юридическую помощь осталось, похоже, единственной постперестроечной сферой вне рамок регулирования и государственного контроля, своего рода «белым пятном». Разумеется, речь не об адвокатуре, имеющей законодательно определенные формы организации юридической работы и взаимодействия с уполномоченными органами.

В итоге после пары лет преподавания гражданского процесса в Воронежском университете и пробы сил в судебном представительстве я стал адвокатом, членом Воронежской областной коллегии адвокатов.

– Кто был Вашим наставником в адвокатской профессии?

– В адвокатской – конечно же, мой Учитель и Друг, Владимир Васильевич Калитвин. В конце восьмидесятых он был председателем Воронежской областной коллегии и преподавал гражданское право в Воронежском университете. Замечательно, надо сказать, преподавал. Яркий профессиональный юрист, известный адвокат, опытный организатор. Всегда вокруг него все кипело, бурлили люди и события, было ярко и интересно. Он был одним из организаторов состоявшегося в Воронеже первого Съезда Союза адвокатов СССР, известен как один из вице-президентов Федеральной палаты адвокатов.

Конечно же, были и другие учителя и наставники – ученые, судьи, коллеги-адвокаты, с которыми работал в процессах.

Должен назвать двух выдающихся юристов, теоретиков, ярких, разносторонних, авторов фундаментальных учений – Льва Дмитриевича Кокорева и Михаила Константиновича Треушникова.

Известный советский ученый Лев Дмитриевич Кокорев был деканом юридического факультета Воронежского университета, писал о доказательствах в уголовном процессе, много работал с концепцией состязательности.

Михаил Константинович Треушников – мой научный руководитель и по кандидатской, и по докторской диссертациям. Многие мои позиции в доказательственном праве сформированы под влиянием его идей, взглядов, советов и даже отдельных фраз. Блестящий ученый, умевший увидеть и точно выразить незаметное и непонятное другим. А еще он был достойным, светлым и неравнодушным человеком.

Благодарен всем моим Учителям, уважаю и помню их.

– Вы начали работать в органах адвокатского самоуправления с 1995 г., когда Вас избрали заместителем председателя Президиума Воронежской областной коллегии адвокатов. На Ваш взгляд, что самое сложное в такой работе? Какими основными качествами должен обладать руководитель, чтобы заслужить авторитет у коллег-адвокатов?

– Организационная работа в адвокатуре имеет особенности, отличающие ее от обычной управленческой деятельности. В правовом плане адвокат – независимый профессиональный советник, в житейском – личность, работающая в режиме постоянного противостояния, прежде всего с процессуальными оппонентами. Так что речь скорее не о руководстве, а о взаимодействии и выполнении общих функций. Один мой знакомый как-то сказал, что руководить адвокатами – все равно что пасти пчел: и толку нет, и закусают запросто.

Задачи выполняющего организационные функции в адвокатуре просты и сложны одновременно – максимально возможное содействие адвокату в профессиональной работе. Это относится и к общим вопросам организации деятельности, и к формированию структуры корпорации, и к защите прав адвокатов, и к оформлению соглашений и ордеров, и к вопросам уплаты налогов, и ко многому другому.

Адвокаты часто приходят за помощью и советами. И должны их получить, причем так, чтобы не пропало желание обращаться. Шуточная формула – это вам к адвокату нужно – здесь не проходит.

И еще: председатель коллегии, член совета, президент палаты должны быть хорошими функционерами, но оставаться адвокатами. Для этого нужно работать в процессах, встречаясь с коллегами не только в кабинетах, но и в коридорах судов, в залах судебных заседаний и т.д.

– Долгое время Вы работали с Владимиром Васильевичем Калитвиным, который с 2002 по 2015 г. являлся президентом Адвокатской палаты Воронежской области, а ранее, как Вы уже сказали, выступил одним из главных инициаторов объединения адвокатуры в масштабах всей страны. Также Владимир Васильевич в течение ряда лет был вице-президентом ФПА РФ и возглавлял Комиссию ФПА РФ по этике. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом периоде.

– В начале девяностых без внесения изменений в Положение об адвокатуре РСФСР органами юстиции было одобрено создание новых адвокатских структур. Тогда говорили о «параллельной» адвокатуре. Реакция государства в лице органов юстиции на попытки адвокатского сообщества объединиться и создать независимые органы адвокатского самоуправления привела к длительному, затянувшемуся более чем на десятилетие расколу в российской адвокатуре.

В 2002 г. был принят действующий Закон об адвокатуре, началась его практическая реализация. Было непросто, однако положения Закона были реализованы таким образом, что все действующие адвокаты сохранили статус и возможность заниматься профессиональной работой. Адвокатура приобрела бесценный объединительный опыт, который, надеюсь, будет реализован в ходе реформы системы оказания юридической помощи. Новые формы организации адвокатской работы, уставы, объединительные конференции, правила приобретения и прекращения статуса адвоката, документооборот – все это было отработано, освоено, выполнено.

Точно так же были преодолены поступательно-возвратные колебания государственной политики, связанные с передачей функций уполномоченного в области адвокатуры органа от органов юстиции федеральной службе регистрации и спустя несколько лет – обратно. Идея звучала красиво, но, к сожалению, эксперимент проводился на людях.

Владимиру Васильевичу Калитвину было сложнее – он занимался этими вопросами и на федеральном уровне, но я по мере возможностей старался ему помогать.

Опять можно сказать: время было интересное, необычное, но мы справились.

– В 2002 г. Вы были избраны вице-президентом Адвокатской палаты Воронежской области, в 2015 г. – президентом палаты. В каком году Вас избрали вице-президентом ФПА РФ?

– В октябре 2021 г., и в какой-то степени неожиданно для меня. Стараюсь соответствовать должности и надеюсь, что моя работа полезна и нужна корпорации.

– Какие задачи Вы считаете для себя главными – как президент адвокатской палаты и как вице-президент ФПА РФ?

– Уже говорил – вся сложная системная деятельность органов адвокатского самоуправления должна быть направлена на то, чтобы адвокаты могли успешно работать, исполнять профессиональные обязанности.

Сложность решения такой задачи заключается в том, что адвокатура выполняет публичные функции, связанные с реализацией конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, реализует возложенные на нее законом задачи, в связи с чем любой орган самоуправления – единоличный или коллегиальный – должен обеспечить сбалансированную реализацию интересов сообщества, частных интересов каждого адвоката и публичных интересов.

Адвокатура единственная в мировой практике показала себя эффективной структурой, обеспечивающей защиту прав и свобод.

Функциональность и действенность института адвокатуры очевидны и в нашей стране, причем на всех этапах развития – и в дореволюционный, и в советский, и в российский периоды.

Сейчас в связи с обсуждаемой реформой судебного представительства часто раздаются высказывания «мы придумали» (или «я изобрел») «замечательную схему организации юридической помощи». На самом деле возможно «придумать» только еще одну адвокатуру. Вопрос – кому и для чего это нужно?

Адвокатура должна сохранить основы своего устройства, традиции, этические правила, это важно.

– В течение нескольких лет Вы входили в Комиссию по этике и стандартам ФПА РФ. Какие вопросы адвокатской этики и какие категории дисциплинарных дел, по Вашему мнению, наиболее сложны?

– Когда я работал в Комиссии по этике и стандартам, в ее компетенцию еще не входило участие в рассмотрении дисциплинарных производств, рассмотрение жалоб на решения региональных советов. Правила о рассмотрении дисциплинарных производств в Совете ФПА РФ появились в 2019 г., к тому времени я уже был членом Совета ФПА РФ, который рассматривает заключения Комиссии по дисциплинарным производствам, условно скажем, в качестве второй инстанции.

Что касается сложности, то здесь, как и в судебной работе, можно сказать: не бывает легких дел. Тем более в Комиссии по этике и в Совете ФПА РФ, где разбирают дисциплинарные производства, в которых к адвокату было применено самое серьезное наказание – прекращение статуса.

По нескольким причинам сложны дела, где речь идет о ненадлежащем исполнении обязанностей перед доверителями. Здесь сама по себе непростая работа с тонкими этическими категориями чести, достоинства, авторитета адвокатуры серьезно осложняется необходимостью оценить главное в профессии – отношение к исполнению профессионального долга, к защите прав доверителя.

– Как Вы относитесь к предложению возродить институт наставничества в адвокатуре? Реально ли это в современных условиях? И есть ли вообще в этом потребность при наличии развитой системы стажировки?

– Знаете, если нет положения или правил наставничества, это не означает, что нет самого наставничества. Не возьмусь судить, нужна ли формализация взаимодействия начинающих коллег с опытными адвокатами. Возможно, да, но на самом общем уровне.

Но вот о том, что такие отношения есть и они распространены, знаю совершенно точно. И сам по мере возможности в таком наставничестве участвую.

– Как Вы относитесь к идее ввести специализацию в адвокатуре?

– Отвечу, как и на предыдущий вопрос, – она уже есть. Система законодательства, находясь в постоянном развитии, стала настолько структурной, сложной и специализированной, что объективно предполагает специализацию работающих с ней профессионалов. Сложно, да и невозможно одновременно быть специалистом в области защиты авторских прав, в делах об оспаривании сделок в процедурах банкротства, в налоговых спорах и т.д.

Собственно, никто из обсуждающих проблему не отрицает фактическую специализацию, равно как не отрицает необходимость достаточной профессиональной квалификации адвоката в той или иной отрасли, том или ином институте права. Споры возникают о формальных требованиях к допуску к работе в определенном сегменте правоотношений, необходимости стандартизации подготовки адвокатов в конкретной отрасли, возможности сужения квалификационных требований, вопросов и тем при сдаче квалификационных экзаменов в зависимости от избранной специализации, по другим сходным вопросам.

Думаю, в отношении каждой конкретной проблемы, относящейся к специализации, возможно найти оптимальное организационное решение, которое будет основываться на разумном балансе требований к общему уровню подготовки профессионального юриста, специальным познаниям и навыкам в определенной сфере.

– На каких категориях дел Вы специализируетесь?

– Профессиональная работа начиналась с представительства в арбитражных спорах и по некоторым категориям дел в судах общей юрисдикции. Первые свои хозяйственные дела проводил еще в государственном арбитраже, которого давно уже нет.

Значительный период времени посвятил защите по уголовным делам. Однако с принятием действующего Закона об адвокатуре объемы организационной работы заметно возросли, что исключило возможность погружения в продолжительные судебные разбирательства.

Сейчас практику продолжаю, веду в арбитражных судах налоговые споры, в группах с коллегами – дела о банкротстве и корпоративные споры. Формирование и отработка позиций, участие в судебных заседаниях – интересная и увлекательная работа, по-настоящему адвокатская.

– Адвокаты Воронежской области очень активно оказывают бесплатную юридическую помощь, в том числе участникам специальной военной операции и членам их семей. Как организована эта работа? Она ведется в рамках и негосударственной, и государственной систем БЮП?

– Каких-то особых форм организации придумывать не пришлось. Работа по оказанию бесплатной юридической помощи в рамках государственной системы изначально организовывалась советом палаты в качестве постоянной и системной. Мы централизовали в палате первичный прием граждан, составление сводной отчетности, чем облегчили непосредственную деятельность адвокатов по оказанию юридической помощи.

Законодательство о бесплатной юридической помощи меняется размеренно и неторопливо, а жизнь сталкивает страну и ее адвокатов с вызовами, на которые нужно реагировать оперативно. В 2022 г. возникла необходимость оказания разносторонней юридической помощи беженцам. Вместе с управлением юстиции мы наладили работу в каждом из пунктов временного размещения, которых в области в тот момент было около ста. Сейчас ситуация стабилизировалась и упростилась, правовые проблемы беженцев, вопросы с их размещением решены. А в конце 2025 г. Государственная Дума завершила работу над законопроектом, предусматривающим возможность получения беженцами правовой помощи в виде судебного представительства. Собственно, этим наряду с другими видами правовой поддержки вне рамок государственной системы адвокаты занимались с 2022 г.

Возникла проблема правовой поддержки участников СВО и членов их семей – адвокатура приняла на себя это бремя, стала осуществлять деятельность и самостоятельно на собственных площадках, и во взаимодействии с фондом «Защитники Отечества».

Уделяется внимание поддержке других слоев населения, которые нуждаются в юридической защите, – детей, одиноких мам, пенсионеров. Палаты всех регионов проводят разовые мероприятия, дни, иногда – недели бесплатной правовой помощи.

Понимая свою роль и социальное предназначение, адвокатура работала и будет работать в направлении бесплатной защиты наиболее значимых социальных интересов.

– После окончания Воронежского государственного университета в 1990 г. Вы начали работать преподавателем кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Воронежского государственного университета и продолжаете там преподавать, с 2007 г. – в должности профессора. Изменились за это время студенты – будущие юристы?

– Конечно, изменились, в том числе и количественно. Их стало намного, на порядки больше, чем, допустим, в советский период. Хотя, как шутят иногда коллеги, количество людей, которые могут понять гражданское право, довольно ограниченно.

Они другие, совершенно другие и очень разные, прежде всего потому, что они из другого времени. В восьмидесятых и в какой-то степени в девяностых на юрфаки приходили студенты, которые знали, для чего они хотят стать юристами, представляли себе будущую работу и специализацию. Сейчас довольно часто приходится видеть молодых людей, которые хотят попробовать. Может, получится, возможно, понравится. Конечно, это тоже позиция, особенно если имеется возможность поискать себя – а вдруг найдется?

Студенческое ядро – это умные, любознательные, активные, пришедшие учиться молодые люди, стремящиеся и достигающие. Многие, обучаясь на дневном, уже трудятся, многие представляют, где будут работать. И это здорово.

– Насколько Вы удовлетворены существующей в настоящее время системой высшего юридического образования? Нуждается ли она, на Ваш взгляд, в совершенствовании?

– Знаете, ее уже совершенствовали, теперь с этим что-то нужно делать.

В советский период действовали классические вузы и факультеты, которые давали системную академическую подготовку.

Дальше были интересные девяностые. Юридическое образование стало востребованным, и рынок, который в правоохранительной деятельности и в системе оказания юридической помощи если и должен быть, то, как в медицине, в очень жестких регулируемых рамках, немедленно отреагировал. Структур, готовящих юристов, внезапно стало в 10–15 раз больше в каждом регионе, не говоря уже о столицах.

Можно задуматься: если в каком-то городе было 100 дантистов, можно ли в нем сразу назначить дантистами еще 5 000? Если в этом же городе был один медицинский вуз, выпускавший 300 человек в год, можно ли создать в нем еще 15 вузов, отделений и факультетов, которые выпустят 10 000 медиков? Конечно же, нет, преподаватель, не говоря уже о доценте и профессоре, – явление штучное, предполагающее системную многолетнюю подготовку, из воздуха они не возьмутся. Точно также не возьмутся из воздуха методические наработки, программы, библиотеки, учебники. Однако в девяностые у рынка в отношении юридического образования была совершенно другая логика, и сводилась она к деньгам.

В итоге значение классического юридического образования упало во столько же раз, во сколько больше стало новых юридических вузов. Нет, оно не исчезло, оно сохранилось в прежних классических вузах, но ценность стал иметь диплом, и нет разницы, какая подготовка за ним стоит и есть ли она вообще.

Что-то с этим планируют делать, но яд уже в кровеносной системе, и очиститься от него ой как непросто.

Другое весьма сомнительное для меня событие – принятие болонской системы образования. Почему она в России появилась, вполне понятно: страна пыталась интегрироваться. Но для меня очевиден вред, который был причинен разделением высшего образования на уровни. Мы действительно потеряли очень важное – классическую систему подготовки, единый академический уровень.

Я видел структурные изменения в программах и часовых нагрузках, но не понимал, почему количество лекционных практических часов в бакалавриате сокращается, и не понимал структуру расчасовки для магистратуры.

Но я понимал и понимаю другое: арбитражный процесс можно либо знать, либо нет, и если лекционная нагрузка сокращается с 60 часов до итоговых 20 (и даже меньше), то это уже не курс, а ликвидация безграмотности на уровне википедии.

И третья проблема – это специализация юридического образования. Появилось большое количество отраслевых юридических вузов. Сама по себе специализация может быть нужна и полезна, если только не предполагает обособления групп юристов, не затрагивает базовый правовой уровень, который находится в диапазоне от теории и истории государства и права до римского, до гражданского и административного права, до процессов, причем всех.

Если же затрагивает – получаются недоспециалисты. В практической работе 90 раз это не приведет к ошибкам, как минимум серьезным. Но в 10 случаях приведет, и возможно, даже к катастрофическим. Возможно, скажу высокопарно, но на любом юристе – человеческие судьбы.

Сложно будет с юридическим образованием как целостной системой подготовки специалистов. Придется как-то принимать представление, в том числе и уже имеющим дипломы, о том, что не юрист тот, кто из Конституции знает о праве на свободу собраний. Юрист тот, кто знает, что Конституция – ядро и основа правовой системы, но не вся система, которая представляет собой сложное структурное образование взаимодействующих отраслей, институтов и правовых норм.

– Что, по Вашему мнению, может увеличить приток в адвокатуру выпускников юридических вузов?

– Знаете, адвокатура не может никого заманить, посулить заработную плату, дополнительный отпуск, пенсию в сорок лет и т.д.

Адвокатура обещает интереснейшую работу, профессиональную независимость, возможность самореализации и постоянного развития, поддержку корпорации.

Студенты, которые именно этого хотят, приходят в профессию, стажируются, становятся адвокатами, успешно работают.

Органам адвокатского самоуправления нужно включать в планы работы, в том числе советов молодых адвокатов, встречи со студентами, общение с известными адвокатами, мероприятия по профессиональной ориентации, посещения процессов с участием адвокатов. Все это можно и нужно делать.

– Кто более перспективен в адвокатской профессии – тот, кто пришел в адвокатуру сразу после окончания вуза, или состоявшийся специалист, имеющий опыт работы по другой юридической специальности?

– Профессионал, серьезно относящийся к своей работе, уделяющий время и подготовке к защите и представительству, и своей подготовке, будет перспективен и успешен.

Состоявшиеся специалисты успешны в своей сфере, организованны, имеют необходимые для работы навыки. Но не менее часто встречаются и адвокаты, пришедшие со студенческой скамьи через стажировку, которые успешно решают сложные юридические проблемы.

– Что Вы хотели бы пожелать молодым юристам, решившим связать свою судьбу с адвокатурой?

– Верить в себя и свои силы.

Адвокатская деятельность – замечательная профессия, в которой никогда не будет скучно. Придется много работать, продумывать подготовку к процессам, нервничать и опять работать, просыпаться среди ночи, обдумывая позицию, волноваться перед заседаниями, жаловаться на недостаток времени. Иногда будет обидно, будут поражения и непонимание. Но будут и яркие победы, и переполняющая радость от них, которая перевесит все трудности и поможет о них забыть.

А еще вы будете членами большой адвокатской корпорации, которая будет вашей, будет с вами и всегда будет за вас.

Беседовала Мария Петелина