Популярные материалы
Вместе помогать семьям
«Цели этого персонажа очень правильные, четкие и понятные»
Вся моя жизнь связана с адвокатурой
Не забывать, что за каждым делом – человеческая судьба
Созданный прецедент полностью противоречит позиции КС РФ и сложившейся судебной практике
Созданный прецедент полностью противоречит позиции КС РФ и сложившейся судебной практике
«Прекращение статуса адвоката судом – это вторжение в независимость адвокатуры и конституционные основы состязательного характера правосудия»
Михаил Толчеев
Как ранее сообщала «АГ», 10 апреля Хамовнический районный суд города Москвы удовлетворил административный иск Главного управления Минюста России по Москве к Адвокатской палате города Москвы, Алексею Басистову, Дмитрию Проводину и Юлию Таю об отмене решения Совета АП города Москвы от 29 января 2026 г. и о прекращении статуса адвоката. Суд не нашел оснований для удовлетворения ходатайств административных ответчиков об отводе судьи, о прекращении дела, о переходе к рассмотрению дела по правилам гражданского судопроизводства, о переносе заседания, а также о привлечении к делу центрального аппарата Минюста России и ФПА РФ. «Адвокатская газета» задала первому вице-президенту Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Михаилу Толчееву несколько вопросов о правовой оценке этого еще не вступившего в законную силу судебного решения.
– Михаил Николаевич, ФПА РФ не является стороной в процессе, который Вы согласились сегодня прокомментировать. Согласны ли Вы с такой позицией суда, учитывая, что соответствующее ходатайство было заявлено?
– Нет, мы не согласны. Многие эксперты отмечают, что созданный прецедент затрагивает фундаментальные основы адвокатуры и адвокатской деятельности. Он на сто восемьдесят градусов разворачивает существовавшую судебную практику, вступает в противоречие с прямо высказанными позициями Конституционного Суда РФ и потенциально способен негативно отразиться на независимости адвокатуры и доверии к правосудию как состязательному процессу. При таких обстоятельствах ФПА РФ полагала, что ее мнение в процессе должно было прозвучать и должно учитываться.
– Каковы в целом правила по обжалованию в суд решений совета адвокатской палаты, в том числе о прекращении статуса адвоката?
– Право судебного обжалования прямо закреплено законом только для одного субъекта, в отношении которого возникают правовые последствия. Это адвокат, статус которого прекращен. Решение о прекращении статуса не носит правовосстановительного характера и не является мерой публичной ответственности. Иначе органы адвокатского сообщества подменили бы компетенцию судов. Прекращение статуса адвоката отнесено к исключительной корпоративной компетенции, строго разграниченной с судебной. Именно таким нормативным регулированием законодатель создал необходимый баланс, обеспечивающий реализацию принципов независимости адвокатуры и состязательного характера правосудия. Последний, безусловно, предполагает недопустимость абсолютной зависимости решения о статусе адвоката от усмотрения других участников судопроизводства – исполнительных органов и суда.
– Теперь к сути – истец считает, что суд может прекратить статус адвоката? Что об этом говорит Закон?
– Конституционный Суд РФ в своих актах неоднократно подчеркивал: прекращение статуса адвоката является в соответствии с Законом исключительной прерогативой органов адвокатского сообщества. Суд не вправе подменять собой совет адвокатской палаты и принимать решение, отнесенное законом к исключительной компетенции органа адвокатуры. И если по вопросу о возможности заявления требований о несоответствии закону решений адвокатских палат существуют различные мнения, то вопрос о невозможности принятия решения о прекращении статуса адвоката судом однозначно разрешен в ряде актов Конституционного Суда РФ. Они основываются на обязательном толковании фундаментальных конституционных норм, образующих основы справедливого правосудия. Что же касается возможности оспаривания государственными органами корпоративных решений в публичном интересе, то в силу особенности публично-правового регулирования такое право прямо должно быть предусмотрено Законом. Ни один орган не может реализовать такие полномочия только потому, что это не запрещено. Это не частноправовое регулирование, и публичные функции должны быть прямо и недвусмысленно приданы субъекту Законом. В данном случае такое полномочие Управления Министерства юстиции законом не предусмотрено.
– КАС прямо разрешает госорганам оспаривать решения некоммерческих организаций с публичными функциями. Почему норма Закона об адвокатуре и адвокатской деятельности выше нормы КАС?
– Она не выше, она имеет иной предмет регулирования. Процедурные нормы не могут служить способом обхода запретов, установленных материальным законом. Отсутствие в профильном материальном законе прямо предоставленного права оспаривания решений совета палаты с точки зрения публичного права равносильно запрету. Но дело не только в этом. Решение о прекращении статуса адвоката не является актом, имеющим нормативные свойства. Оно не создает нормы поведения для иных лиц и является актом индивидуального правоприменения корпорации в отношении своего члена. Поэтому это решение не может обжаловаться в порядке, предусмотренном КАС. На мой взгляд, такой подход является недопустимым расширительным толкованием процессуальных норм в целях обхода того публичного правопорядка, который установлен материальным законом. И этот правопорядок, как неоднократно указывал КС РФ, затрагивает не только принцип независимости адвокатуры, но и принципы состязательного правосудия.
– Хорошо, а что будет, если решение о прекращении статуса адвоката будет принимать суд?
– На мой взгляд, это в значительной мере подорвет доверие к правосудию, как механизму справедливого рассуживания по праву. Состязательная модель предполагает конкурентный механизм столкновения мнений. Крайне важно, чтобы каждый из участников высказывал мнения независимо от других, а суд применял право на основе беспристрастной оценки всех, даже самых жестких из возможных позиций. Это невозможно, если участники такого конкурентного взаимодействия будут находиться в зависимости от других участников. Прекращение специального статуса является наиболее разрушительной в этом смысле мерой воздействия. Кроме того, мне не понятно, как суд может проигнорировать многократно высказанную позицию Конституционного Суда РФ, о которой я говорил ранее.
– Какие другие возможности защитить публичный интерес есть у Минюста России?
– Важно еще раз подчеркнуть, что прекращение статуса конкретного адвоката не воплощает в себе публичный интерес. Это не нормативный акт и не акт применения меры публично-правовой ответственности. Поэтому различные позиции органа адвокатского сообщества и регулятора не должны всегда рассматриваться как нарушение публичного интереса, требующего защиты.
Что же касается механизмов разрешения правовых споров, отмечу, что в недавнем законопроекте о профессионализации судебного представительства предполагалось ввести процедуру, согласно которой Минюст России мог внести представление в Совет ФПА РФ об отмене решения совета региональной палаты. И в том случае, когда мы и здесь бы не нашли компромисса, спор о соответствии закону такого решения мог быть передан на судебное разрешение. Подчеркну, что и в этом случае не предполагалось принятие судом решения о прекращении статуса адвоката. Только возможность признания принятого решения не соответствующим закону. Иное, как справедливо отметила президент ФПА РФ, конституционно несостоятельно.
Тот факт, что законопроект на данном этапе не стал законом, вряд ли можно считать достойным основанием для разрушения фундаментальных конституционных основ путем вольного толкования процессуальных норм.
Беседовала Татьяна Стрельчук