«Профессия выбрала меня сама»

Продолжаем серию интервью с женщинами-адвокатами – участницами проекта Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации «Оправдательные приговоры». «Адвокатская газета» побеседовала с членом Адвокатской палаты Свердловской области, Адвокатской группы Law Guard Еленой Афанасьевой. На сегодняшний день в ее практике cемь оправдательных приговоров. Знать закон, не переставать учиться, знать материалы дела, не пропускать ни одной мелочи, использовать знания и помощь коллег – вот факторы, благодаря которым, по словам Елены Афанасьевой, возрастает шанс добиться оправдательного приговора.

– Елена Вадимовна, почему Вы выбрали адвокатуру? Есть ли в Вашей семье адвокаты или представители других юридических профессий?

– Профессия выбрала меня сама. В школе, еще в младших классах, за мной закрепилась роль защитника: меня всегда отправляли добиваться справедливости у классного руководителя, защищать позицию класса и всегда в спорных ситуациях привлекали, чтобы разобраться. Вот так и повелось, что я «классный адвокат».

В моей семье нет юристов, вообще традиция получать высшее образование началась с поколения моих родителей, юридическое образование только у меня. В окружении экономистов и программистов мой путь был предрешен – Уральский экономический университет (СИНХ), но адвокатская сущность одержала верх, и, окончив подготовительные курсы в СИНХе, я подала документы в Гуманитарный университет.

– Как складывался Ваш профессиональный путь?

– После получения диплома о высшем образовании я сразу стала стажером адвоката, по окончании стажировки в 2005 г. сдала экзамен и получила статус адвоката. Многие думают, что если адвокат ранее не был сотрудником правоохранительных органов, то не разбирается в нюансах работы следователей, оперативных работников, но они ошибаются. Адвокат с опытом приобретает знания о работе в СК, МВД, ФСБ и остальных служб.

– Адвокатская профессия, помимо глубоких правовых знаний, требует большой силы характера, твердости в отстаивании позиции, умения не сдаваться в сложных ситуациях – качеств, которыми, как принято считать, в большей степени наделены мужчины. Тем не менее примерно 40% адвокатов – женщины. На Ваш взгляд, почему эта профессия настолько привлекательна для женщин? 

– Твердость в отстаивании позиции и сила характера, вы правы – это инструменты, или, точнее, навыки, которые помогают достигать результата. Не соглашусь только с тем, что эти навыки присущи в основном мужчинам, – они присущи людям вне зависимости от пола. Твердость в отстаивании позиции основана на превосходном знании закона и материала: чем лучше ты знаешь закон и дело, тем тверже звучит твоя позиция. Сила характера – момент воспитательный, тренировочный, приходит с опытом и верой в свои силы. Но, соглашусь, женщине тяжелее в процессе, особенно если ты споришь с мужчиной, – сначала тебе надо показать и доказать, что ты профессионал, избавить оппонента от предубеждений, и только после этого тебя начинают слышать. Однако у женщины есть дополнительные тактики и методы, позволяющие добиваться результата, но это наша женская тайна от мужчин. 

– На делах каких категорий Вы специализируетесь?

– На уголовных делах, связанных с экономической деятельностью, собственностью, а также должностных и служебных преступлениях. Случается защищать и по иным категориям, но это скорее исключение, чем правило.

– Расскажите, пожалуйста, о Вашем первом деле, а также о деле (делах), которые наиболее запомнились.

– Мое первое уголовное дело – это дело по обвинению в неуплате налогов. Оно было первым и для меня, и для следователя, который его вел. Сейчас этот следователь – наш коллега, прекрасный, успешный адвокат. В те времена судьи еще разговаривали со сторонами. Перед процессом судья вызвал меня и прокурора к себе в кабинет и объявил о своем намерении возвратить уголовное дело, обозначив основания для возврата, которые он видит. Судья сообщил, что отложит процесс и даст сторонам время подготовить соответствующее ходатайство, намекая на прокурора. И как же он был удивлен, когда вчерашняя студентка протянула ему подготовленное письменное ходатайство о возвращении уголовного дела – именно по тем основаниям, что он обозначил нам в кабинете. Именно это было моей первой маленькой победой. Над собой, конечно, в первую очередь.

Помню все свои дела, всех доверителей. Особенно запоминаются моменты, когда ты понимаешь и убеждаешься, что система подвижна, что адвокат – полноправный участник процесса. Когда доверители выходят из-под стражи, когда апелляция или кассация ломает обвинительные приговоры, когда после приговора суда выходишь из здания вместе с доверителем – это как раз те моменты, которые дают силу, азарт работать дальше.

– Можете ли Вы сравнить специфику работы адвоката в обычном суде и суде присяжных: какие факторы являются ключевыми в стратегии и тактике защиты?

– Профессиональный суд и суд присяжных – это два разных мира. Адвокату буквально необходимо иметь две адвокатские личности, чтобы работать и там, и там. Перед присяжными ты должен забыть все инструменты, которые применяешь перед профессиональным судьей.

Достаточно сравнить тактики допроса: перед профессиональным судом ты можешь вопросами свидетелю показать его заинтересованность, связь с участниками процесса, отсутствие у него источника информации, мотивы оговора, характеристику; в суде с присяжными заседателями иногда лучше вообще не задавать вопросы явившимся свидетелям. И если профессиональный судья может в приговоре нивелировать важность допроса, переформулировать, интерпретировать его, то присяжные будут делать свой главный вывод именно на основе услышанного плюс исходя из субъективного мнения об участниках процесса. Кроме того, учитывая статистику отмены оправдательных приговоров, вынесенных на основе вердикта присяжных заседателей, адвокат с ювелирной точностью должен выверять каждый вопрос, каждое свое слово: перед присяжными у тебя нет права на ошибку. Создать победную стратегию в суде с участием присяжных заседателей с учетом всех имеющихся ограничений – колоссальный труд и мастерство адвоката. 

– Сколько на Вашем счету оправдательных приговоров?

– Семь. Два отменены, один на пересмотре в настоящее время. Цифра может казаться незначительной, однако с учетом того, что каждое дело длится несколько лет, с учетом специфики дел, по которым я работаю, считаю результат достойным.

– В каких судах – общей юрисдикции, с участием присяжных – Вам удалось добиться оправдательных приговоров?

– В основном, конечно общая юрисдикция, районные суды, у мировой судьи по ст. 119 УК РФ есть один, и в суде с участием присяжных пока один из одного, но такие дела – не моя специализация, хотя с участием коллеги-«присяжника» я бы с удовольствием набиралась опыта дальше.

– Были ли какие-то отличия в Вашей работе по делам, завершившимся оправдательным приговором, от других дел?

– Нет. Есть общие стандарты работы, есть направления, которые должны быть отработаны, есть процессуальные схемы, применяемые по каждому делу, есть личное честолюбие, совесть, которые не позволяют где-то работать плохо, некачественно, вполсилы.

– Есть ли факторы, увеличивающие шанс получения оправдательного приговора? По Вашему опыту, что необходимо адвокату для того, чтобы добиваться вынесения оправдательных приговоров? Какие рекомендации Вы могли бы дать коллегам?

– Коллегам рекомендации давать не буду, мы все квалифицированные защитники. Для себя лично вывела такую совокупность: знать закон, не переставать учиться, знать материалы дела, не пропускать ни одной мелочи, использовать знания и помощь коллег (командная работа – 50% успеха).

– Согласно статистическим данным, значительное число оправдательных приговоров, принятых судом первой инстанции, впоследствии отменяется. Как Вы считаете, в чем причина?

– Можно много рассуждать на эту тему… Для меня очевидно, что оправдательные приговоры отменяются судами проверочных инстанций потому, что система не терпит отклонений. Красноречивее всего об этом сказал председатель Красноярского краевого суда в своем интервью: раз дело дошло до суда, то человек виновен; роль суда сводится лишь к определению меры наказания (не дословно). Для того чтобы скрыть ошибки системы, оправдательные приговоры отменяются, дела либо направляются прокурору и там «умирают», либо направляются на пересмотр, где принимаются компромиссные решения, которые должны устроить систему и создать видимость справедливости для доверителя. Адвокаты часто называют такие приговоры, когда доказательств нет, а осудить надо, «почти оправдательными» – суды выдумывают изменение квалификации на более мягкую и прекращение за сроками давности, или освобождение от наказания, или назначение наказания, не связанного с лишением свободы, и т.д.

– На Ваш взгляд, меняется ли отношение судей к адвокатам, у которых в практике есть оправдательные приговоры?

– А как они об этом узнают? У нас нет отличительных знаков, характеризующих профессионализм или опыт, таких как, например, раньше парики у барристеров в Англии. Адвокат познается судом, только когда начинает говорить.  Если ты попадаешь к судье, с которым уже случалось участвовать в процессе, конечно, он будет тебя внимательнее слушать, уже нет необходимости показывать и доказывать свой профессионализм, на что иногда уходит несколько заседаний.

– Как Вам удается совмещать адвокатскую деятельность с семейными обязанностями?

– Сложный вопрос. Честно, не знаю. Иногда кажется, что никак не получается, а с другой стороны – дома порядок, я часто и вкусно готовлю, красиво накрываю стол и даже разговоры за столом не о работе; многие новинки кино и сериалов просмотрены, я даже успеваю сейчас читать историю Кореи. А вот как это все удается, я, честно, не знаю и задумываться не буду, а то вдруг перестанет получаться.