Повышать осведомленность адвокатов о работе квалификационной комиссии

В апреле 2025 г. на XII Всероссийском съезде адвокатов были избраны новые члены Комиссии по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, в которую, в частности, вошла председатель Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ленинградской области Наталия Булгакова. «Адвокатская газета» побеседовала с Наталией Булгаковой о приходе в юриспруденцию и адвокатуру, многолетней работе в Квалификационной комиссии АП Ленинградской области, дисциплинарных нарушениях адвокатов, а также о работе в Комиссии по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации.

– Наталия Михайловна, что побудило Вас выбрать юридическую профессию? Как пришли в адвокатуру?

– Можно сказать: дело случая! Но если чуть подробнее… Моя мама была учителем начальной школы. Мой папа – специалист по лечебной физкультуре – реабилитолог, работал с больными детьми. Никто в моем окружении и моей семьи не был как-либо связан с юриспруденцией. Представление у меня о юристах было абсолютно книжно-киношным. Конец 60-х (я школу окончила в 1970-м), спокойные времена, был отмечен стремлением властей (среди прочих лояльностей) повысить авторитет милиции. В следователи, во всяком случае в Ленинграде, брали только с высшим юридическим образованием, да еще и после прохождения шестимесячной стажировки. В литературе и кино показывали следователей умными, честными, благородными, справедливыми.

Во время учебы в 9-м классе нас повели в Кировский районный суд Ленинграда, где слушалось уголовное дело по обвинению двух наших одноклассников в злостном хулиганстве. За драку с другими мальчишками осужденные отправились в колонию для несовершеннолетних. Ничего необычного в том приговоре по тем временам, как я потом поняла, не было. Но на меня этот процесс произвел ошеломляющее впечатление. Прокурор показался мне злобным и неубедительным, судьи – председательствующий и народные заседатели – абсолютно равнодушными, адвокат – косноязычным и беспомощным. Выйдя из суда, я ревмя ревела. Наверное, тогда я решила быть следователем, конечно, самым что ни на есть справедливым. Считала, что именно от следователя все зависит. Как в книжках и кино. Про другие юридические профессии представления не было никакого, кроме этого дела.

Я еще решила, что просто учиться – этого недостаточно. В соседнем отделении милиции была вакансия делопроизводителя, меня приняли, и я отправилась поступать на юрфак ЛГУ на вечернее отделение. На четвертом курсе мою должность сократили, обещаний перевести меня на должность дознавателя не выполнили, предложили пустовавшую длительное время должность машинистки в Отделе юстиции Леноблисполкома. Я сразу согласилась: во-первых, для меня тогда, сознаюсь, что милиция, что юстиция – разницы не было; а во-вторых, Отдел располагался в здании Главного штаба на Дворцовой площади! Вот там-то я и узнала о разнообразии юридических профессий и выбрала адвокатуру.

После получения в 1976 г. диплома я была принята в стажеры в Ленинградскую областную коллегию адвокатов, где, собственно, и работаю до сих пор, с краткими перерывами на рождение детей. Стажерам тогда разрешалось вести дела в районных судах в порядке ст. 49 УПК РСФСР. Волею судьбы, пославшей мне такое профессиональное испытание, самым первым моим делом была защита в Волосовском районном суде Саши Х., обвиненного вместе с другими в злостном хулиганстве. Он получил условное наказание. Так я стала адвокатом.

– У Вас многолетний опыт работы в Квалификационной комиссии АП Ленинградской области. Как менялась за эти годы дисциплинарная практика?

– Еще до создания адвокатских палат меня избирали в Президиум нашей коллегии. Впервые – в 1988-м. По Положению об адвокатуре того времени жалобы и представления на адвокатов рассматривал Президиум. Подробно процедура прописана не была, но (мы же адвокаты!) в нашей коллегии соблюдались следующие правила: презумпция добросовестности адвоката, уважение к его правам как самостоятельного участника судопроизводства, в частности к его праву высказывать свое мнение в поддержку позиции доверителя, хранить адвокатскую тайну. Возглавлявшие нашу коллегию Е. А. Малев, С. П. Маркова, С. П. Зверев (светлая им память!) и А. Н. Денисова (возглавляет коллегию и в настоящее время) – люди искренне верные нашей профессии, умные и благородные, всегда были защитниками адвокатов, при этом – непримиримыми к предателям интересов доверителя.

В квалификационной комиссии нашей палаты, первое заседание которой состоялось 3 марта 2003 г., мы стараемся придерживаться тех же принципов, тем более что теперь многие из них прямо прописаны и в Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре. – Прим. ред.) и в Кодексе профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА. – Прим. ред.).

Что касается дисциплинарной практики, что-то менялось вслед за изменениями в Законе об адвокатуре и КПЭА, что-то – с учетом разъяснений Совета ФПА РФ и Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ (далее – КЭС). Могу сказать без ложной скромности, что вынесенные нашей комиссией заключения иногда предвосхищали такие изменения и разъяснения.

– Какие нарушения адвокаты допускают наиболее часто?

– Я бы отметила нарушения при принятии поручений. Если говорить о делах по назначению, то, конечно, с внедрением автоматического распределения дел такие нарушения пошли на убыль. Изредка, но встречаются нарушения положений о «двойной защите»: не всегда адвокаты проявляют смелость выйти из процесса (как было написано в одном обращении суда: «адвокат встала, надела плащ и вышла»), когда суд не слышит доводов о невозможности участия адвоката по назначению при наличии приглашенного защитника.

Что касается дел по соглашениям, то наиболее часто встречаются случаи пренебрежительного (умышленно или по недосмотру – по-разному) отношения адвокатов к составлению соглашений. Неконкретность предмета поручения, а порой и вообще отсутствие такового; некорректность в изложении обязанностей адвоката и возложение на доверителя избыточных обязательств (например, запрет на консультации с другими адвокатами); включение в соглашение условий, противоречащих Закону об адвокатуре и/или нормам профессиональной этики, например штрафные санкции доверителю за отмену поручения, за «отказ от подписания акта выполненных адвокатом услуг», за нарушение доверителем адвокатской тайны (!) и т.п.

Некоторые адвокаты нарушают этику при расставании с доверителем. Порой, когда доверитель от адвоката отказывается, последний ведет себя как обиженный муж, от которого жена ушла к другому: вещи (ой, конечно, доверенность и документы) не возвращает, тянет с возвратом неотработанного гонорара. Пишет доверителю, живущему в другом городе: «Не явитесь за деньгами в мой офис, будем считать, что отказались»!

Встречаются чаще, чем хотелось бы, нарушения финансовой дисциплины по оприходованию денег доверителя, а также ненадлежащее исполнение принятого поручения.

– Что можно предпринять для уменьшения количества дисциплинарных нарушений?

– Ах, если бы знать такой рецепт! По-моему, как для любой профессии, стандартно: адвокатам – учиться, палатам – учить, чем мы и Совет ФПА РФ занимаемся. В разное время мы старались использовать разные механизмы повышения осведомленности адвокатов о нашей работе. Так, в 2011-м издали сборник дисциплинарной практики. В нем рассмотренные дела были разбиты по статьям КПЭА. Сборник во многом до сих пор актуален, по-моему. Пока тираж не закончился, мы эти сборники раздавали молодым адвокатам после присяги. Завидую (с глубоким уважением) москвичам: у них есть возможность выпускать такие сборники регулярно! Много лет члены нашей комиссии проводили для молодых адвокатов занятия по КПЭА на примерах рассмотренных дисциплинарных производств, в том числе в «игровой» форме, когда слушатели примеряли на себя роль членов комиссии. На сайте публиковали и публикуем решения Совета палаты по самым актуальным или нестандартным случаям из дисциплинарной практики. На каждой ежегодной конференции до адвокатов доводятся сведения обо всей практике квалификационной комиссии за год. Для наших молодых адвокатов дважды в год мы организуем в сотрудничестве с Институтом адвокатуры АП Санкт-Петербурга курсы по теме «Введение в профессию», где обязательно затрагиваются темы соблюдения адвокатами норм профессиональной этики и дисциплинарной ответственности.

– Какие категории дисциплинарных производств наиболее сложны при рассмотрении?

– Конечно, те, где затрагиваются вопросы квалификации адвоката при оказании юридической помощи доверителю, особенно когда речь идет о выборе позиции защиты по уголовному делу или принятии гражданского дела со спорной позицией. Порой трудно удержаться от мысли: «А я бы вот не такую позицию предложил доверителю, не так и не то изложил бы в иске или возражениях…» Но дисциплинарное производство – не конкурс на лучшую работу. Мы должны строго придерживаться принципа презумпции добросовестности адвоката, уважать право адвоката отстаивать свое мнение, решая один вопрос: совершен ли адвокатом дисциплинарный проступок?

На мой взгляд, самое большое достижение нового времени в адвокатуре (начиная с 2002 г.), что «судят» адвокатов по жалобам на них (и доверителей, и судов, и Минюста России) сами коллеги. В нашей комиссии, уже после внесенных в Закон об адвокатуре изменений, когда комиссия состоит из семи избранных коллегами адвокатов, шести представителей органов власти – законодательной, исполнительной и судебной – и одного представителя научного сообщества, адвокатов в итоге, чему я очень рада, – девять (один – от Законодательного собрания и один – ученый), а одна из судей ранее была адвокатом. То есть понимание смысла, особенностей и сложностей адвокатской профессии у членов комиссии присутствует. Ну а выбор меры ответственности, как известно, – исключительная компетенция Совета, состоящего только из адвокатов.

– Встречались ли в Вашей палате случаи, когда Совет не соглашался с заключением Квалификационной комиссии по дисциплинарному делу?

– Встречались, но крайне редко. Несколько случаев было, когда Совет возвращал комиссии дело для нового рассмотрения: например, Совет признавал, что адвокат не смог представить Комиссии вовремя свои объяснения и документы по уважительной причине. Еще пара случаев, признаюсь, была из-за допущенных в заключениях Комиссии ошибок в резолютивной части. Один раз дело вернули на новое рассмотрение, так как Совет решил, что комиссия не рассмотрела один из доводов представления. Но не помню случаев, чтобы Совет не согласился с квалификацией проступка, установленной Комиссией.

– Расскажите, пожалуйста, о Вашей работе в Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ.

– В КЭС я состою всего несколько месяцев, вряд ли принесла какую-то пользу, но стараюсь. Что очевидно: для меня это серьезная школа и важный опыт! Знаете, критиковать других всегда легче, чем что-то делать самому. Поэтому я, вслед за всеми членами КЭС, очень осторожна в оценке оспариваемых решений советов других палат. К подготовке разъяснений отношение в КЭС очень серьезное и взвешенное. Испытываю большое профессиональное удовольствие, участвуя в обсуждениях. Могу утверждать: КЭС состоит из профессионалов высочайшего класса, некоторые – с серьезным научным багажом, с большим опытом работы в комиссиях и (или) советах адвокатских палат. Искреннее уважение вызывает работа как председателя КЭС С. И. Володиной, так и ее заместителей –Н. М. Кипниса, А. А. Орлова и В. В. Раудина.