Популярные материалы

Главным препятствием в работе адвокатов остаются процессуальные нарушения их прав
3 июня 2022 г.
Сергей Таут
Главным препятствием в работе адвокатов остаются процессуальные нарушения их прав
Институт адвокатского запроса требует укрепления, ведь это важнейший способ сбора доказательств и информации, необходимой для оказания правовой помощи
Минувшие 20 лет были золотым веком российской адвокатуры
20 мая 2022 г.
Юрий Пилипенко
Минувшие 20 лет были золотым веком российской адвокатуры
Благодаря Закону об адвокатской деятельности соблюден баланс между интересами адвокатуры и общефедеральными ценностями
Нвер Гаспарян
19 апреля 2022 г.
Требуется всесторонний подход
Дисциплинарные органы палаты должны оценивать предшествующее поведение суда, явившееся поводом для адвокатского проступка
«Мы должны и создавать, и участвовать, и быть опорой»
15 апреля 2022 г.
Владислав Гриб
«Мы должны и создавать, и участвовать, и быть опорой»
У адвокатов есть не только профессиональные, но и общественные обязанности
Нарушения прав адвокатов были всегда
4 апреля 2022 г.
Генри Резник
Нарушения прав адвокатов были всегда
Ряду системных нарушений поставлен заслон, но резко возросли затруднения и прямые препятствия для доступа адвокатов к подзащитным

Главным препятствием в работе адвокатов остаются процессуальные нарушения их прав

3 июня 2022 г.

Институт адвокатского запроса требует укрепления, ведь это важнейший способ сбора доказательств и информации, необходимой для оказания правовой помощи

Сергей Таут

Адвокат АП Московской области, руководитель практики «Пепеляев Групп», сопредседатель Центра общественных процедур «Защита бизнеса», доцент факультета права Высшей школы экономики
Адвокат АП Московской области, руководитель практики «Пепеляев Групп», сопредседатель Центра общественных процедур «Защита бизнеса», доцент факультета права Высшей школы экономики Сергей Таут в интервью «АГ» высказывает опасения в связи с тем, что нередко защитник бизнеса преследуется и попадает в угрожаемую позицию; размышляет о возможности законодательного закрепления процессуальных гарантий равенства сторон судопроизводства; выдвигает предложения по укреплению института адвокатского запроса; рассказывает о взаимоотношениях ЦОП с бизнес-омбудсменами.


– Сергей Владимирович, недавно на круглом столе в Общественной палате РФ по теме «Проблема соблюдения прав адвокатов как ключевого условия для обеспечения права на защиту добросовестного бизнеса» говорилось о рисках административного и уголовного давления уже не только на самих предпринимателей, но и на их представителей – адвокатов. Чем объясняется такая практика?

– Довольно давно и регулярно в выступлениях первых лиц страны и руководителей федеральных министерств и ведомств, в том числе правоохранительных, большое внимание уделяется вопросам безопасности ведения бизнеса. Такие вопросы, как предотвращение незаконного уголовного преследования предпринимателей, противодействие рейдерским захватам и коррупционным практикам, занимают особое место в повестке работы федеральных органов власти.

Но остается практически без внимания тот факт, что ключевым защитником бизнеса в данных вопросах является фигура адвоката, и это закреплено в нашем законодательстве, согласно которому адвокат – это независимый профессиональный советник по правовым вопросам1.

К сожалению, последние годы мы наблюдаем тенденцию, которая свидетельствует о том, что данный защитник бизнеса сам попадает в угрожаемую позицию («сапожник без сапог»), становясь объектом уголовного преследования, коррупционных практик и незаконного административного давления.

А ведь адвокат, наряду с другими профессиональными юристами – судьей, прокурором, следователем, – выполняет важнейшую функцию по поддержанию законности и правопорядка как согласно нашей правовой традиции, так и по замыслу нашего законодателя. Адвокаты, можно сказать, передовой отряд юристов, обеспечивающий условия для последовательного развития гражданского оборота, формирования благоприятного инвестиционного климата и добросовестной деловой активности граждан, отстаивающий их права как в уголовном, так и в гражданском процессе.

Эффективность работы адвоката зависит далеко не только от его профессионализма, но и во многом от состояния самой правовой системы, которая наделяет адвокатов особым статусом, обеспечивающим беспрепятственное ведение адвокатской деятельности.

Независимость, беспристрастность и защищенность адвоката должны быть гарантированы, и законодательство формально провозглашает определенные гарантии его прав. Но соблюдает ли их само государство?

Практика нашей работы показывает, что сегодня в этой сфере проблем становится все больше.

Именно поэтому еще в июле прошлого года мы провели большую конференцию совместно с аппаратами Уполномоченных по защите бизнеса Москвы и Петербурга при поддержке ФПА РФ по этой тематике, подготовив резолюцию по ее итогам. А в феврале этого года – мероприятие в Общественной палате России.

Мы считаем первоочередной на сегодняшний день задачу обеспечения прав адвокатуры как ключевого гаранта прав добросовестного бизнеса, что особенно актуально в текущих непростых условиях внешних ограничений.

– Каковы основные препятствия, с которыми сталкиваются адвокаты при защите прав и законных интересов предпринимателей?

– Проблем тут хватает. Это и вопросы соблюдения адвокатской тайны при осуществлении ОРД и следственных действий. И вопросы обеспечения прав адвокатов на полноценное общение с доверителями. Имеется проблема недопуска адвоката к подзащитному как способ воспрепятствования осуществлению права на защиту. Ситуация с визитами в СИЗО еще до пандемии была неудовлетворительной. Многочасовые очереди для общения с подзащитным не только ограничивают право на защиту, но и унижают достоинство адвоката и его доверителя.

Не редкость и серьезные процессуальные нарушения прав адвокатов. Основная проблема здесь, на наш взгляд, – обеспечить не на словах, а на деле фактическую состязательность сторон в процессе. Это касается и прав защиты на предоставление и исследование доказательств, и вопросов назначения экономической и финансовой экспертизы, и права на обжалование действий следствия и дознания, которое согласно имеющейся статистике низведено до уровня статистической погрешности (удовлетворение органами следствия и судами ходатайств и жалоб стороны защиты в уголовном процессе стало крайне редким явлением).

Имеют место попытки прямого воздействия и давления на адвокатов, что отмечает и Федеральная палата адвокатов. Об этом, насколько мне известно, не раз писала и сама «Адвокатская газета». Средства массовой информации регулярно фиксируют случаи ареста и задержания адвокатов – что это, как не инструмент давления на сторону защиты, по сути, на их доверителей?

Мы наблюдаем случаи преследования адвокатов и претензии гражданско-правового характера в связи с адвокатским вознаграждением – такие ситуации встречаются регулярно. Часть из них переведены в уголовно-правовую плоскость. Тут можно вспомнить уголовное дело в отношении руководителя МКА «Межрегион» Сергея Юрьева, обвиняемого в хищении денежных средств ФГУП «Государственная корпорация по организации воздушного движения» в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ) путем завышения цены договора на оказание юридической помощи, и некоторые другие.

В связи с этим мы вынуждены констатировать, что адвокат сегодня недостаточно защищен и юридически, и организационно, и политически. К сожалению, мы пока не видим внимания к этой важной, на наш взгляд, проблеме, которая напрямую касается вопросов безопасности предпринимательства в нашей стране, сохранности инвестиций и обеспечения важнейших конституционных прав граждан и хозяйствующих субъектов – гарантии сохранности их собственности, права на судебную защиту, на профессиональную юридическую помощь, в том числе помощь адвоката.

В конце прошлого года Минюст подготовил поправки в Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре. Скажу сразу, не все эти предложения воспринимаются в адвокатском сообществе однозначно. На мой взгляд, они требуют дальнейшего обсуждения и доработки, особенно в текущих обстоятельствах, когда деятельность адвокатуры крайне востребована в качестве фактора, направленного на стабилизацию правоприменения в новых экономических реалиях.

– Как корпорация реагирует на такие нарушения прав адвокатов? Ощущают ли они поддержку со стороны ФПА РФ?

– Хотел бы отметить, что адвокатская корпорация в лице Федеральной палаты адвокатов и адвокатских палат субъектов РФ занимает активную позицию в вопросах защиты прав адвокатов, прилагая все возможные усилия к исправлению сложившейся ситуации. В первую очередь благодаря их своевременному контролю и вмешательству удается не только своевременно выявлять упомянутые факты и негативные тенденции, но и реагировать на них, восстанавливая нарушенные профессиональные права адвокатов и формулируя запрос на привлечение к ответственности лиц, их нарушивших.

В частности, по упомянутому «делу Юрьева» адвокатская корпорация прилагала и прилагает множество усилий. Достаточно вспомнить, что при обжаловании решения о мере пресечения за председателя МКА «Межрегион» Сергея Юрьева поручились президент и члены Совета ФПА РФ, а также большинство президентов региональных адвокатских палат, предлагая заменить заключение под стражу на залог, который готово было внести адвокатское сообщество. В защиту Сергея Юрьева выступил вице-президент ФПА РФ, председатель Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Генри Резник.

Стоит также упомянуть «дело Аэрофлота», где следствие в том числе выдвинуло версию о якобы завышенных, по сравнению с некоей «рыночной стоимостью» юридической помощи, гонорарах адвокатов. ФПА РФ опубликовала правовую позицию, где аргументируется вывод о том, что любые попытки провести исследование на предмет определения «рыночной стоимости» юридической помощи лишены практического смысла и правового значения. Кроме того, было подготовлено юридическое заключение по данному делу. И таких примеров достаточно много.

Как известно, руководство ФПА РФ привлекает внимание законодателей к необходимости внесения в законодательство изменений, направленных на обеспечение профессиональных прав адвокатов. Они позволят улучшить ситуацию по многим из упоминавшихся проблем. (В частности, 27 мая в Совете Федерации прошел круглый стол, посвященный этим вопросам. – Прим. ред.)

В части методического содействия важным практическим подспорьем в работе адвокатов были и остаются рекомендации ФПА по целому ряду острых вопросов (от сохранения адвокатской тайны до правил взаимодействия с органами следствия и дознания), направленные на защиту прав и самого адвоката, и его доверителей.

– Расскажите о работе адвокатов в Центре общественных процедур «Защита бизнеса». Как часто к вам поступают сведения о физическом воздействии на адвокатов или о давлении с целью изменить их правовую позицию?

– Центр «Защита бизнеса» – это некоммерческая частно-государственная площадка, в рамках которой строится диалог между бизнесом, органами власти и экспертным сообществом. Центр дает предпринимателям возможность добиться всесторонней и объективной правовой экспертизы фактов нарушения их законных прав и интересов, а также получить публичную поддержку в случаях немотивированного уголовного преследования, рейдерства или удержания под стражей без оснований.

Экспертами Центра являются авторитетные правовые эксперты, общественные и политические деятели, члены делового сообщества, представители СМИ.

При этом главный партнер Центра в системе органов власти – институт Уполномоченных по защите прав предпринимателей. Именно обращения бизнеса, поступившие в этот институт, могут быть направлены на общественную и юридическую экспертизу Центра.

Работа адвокатов в Центре строится на условиях pro bono, т.е. на общественных началах. Для проведения правовой экспертизы в интересах Центра неравнодушные адвокаты выделяют бесплатные часы, помогая добросовестному бизнесу защитить свои права.

Должен отметить, что такого рода защита касается именно конфликтов бизнеса с государством в лице его административных и правоохранительных органов и не затрагивает сферу коммерческих споров.

Что касается попыток давления на адвокатов, вынужден отметить, что с такой практикой мы периодически сталкиваемся. Имели место факты и личных угроз, и даже причинения ущерба имуществу адвокатов. Конечно, на такие факты мы обязательно реагируем, обращая на них внимание правоохранительных органов и адвокатских палат.

– Насколько обострилась в последнее время проблема допуска адвокатов к подзащитным в СИЗО и какие еще нарушения характерны при защите прав предпринимателей?

– Проблема выражается в ограничении доступа адвоката в помещения органов дознания, фактических ограничениях при визите адвоката к подзащитному в места содержания под стражей и иных вопросах. По единодушному мнению коллег-адвокатов, принимавших участие в упомянутом круглом столе, данный вопрос требует законодательной проработки, в том числе в целях законодательного закрепления права адвоката на беспрепятственный доступ в здания и помещения органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, органов дознания и следствия, в которых проводятся гласные оперативно-разыскные и следственные действия, проверки с гражданами, а также выработки мер для обеспечения законного права на неограниченные и конфиденциальные встречи адвоката с подзащитным в местах содержания под стражей, включая вопросы технического и ведомственного характера соответствующих служб, обеспечивающих реализацию данного права.

За время пандемии нормой стало ведение судебных процессов посредством защищенных каналов удаленной (онлайн) связи. Однако возможность онлайн-свиданий и общения адвоката и заявителя по таким же защищенным каналам не реализована. Хотя, по мнению ряда коллег, это было бы крайне востребовано и работало бы на обеспечение права на защиту (технические возможности гарантировать конфиденциальность такой удаленной встречи на сегодня имеются, а кроме того, ее проведение должно быть правом, пользование которым остается на усмотрение адвоката и его доверителя).

Но, конечно, главным препятствием в работе адвокатов остаются процессуальные нарушения их прав, нарушение принципа процессуального равенства и обеспечения состязательности сторон обвинения и защиты в рамках уголовного процесса, в том числе по «экономическим составам» УК РФ. Проблема выражается как в нарушении прав стороны защиты на представление и исследование доказательств на стадии предварительного следствия, включая ознакомление с постановлением о назначении экспертизы и материалами до ее производства, так и в ограничении права на получение информации по адвокатским запросам.

– Не раз вставал вопрос о предоставлении адвокату права направлять обязательные для исполнения запросы в государственные учреждения и иные организации для получения информации по делам, по которым адвокат оказывает юридическую помощь. Можно ли утверждать, что действующей нормы закона об адвокатском запросе (ст. 6.1 Закона об адвокатуре) недостаточно?

– Да, это постоянная проблема. Вопрос требует законодательного разрешения, в том числе для закрепления в УПК РФ (и иных законах) права адвоката направлять обязательные для исполнения запросы в государственные учреждения, кредитные и иные организации для получения информации по делам, по которым адвокат оказывает юридическую помощь, в том числе информации с ограниченным доступом (за исключением сведений, содержащих банковскую и иную тайну, для предоставления которых требуется судебное решение). Необходимо законодательно закрепить право на получение копии документа, составленного при соответствующем процессуальном действии с участием стороны. Вопрос, на наш взгляд, требует дальнейшей проработки с точки зрения необходимости иных законодательных изменений и ведомственных решений.

Институт адвокатского запроса требует укрепления, ведь это важнейший способ сбора доказательств и информации, необходимой для оказания правовой помощи. А в настоящее время он работает не в полной мере. В частности, на наш взгляд, в современном автоматизированном и цифровизованном обществе и госаппарате целесообразно сократить срок ответа на запрос с 30 до 10 дней.

Мы предложили бы дополнить институт адвокатского запроса нормой о содействии в экстренном установлении с помощью компетентных государственных органов информации о местонахождении доверителя, если у адвоката имеются основания полагать, что его доверитель находится в распоряжении правоохранительной или пенитенциарной системы. И, например, принудительно лишен средств связи, по причине чего не только не обеспечен правом на защиту, но и может находиться в ситуации риска для его жизни и здоровья в силу хронических заболеваний или иных обстоятельств.

– Каким образом, по вашему мнению, можно сократить число нарушений адвокатской тайны при проведении ОРМ и следственных действий?

– Вопрос требует законодательного разрешения для закрепления процессуальных гарантий адвокатской тайны, включая ответственность должностных лиц, а также ведомственных решений, включая формирование правовых позиций Верховного Суда РФ по данным вопросам.

Современное обеспечение гарантий соблюдения адвокатской тайны требует дальнейшего развития в законодательстве норм о персональной ответственности за ее нарушение.

– Могли бы вы рассказать о рисках и ограничениях, возникающих в адвокатской деятельности по защите прав предпринимателей в связи с использованием новых цифровых технологий и сети «Интернет»?

– Проблема выражается в ослаблении обеспечения конфиденциальности переписки и иных коммуникаций адвоката с подзащитным посредством интернет-технологий, в том числе предстоящими законодательными изменениями в Федеральный закон «О связи», нивелирующими возможность контроля за тайной переписки. Вопрос требует соответствующей законодательной проработки для его разрешения, включая возможность организации защищенного канала связи адвоката с доверителем.

– Не считаете ли вы целесообразным разрешить рассмотрение уголовных дел против бизнесменов в суде присяжных?

– Это предложение не является новым. И в первую очередь оно задумывалось как работающее на состязательность уголовного процесса в экономической сфере, для того чтобы с участием пула непрофессиональных «судей факта» добиться реального исследования вопросов преступного умысла и имеющих значение бизнес-аспектов в инкриминируемом уголовном составе. В рамках реформы 2018 г. расширение компетенции суда присяжных состоялось, но на «экономику» данный состав так и не распространился. А жаль! На мой взгляд, попробовать все же стоило. Хотя бы в порядке ограниченного эксперимента.

– Возможно ли поднять проблему о признании адвоката специальным субъектом правоотношений при рассмотрении дел о банкротстве их доверителей?

– Действительно, такая проблема давно обсуждается адвокатским сообществом. И мы видим в практике работы коллег эксцессы, связанные с требованиями о признании соглашений о правовой помощи недействительными, о возврате «излишне уплаченного» по таким соглашениям, пополнении за счет добросовестно оказавших юридические услуги адвокатских бюро и коллегий конкурсной массы.

Этот вопрос также не добавляет адвокатам оптимизма в их работе.

И я согласен с тем, что он требует законодательного решения в интересах все той же задачи доступа к качественной юридической помощи экономических субъектов, без чего невозможно обеспечить развитый гражданский оборот и развитие экономики.

– Находит ли Центр общественных процедур «Защита бизнеса» понимание в аппарате Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей?

– Как отмечалось мной ранее, Центры общественных процедур и задумывались в первую очередь как независимая экспертная площадка в партнерстве с институтом бизнес-омбудсменов.

Центр в этом «тандеме» выступает в роли общественного и юридического эксперта pro bono по наиболее сложным обращениям в адрес Уполномоченного по защите прав предпринимателей, а Уполномоченный в свою очередь может опереться на выводы правовой и общественной экспертизы Центра. Ведь главный вопрос на заседании Общественного совета Центра – определить путем сложного и всеаспектного рассмотрения обращения, подтверждена или не подтверждена добросовестность обратившихся за защитой предпринимателей.

В дальнейшем при работе с обращением Уполномоченный в рамках своих административных процедур вправе применить весь доступный ему арсенал средств реагирования, в том числе на равных построить диалог с другими государственными органами для восстановления нарушенного права.


1 Пункт 1 ст. 2 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».


Беседовал Константин Катанян, обозреватель «АГ»


Поделиться