Профессионализация судебного представительства

Павел Яковлев

Президент Адвокатской палаты Пермского края

Реформа вернет «сакральность» судопроизводства

11 июля Министерство юстиции Российской Федерации опубликовало для общественного обсуждения законопроект о профессионализации судебного представительства. Этим документом предлагается ввести в качестве общего правила безусловное наличие у судебных представителей статуса адвоката. Для этого законодателю предстоит внести соответствующие поправки в Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре, в АПК РФ, ГПК РФ, КАС РФ и Закон о банкротстве. Необходимо создать и нормативные условия для объединения профессиональных юристов на площадке адвокатуры в самой корпорации.

Сегодня в России собственно профессиональное судебное представительство идет через четыре основные группы юристов – через прежде всего адвокатов; через так называемых «свободных юристов»; через некоторые профессии, например патентных поверенных, арбитражных управляющих, и через корпоративных юристов.

Очевидно, что в сложившейся ситуации значительная доля юридических услуг в суде оказывается гражданами и организациями, чьи этические и профессиональные стандарты деятельности вообще не установлены законодательно.

Вместе с тем повышенный профессиональный и этический стандарт в деятельности судебного представителя не просто важен, он необходим, «как воздух», как непременное условие. Его отсутствие порождает безответственность.

Никто не спорит: и среди частнопрактикующих юристов есть по-настоящему образованные, компетентные лица; и они оказывают юридическую помощь на вполне высоком уровне. Дело здесь не в конкретных отдельных примерах, а в подходе и норме.

Необходимо исключить любые риски, связанные с деятельностью неквалифицированных и недобросовестных судебных представителей.

Введение общего правила о наличии у судебных представителей статуса адвоката позволит предотвратить нарушения, оградить граждан от мошенников, непрофессионалов, «псевдоюристов» и «псевдоадвокатов» (не секрет, что «под адвокатов» нередко работают откровенные мошенники; некоторые такие структуры вообще «косят под государство»).

Причем законопроект вовсе не предлагает ввести в стране именно «адвокатскую монополию».

Юристы без адвокатского статуса по-прежнему смогут защищать в суде себя и близких родственников (если они судятся не как ИП).

Инхаусы (штатные юристы организаций) смогут представлять интересы компании, но только той, что является их работодателем.

Арбитражные управляющие, патентные поверенные, представители профсоюзов, представители госорганов, работники госюрбюро также смогут выступить в суде без статуса адвоката.

Кроме того, изменения не будут распространяться на споры, рассматриваемые мировыми судьями, и на дела об административных правонарушениях.

Таким образом, законопроект, по существу, предлагает профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры в основном лишь по общему правилу. Здесь вовсе не предусматривается «исключительного права» только адвокатов. А значит, и нет монополии.

Конечно, критики могут сказать, что качество юридической услуги зависит не от «корочки» адвоката, а от того, «что у человека в голове».

Но когда в этом сегменте вообще не установлены какие-либо правила допуска, когда квалификация представителя подтверждается только дипломом о высшем юридическом образовании (да и то, не всегда), когда нет стандартов, этических требований и дисциплинарных норм, когда отсутствуют любые механизмы контроля, – тогда это неизбежно приводит к вседозволенности, а в итоге к некачественному оказанию юридической помощи, нарушению прав граждан и безответственности. Во всяком случае угрозы таких нарушений никак не нивелированы.

Частнопрактикующие юристы и фирмы чрезвычайно хотят остаться «проводниками в мир правосудия». Только именно из этой среды «вольных стрелков» настоящих «проводников» мало; нередко именно они «по-сусанински» заводят доверителя в тупик.

К сожалению, именно такие представители не обладают достаточными знаниями, не имеют практического опыта и достаточной профессиональной квалификации; не способны эффективно отстоять права клиента.

Грубые юридические ошибки, некомпетентность таких юристов часто выливаются в необоснованные иски с очевидным отсутствием любой перспективы удовлетворения судом, в судебные решения, которые практически невозможно отменить или изменить. А страдают от этого обманутые обещанием и ожиданием результата граждане, которые несут немалые судебные расходы. Причем привлечь к какой-либо ответственности таких частнопрактикующих специалистов, восстановить нарушенное их недобросовестными действиями право крайне трудно.

Доводы частнопрактикующих юристов «против» реформы нередко категоричны, бескомпромиссны, абсурдны и по своему содержанию сводятся к набору ложных тезисов. Противники законодательной инициативы огульно оперируют понятием «адвокатская монополия», подменяя им понятие «профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры».

Нет необходимости специально опровергать ложное шаблонное наименование «адвокатская монополия», поскольку его употребление является откровенной подменой понятия, искажением самого смысла законодательной инициативы.

Законопроект Минюста России в действительности направлен на упорядочение участия представителей в судах и не вносит тотальных ограничений. А на 87 процентов всех споров (дела, рассматриваемые мировыми судьями и дела по административным правонарушениям) реформа вообще не распространяется.

Никаких расчетных обоснований вероятности так называемых рисков, угроз, приводимых противниками реформы, как не было, так и нет. Доводы противников умозрительны и являются естественной проекцией их страхов перед «новым», боязнью «не попасть» в адвокаты, отрицанием профессиональной дисциплины, а иногда и просто нежеланием «выйти из тени».

И введение с 2019 г. обязательного требования высшего юридического образования для представителя в суде вызывало точно такой же бурный протест. Как сейчас помню тогдашнюю реплику одного из таких «обличителей» – апологетов плюрализма представительства в судопроизводстве (да еще и из армии блогеров): «Чем оказались плохи представители без высшего образования? Они ведь тоже могут со временем научиться! Даже дельфинов обучают в дельфинариях, собак и кошек – в цирке...»

Но в том-то и дело, что суд – это не дельфинарий и не цирк, а представитель – не школяр и «ходит» в суд не для опытов дрессуры на кошечках и собачках и не осваивать азы профессии и процессуального положения.

Однако без адекватного и системного регулирования рынка юридических услуг и сферы представительства в суде сегодня уже не обойтись.

Государство может и должно регулировать данную сферу, находить практические решения, воплощенные в национальном законодательстве.

Правовая компаративистика позволяет нам оценить доказавшее на практике свою эффективность исключительно адвокатское представительство в судах в правовых системах целого ряда стран – Германии, Франции, Испании, Англии, Японии, Республики Корея, Китая, Индии, Республики Беларусь и других.

Регулятор в лице Минюста России ставит задачу обеспечить именно должный уровень квалифицированности судебного представительства и надлежащую степень качества оказываемых юридических услуг в судах.

Не случайно именно адвокатура выбрана базовой структурой для профессионализации, а адвокаты, соответственно, определены как главные субъекты, выступающие в качестве представителей в судах.

Только адвокатура имеет в своем арсенале эффективные средства корпоративного контроля. Именно здесь имеет место вся совокупность инструментов, обеспечивающих требуемый результат качества, – нормативное регулирование профессиональной деятельности, строгий отбор и профессиональная проверка, регулярное повышение квалификации, стандарты оказания юридической помощи, дисциплинарная и профессиональная ответственность, институт адвокатской тайны и гарантии, предусмотренные законодательством.

Законопроектом Минюста России предусмотрен переходный период до 2028 г., будет учитываться стаж индивидуальных предпринимателей и самозанятых. Вводится возможность обжаловать отрицательные результаты квалификационного экзамена, для чего вводится его полная «прозрачность» с обязательной аудиовидеофиксацией. Юристы с пятилетним стажем, став адвокатами, сразу смогут учреждать адвокатские бюро, и система управления в таких бюро будет гибче в вопросе ответственности (будут не только «полные» партнеры, но и «ассоциированные»).

В вопросе нормативного регулирования судебного представительства пора подняться от «частного интереса» к государственной правовой политике. Здесь необходимы политическая воля и историческое творчество законодателя, решительность в утверждении правовой культуры и высокого профессионализма представителей.

Это повысит качество рассмотрения дел, создаст условия для профессионального диалога в суде, укрепит правосудие и доверие к судебной системе.

Если хотите, вернет «сакральность» судопроизводства (его исключительную значимость) и, как результат, обеспечит правовую защищенность участников процесса.

Светлана Володина

Президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации

Пора экзаменов

По поручению Правительства России Министерство юстиции Российской Федерации подготовило законопроект, направленный на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства. Инициатива, активно обсуждаемая последние 10 лет, воплотилась в конкретный проект поправок и стала центральной темой для всего юридического сообщества.

По сути, государство решило объединить две профессии – адвокат и частнопрактикующий юрист, которые занимаются одним направлением деятельности – судебным представительством. Право государства устанавливать требования к представителям в судах и определять способы проверки их соответствия бесспорно. И мы понимаем, почему площадкой для объединения выбрана именно адвокатура. Она является профессиональным сообществом, обладающим четкой структурой по всей стране, выверенными традициями, профессиональными и этическими стандартами.

Законопроект вызвал оживленную дискуссию, к которой присоединились адвокаты, частнопрактикующие юристы, предприниматели, а также научное сообщество, представители общественных организаций, благотворительных фондов и политических партий.

Многие ждали, что скажет крупный юридический бизнес. Поддержав законопроект, коллеги выступили с собственными предложениями о создании новой организационной формы – адвокатской фирмы, действующей по правилам общества с ограниченной ответственностью, а также об ограничении ответственности перед доверителями. И хотя на данном этапе законопроект этого не предусматривает, надо сказать, что поправки позволят юристам со стажем более пяти лет сразу после получения статуса создавать новые адвокатские образования. Это предоставит фирмам возможность переходить в адвокатуру своими коллективами, а не присоединяться к существующим.

Многие не стали ждать реформу, и уже сейчас в регионах фиксируют увеличение потока претендентов на приобретение статуса адвоката: приходят коллективами, процент успешно сдавших квалификационный экзамен также растет. В адвокатских палатах понимают, что перед ними опытные коллеги, замечательные профессионалы своего дела. И мы им очень рады.

Основные же возражения поступили от частнопрактикующих юристов и были направлены почему-то адвокатам. Их аргументы, такие как желание остаться в неурегулированном сегменте или мнение о нарушении конституционного права граждан на выбор представителя, были встречены контраргументами. Как говорилось выше, инициатива исходит от государства, а не от адвокатуры, и аналогичные ограничения давно и успешно действуют в уголовном процессе (где защитником может быть только адвокат).

Звучит также тезис о нежелании специалистов, обладающих дипломом юриста, сдавать квалификационный экзамен. Однако это требование является обязательным для получения статуса адвоката с 2002 г. и не связано исключительно с данной реформой.

Для оптимального транзита частнопрактикующих юристов в адвокатское сообщество предусмотрен переходный период. Предполагается, что он составит два года, но, если этого будет недостаточно, срок может быть пересмотрен. Кроме того, в ФПА РФ обсуждают сокращение срока между попытками пересдачи экзамена. Безусловно, это сыграет свою позитивную роль.

Так что ключевым требованием для получения статуса остается сдача квалификационного экзамена. Он включает два этапа: тестирование на знание Закона об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, а также устное собеседование по четырем вопросам билета. При этом пожелания практикующих юристов учтены: перечень из 168 вопросов для подготовки был пересмотрен в пользу увеличения доли цивилистических дисциплин. Сегодня успешная сдача экзамена по стране составляет около 75 процентов. Для подготовки на сайте ФПА РФ доступен специальный тренажер, перечень вопросов размещен там же.

Для обеспечения максимальной прозрачности и справедливости экзамена вводятся обязательное аудио- и видеопротоколирование его устной части, а также, что немаловажно, процедура апелляционного обжалования результатов.

Финансовый вопрос также продуман: установлен единый рекомендательный максимальный размер обязательного отчисления на общие нужды за первый месяц членства в адвокатской палате с возможностью его снижения на местах. Продумываются возможность увеличения интенсивности работы квалификационных комиссий и совершенствование института стажировки.

Адвокатура заявляет о себе как о сложившейся современной корпорации. Сообщество живет насыщенной профессиональной жизнью: действуют стандарты оказания юридической помощи, система совершенствования профессионального мастерства, включающая вебинары, конференции, мастер-классы, издание корпоративных журналов и газет, книг и монографий. Важная составляющая – защита профессиональных прав адвокатов через специальные комиссии.

Мы готовы разделить с будущими коллегами свои ценности и вместе решать задачи повышения престижа профессии, основанной на принципах равноправия, профессионализма и соблюдения этических норм.

Источник: «Российская газета» – спецвыпуск: «Право» № 276 (9815).

Владимир Соломатин

Член Совета АП Республики Крым, председатель Совета молодых адвокатов АП Республики Крым

«Почему адвокатура?»

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Вопрос, поставленный в заголовке, в последние несколько месяцев активно обсуждается в профессиональном юридическом сообществе. Связано это с законопроектом Министерства юстиции Российской Федерации о профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры.

Продолжаются дискуссии, относительно реформы высказываются аргументы «за» и «против». Стоит отметить, что зачастую критика носит эмоциональный характер и не содержит конкретики. При чтении подобных комментариев моя убежденность в необходимости введения регулирования профессионального судебного представительства только окрепла. Полагаю, что не одинок в таком восприятии.

Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, выражая поддержку законопроекту, высказала замечания по некоторым его положениям. Помимо взаимодействия с Минюстом России, ФПА РФ и региональными адвокатскими палатами была организована деятельность, направленная на информирование профессионального сообщества и граждан о планируемых изменениях, их значении и смысле; созданы площадки для обсуждения законопроекта как в сети «Интернет», так и в формате живого общения на многочисленных встречах, форумах, круглых столах.

На мой взгляд, этими шагами отечественная адвокатура продемонстрировала свою зрелость, понимание ответственности перед обществом и государством, стремление найти и обеспечить баланс интересов адвокатского сообщества, государства и общества. В отличие от критиков законопроекта, адвокатура понимает необходимость и неизбежность грядущих изменений и видит свою задачу в том, чтобы облечь предлагаемую законодательную инициативу в формы, наиболее благоприятные для всех.

Я не вижу альтернативы адвокатуре как основе для реализации идеи профессионализации судебного представительства. Полагаю, что государство уже приняло принципиальное решение ввести регулирование рынка профессиональной юридической помощи, поэтому выбор стоит между «саморегулированием на базе адвокатуры» и «каким-то иным регулированием», а вариант «оставить все как есть и ничего не менять» не рассматривается.

В таком случае «на чаше весов», с одной стороны, адвокатура – давно существующая и лояльная к добросовестным профессиональным юристам саморегулируемая корпорация с глубокой историей и традициями, качественной и доступной системой повышения профессионального мастерства, насыщенной культурной жизнью, а с другой стороны – что-то новое, неизвестное и отличное от адвокатуры. Скорее всего, это «иное» вряд ли будет профессионально независимо, как адвокатура. В случае отказа от профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры саморегулирование в ином варианте, на мой взгляд, вряд ли состоится.

Независимость, которую адвокатское сообщество поддерживает на протяжении многих лет, возникла не на пустом месте. Адвокатура – это традиции, это история длиной более 160 лет, это фундамент, который не разрушили даже самые тяжелые времена. У любой новой структуры не будет такой сильной базы, как у адвокатуры, и даже самые лучшие умы и люди с самыми благими намерениями вряд ли смогут отстоять профессиональную независимость без опоры на адвокатскую корпорацию. Таким образом, представляется крайне недальновидным отказаться от возможности сохранить эту независимость, насколько это вообще возможно в текущей ситуации.

Более семи лет назад я стоял на профессиональном распутье – чувствовал, что готов к самостоятельной практике, но сомневался в выборе формы. Я не планировал осуществлять защиту по уголовным делам, поэтому острой необходимости в приобретении адвокатского статуса не было. Напротив, статус индивидуального предпринимателя представлялся более привлекательным: отсутствие необходимости сдачи квалификационного экзамена, ниже налоговая нагрузка, отсутствие контроля за моей профессиональной деятельностью.

Это был легкий путь. Но только на первый взгляд.

Изучив вопрос глубже, я понял, что наличие статуса адвоката предусматривает обязанность следовать высоким стандартам профессиональной деятельности. Это в полной мере касается и практики по гражданским делам. Такой подход я счел наиболее правильным и амбициозным, а сдача квалификационного экзамена в моем представлении служила подтверждением профессиональной состоятельности. Адвокатское удостоверение я видел манифестом вовне: «Я – профессионал!»

Убежден, что наличие диплома о высшем юридическом образовании еще не делает из юриста профессионала. Профессионализация – это процесс, связанный с получением опыта, причем не только в применении норм права, но и опыта общения, взаимодействия с доверителями. Как писал Федор Никифорович Плевако, «За адвокатом стоит человек со своей судьбой, со своими чаяниями, и этот человек взбирается на адвоката, ищет у него защиты, и очень страшно поскользнуться с такой ношей».

Адвокатура дает возможность пройти этот путь наиболее эффективно, всегда подскажет, направит, поможет. Свод этических правил и норм, выработанных адвокатурой за долгие годы обобщения и анализа практики, – это основа квалифицированной юридической помощи. Юрист должен не только быть образованным, но и соблюдать нормы профессиональной этики. Адвокатура все это обеспечивает и позволяет овладеть всеми необходимыми качествами.

Нет ни одной причины частнопрактикующим юристам не вступать в адвокатуру, если они честны с клиентами. Напротив, адвокатура защищает от нападок со стороны недобросовестных лиц. Для этого есть не только законодательная база – в ФПА РФ, но и в каждой региональной адвокатской палате созданы и функционируют органы по защите профессиональных прав адвокатов. Кроме того, большое внимание уделяется совершенствованию профессионального мастерства – так, в ФПА РФ реализуется система непрерывного повышения профессионального уровня, в том числе посредством вебинаров.

Таким образом, на вопрос «Почему адвокатура?» я ответил в тот момент, когда принял решение о вступлении в ряды адвокатов, и с того дня ни разу не пожалел о своем выборе.

В заключение добавлю, что независимо от результатов рассмотрения законопроекта практикующим юристам стоит внимательнее присмотреться к адвокатуре как к «точке сборки» профессиональных юристов, как к институту, которому доверяют государство и общество, как к наставнику, который поможет стать и оставаться профессионалом.

Мария Перепелица

Адвокат Волгоградской области

Адвокат – свободный профессионал

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Адвокатура как значимый социальный институт играет ключевую роль в правовой системе и гражданском обществе. Это независимое профессиональное сообщество, история которого насчитывает более 160 лет.

Развитие современной адвокатуры началось в 2002 г. с принятием Федерального закона № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», в соответствии с которым был установлен единый статус адвоката, созданы адвокатские палаты в каждом регионе страны, введен квалификационный экзамен для приобретения статуса адвоката, закреплены принципы законности, независимости, самоуправления, корпоративности и равноправия адвокатов. В таком формате адвокатура существует более 20 лет и доказала свою эффективность.

Выбор профессии – это всегда выбор своего места в мире. Стать адвокатом – означает не просто получить специальность в области юриспруденции, а вступить в особое профессиональное сообщество, взять на себя высокую миссию, открыть уникальные возможности для профессионального и личностного роста. Это путь, который сложно сравнить с другими. Быть членом адвокатского сообщества не только престижно, но и целесообразно для юриста, который решил связать профессиональную деятельность с судебным представительством.

Профессия адвоката – это в первую очередь служение: служение принципам справедливости, законности и защите прав человека. От качества работы адвоката зависит, в каком обществе мы будем жить завтра. Каждый из нас хочет жить в правовом обществе, и именно адвокаты зачастую совершают шаги и действия, способствующие совершенствованию правовых институтов.

Юридическая практика – это поиск решений, поскольку каждое дело уникально и нередко представляет собой сложную «головоломку». Необходимо анализировать огромные объемы информации, находить «слабые места» в позиции оппонента, строить убедительные правовые конструкции. Это постоянная тренировка для ума.

Юридическая практика предусматривает непрерывное обучение: законодательство динамично меняется и совершенствуется, появляются новые правовые позиции высших судов. Быть адвокатом – значит быть в состоянии перманентного обучения. Это держит в тонусе, не дает останавливаться в развитии, требует гибкости мышления.

Адвокат – свободный профессионал. В отличие от корпоративного юриста он сам выстраивает свою практику, выбирает специализацию или направления деятельности, что дает огромную степень свободы в принятии решений и планировании жизни.

Успешная адвокатская практика открывает отличные финансовые возможности, а доход адвоката напрямую зависит от приложенных усилий и квалификации.

Статус адвоката признается как обществом, так и государством. Для граждан он служит гарантией оказания квалифицированной юридической помощи, соблюдения профессиональных этических норм и конфиденциальности. Это прочный фундамент для построения фидуциарных отношений с доверителями. Считаю, что большее доверие к адвокатам со стороны граждан и юридических лиц обоснованно, поскольку наличие адвокатского статуса гарантирует, что его обладатель имеет высшее юридическое образование и опыт в юриспруденции (как минимум два года), а успешно сданный квалификационный экзамен подтверждает уровень образования, знаний и готовности специалиста к профессиональной защите прав и законных интересов доверителя.

Кроме того, законом гарантирована неприкосновенность адвокатской тайны –адвокат не может быть допрошен по обстоятельствам, которые стали ему известны в ходе выполнения профессиональных обязанностей. Это мощный инструмент защиты прав как доверителя, так и адвоката.

Важное преимущество адвоката перед частнопрактикующим или корпоративным юристом – принадлежность к адвокатскому сообществу: адвокат является частью сплоченной корпорации с богатыми традициями и культурой взаимопомощи.

Сообщество предоставляет неоценимые ресурсы профессиональной поддержки.

Во-первых, обмен опытом: конференции, семинары, неформальные встречи, где можно посоветоваться с более опытными коллегами. Например, Федеральная палата адвокатов РФ регулярно проводит вебинары для адвокатов по совершенствованию профессионального мастерства с последующей выдачей соответствующих сертификатов.

Во-вторых, защита и поддержка: органы адвокатского самоуправления оказывают помощь адвокатам в случае нарушения их профессиональных прав или необоснованных к ним претензий.

В-третьих, адвокатская корпорация самостоятельно регулирует вопросы профессиональной этики, поддерживая высокие стандарты и применяя меры дисциплинарного воздействия к тем, кто их нарушает.

В-четвертых, сообщество – лучшая площадка для нетворкинга. Знакомства с коллегами из других регионов или имеющих иную специализацию зачастую приводят к совместным проектам и взаимным рекомендациям доверителей.

Профессия адвоката невероятно многогранна – можно выбрать именно то направление, которое по душе, – например, быть «универсалом» или иметь узкую специализацию.

Быть адвокатом – значит владеть знаниями и навыками, которые дают реальную возможность помогать людям. Это профессия, требующая огромной ответственности, выдержки и силы духа. Принадлежность к адвокатскому сообществу превращает эту сложную и интересную дорогу в путь, где всегда можно получить поддержку, ощущая сопричастность к важному институту гражданского общества, без которого невозможно правовое государство.

Ростислав Хмыров

Член комиссии Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации по защите прав адвокатов, вице-президент АП Краснодарского края, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края

Именно адвокатура обладает публично-правовым механизмом, гарантирующим стандарт качества квалифицированной юридической помощи

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

С интересом слежу за дискуссией, посвященной профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры.

Многие коллеги делятся доводами относительно того, почему, по их мнению, профессионализация судебного представительства в России необходима.

Безусловно, разделяя мнение соратников о целесообразности профессионализации судебного представительства на основе института адвокатуры, поделюсь собственными идеями.

Большой интерес вызвала новость, опубликованная на сайте «АГ» 24 октября, «Президент ФПА прокомментировала риски, с которыми связывают реформу судебного представительства». Публикация привлекла внимание не только высокой риторикой и убедительной аргументацией, представленной президентом ФПА РФ Светланой Володиной, но и остротой поднятой дискуссии, отражающей ключевые противоречия на пути профессионализации судебного представительства.

Судья Верховного Суда РФ Татьяна Вавилычева, выражая мнение коллег, поддерживающих идею профессионализации судебного представительства, обратила внимание на ряд рисков. В качестве ключевого среди них, на мой взгляд, было названо возможное ограничение права граждан на выбор представителя, которое, по мнению Т. Вавилычевой, может повлечь ограничение конституционного права на доступ к правосудию.

В связи с этим возникли собственные соображения.

В первую очередь позволю себе заметить, что, выражая заботу о гражданах, защищая их конституционное право на доступ к правосудию, представляется не менее – а, возможно, более – важным со стороны государства обеспечить реализацию другого фундаментального права, также провозглашенного Конституцией РФ, – права каждого на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48).

По сути, эти два конституционных права находятся в неразрывной диалектической связи. Более того, право на квалифицированную юридическую помощь первостепенно, и вот почему.

Несмотря на то что законодательство не содержит легального определения квалифицированной юридической помощи, его можно вывести, обратившись к ст. 1 Закона об адвокатуре, содержащей понятие адвокатской деятельности: «Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, физическим и юридическим лицам (далее – доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию (здесь и далее выделено мной. – Р.Х.)».

Таким образом, законодатель прямо увязал понятие квалифицированной юридической помощи с профессиональной деятельностью адвоката, делегировав адвокатскому сообществу функцию по установлению и поддержанию соответствующих стандартов. Это не означает, что юристы, не имеющие адвокатского статуса, не могут оказывать качественные юридические услуги, однако именно адвокатура обладает публично-правовым механизмом, гарантирующим этот стандарт, который заключается не только в жестком (регламентированном Законом об адвокатуре) отборе лиц, претендующих на приобретение статуса адвоката, но и в последующем дисциплинарном контроле, обусловленном недопустимостью нарушения требований Закона об адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, а также решений, принимаемых органами адвокатского самоуправления.

Следовательно, обеспечение права на квалифицированную юридическую помощь невозможно без создания системы, гарантирующей этот стандарт качества. Профессионализация судебного представительства на основе адвокатуры предусматривает создание такой системы. В противном случае право, закрепленное в ст. 48 Конституции, рискует остаться декларацией, а его реализация будет зависеть от доброй воли и личных качеств многочисленных участников неурегулированного рынка, что, по сути, является правовым нигилизмом.

Стоит также отметить, что ст. 1 Закона об адвокатуре содержит не только определение адвокатской деятельности, но и ее цель. Цель адвокатской деятельности заключается в том числе в обеспечении доступа доверителей адвоката к правосудию.

Таким образом, законодатель указал, что полноценный доступ к правосудию не может быть обеспечен без гарантий получения квалифицированной юридической помощи. Профессионализация судебного представительства через адвокатуру – не два разнонаправленных процесса, а единый механизм реализации обоих конституционных прав в их системной связи. В связи с этим аргумент противников реформы об ограничении свободы выбора представителя теряет убедительность при столкновении с императивной конституционной обязанностью государства гарантировать не просто юридическую, а именно квалифицированную юридическую помощь. Выбор должен осуществляться в правовом поле, где гарантирован минимальный стандарт качества юридической помощи, а не в условиях «дикого» рынка, когда гражданин несет все риски встречи с недобросовестным или некомпетентным исполнителем.

Кроме того, невозможно утверждать о полноценном доступе к правосудию, когда гражданин, полагаясь на недобросовестного или некомпетентного представителя, в связи с юридической безграмотностью последнего проигрывает дело в суде первой инстанции и вынужден годами восстанавливать свои права в вышестоящих судебных инстанциях.

Сложившаяся ситуация на рынке юридических услуг, при которой судебное представительство де-факто является открытым для лиц без подтвержденной квалификации и в отсутствие какого-либо профессионального контроля, создает иллюзию выбора, но отнюдь не гарантирует качество. Государство, допуская такой правовой вакуум, по сути, перекладывает бремя ответственности за квалификацию представителя на доверителя, который, не будучи юристом, заведомо не обладает инструментами для такой оценки.

Таким образом, профессионализация судебного представительства на основе адвокатуры – это не ограничение права выбора, а его цивилизованное сужение до рамок, гарантирующих минимальный стандарт качества. Это переход от стихийного и зачастую опасного «рынка юридических услуг» к структурированному сообществу специалистов, несущих солидарную профессиональную ответственность и оказывающих квалифицированную юридическую помощь. Выбор между «адвокатом Ивановым» и «адвокатом Петровым», оба из которых соответствуют строгим критериям допуска к профессии и находятся в поле дисциплинарного контроля региональных адвокатских палат, является куда более осознанным и защищенным, чем гипотетический выбор между адвокатом и лицом, чья компетентность и добросовестность ничем не подтверждены и не гарантированы.

Следовательно, истинная забота о праве на доступ к правосудию должна начинаться с создания надежных гарантий того, что на этом пути гражданина будет сопровождать не случайный попутчик, а профессиональный проводник, – в этом и заключается основная цель обсуждаемой реформы.

Никита Тарасов

Заместитель председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Санкт-Петербурга, полномочный представитель АП Санкт-Петербурга по защите профессиональных прав адвокатов, сопредседатель Комиссии по культурно-массовой и спортивной работе АП Санкт-Петербурга, старший преподаватель кафедры теории и истории права и государства ЮФ НИУ ВШЭ–Санкт-Петербург

Решение проблемы профессионализации судебного представительства назрело

В июле 2025 г. был опубликован законопроект, разработанный Минюстом России, «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которому предполагается профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры.

Безусловно, решение проблемы профессионализации судебного представительства давно назрело.

Конституция РФ (ст. 48) гарантирует каждому право на получение квалифицированной юридической помощи. Однако, к сожалению, не всякую предлагаемую в настоящее время юридическую помощь можно отнести к квалифицированной.

Несмотря на звучавшие ранее рассуждения на тему документального закрепления критериев качества юридических услуг¹ как варианта решения проблемы, представляется, что законодатель давно обозначил способ ликвидации рисков, связанных с непрофессиональным представительством, установив серьезные требования к оказанию квалифицированной юридической помощи адвокатами.

Более того, если для многих зарубежных коллег очевидно, что интересы в суде должен представлять именно адвокат, то российское законодательство долгое время оставалось в этом плане либеральным: так, до принятия КАС РФ ни один процессуальный кодекс, по сути, не предусматривал квалификационных требований к судебному представителю. Кроме того, до недавних пор представителем в суде мог быть гражданин, не только не являющийся юристом, но даже не имеющий общего среднего образования.

Результатом этого пробела в правовом регулировании являются случаи составления процессуальных документов – неграмотных не только с точки зрения процессуального законодательства, но и русского языка (автору этих строк в свое время довелось встречать в одном деле документ, поименованный его составителем, оказывавшим «юридическую помощь», «ходательство»).

Вплоть до 16 июля 2004 г. действовала норма ч. 5 ст. 55 АПК РФ об адвокатах как единственно возможных «сторонних» (наряду с руководителями организаций по должности и лицами, состоявшими в штате указанных организаций) представителях сторон в арбитражном процессе (впоследствии она, к сожалению, была признана Конституционным Судом РФ не соответствующей Основному Закону (Постановление от 16 июля 2004 г. № 15-П)).

С тех пор в профессиональном сообществе укрепилось понимание того, что на рынке юридических услуг нужно «навести порядок».

Государственной программой Российской Федерации «Юстиция», утвержденной Постановлением Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 312, закреплено: «Одним из основных гарантов реализации конституционных прав граждан на получение квалифицированной юридической помощи и на судебную защиту является институт адвокатуры, который обеспечивает доступ граждан и юридических лиц к правосудию и непосредственно связан с публично-правовыми функциями, прежде всего через судебное представительство». Предполагался переходный период, в течение которого частнопрактикующие юристы смогли бы присоединиться к адвокатской корпорации на льготных условиях (по сути, сдав экзамен на знание законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, истории адвокатуры и Кодекса профессиональной этики адвоката).

В 2015 г. законодатель сделал серьезный шаг в этом направлении, включив в ч. 1 ст. 55 КАС РФ требование о высшем юридическом образовании представителя по административным делам.

В 2018 г. последовали изменения в ГПК РФ (ч. 2 ст. 49), согласно которым представителями в суде – за исключением дел, рассматриваемых мировыми судьями и районными судами, – могут выступать адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица, имеющие высшее юридическое образование либо ученую степень по юридической специальности.

В 2023 г. в рамках XI ПМЮФ возникла дискуссия о профессионализации судебного представительства, в ходе которой высказывались предложения о введении этических стандартов для частнопрактикующих юристов и системы аттестации – сдачи специального квалификационного экзамена на право осуществлять судебное представительство. Но президент Федеральной палаты адвокатов РФ Светлана Володина предложила вместо создания «параллельной адвокатуры» всем, кто желает соответствовать высоким этическим стандартам, присоединиться к адвокатской корпорации. Министр юстиции РФ Константин Чуйченко также высказал мнение, что судебными представителями должны быть адвокаты, поскольку судебное представительство – часть правосудия, а в этой сфере должны работать только профессионалы. При этом министр отметил, что из общего правила о том, что судебными представителями должны быть адвокаты, необходимы исключения – в частности, в отношении штатных юристов организаций.

Согласно результатам опроса, который в августе–сентябре 2025 г. провела ФПА РФ, 77,4% респондентов (адвокаты, помощники и стажеры адвокатов) поддержали принятие поправок о профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры. Таким образом, можно констатировать, что в целом профессиональное сообщество поддерживает данную инициативу.

Однако определенные опасения вызывает предлагаемый абсолютный запрет на приобретение статуса адвоката лицом, когда-либо имевшим судимость за совершение особо тяжкого или тяжкого преступления. На слуху случаи привлечения адвокатов к уголовной ответственности по так называемым гонорарным делам². Представляется, что если коллегам, обвиняемым в подобного рода деяниях, не удастся отстоять свою невиновность, это может навсегда закрыть им путь в профессию. В связи с этим полагаю, что действующее ограничение на принятие в состав корпорации лиц, имеющих неснятую или непогашенную судимость за совершение умышленного преступления, является достаточным.

На мой взгляд, предлагаемое расширение контрольных полномочий органов юстиции по внесению представлений об отмене решения квалификационной комиссии адвокатской палаты о присвоении или об отказе в присвоении претенденту статуса адвоката и о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката или об отказе в применении к нему мер дисциплинарной ответственности (равно как и предлагаемое право федерального органа юстиции обжалования в суд решения ФПА РФ по соответствующему представлению и инициированию прекращения полномочий президента адвокатской палаты субъекта РФ) несет риск понижения уровня независимости корпорации. Надеюсь, после доработки данные положения будут исключены из законопроекта.

Факт выдвижения Министерством юстиции РФ соответствующей инициативы и желание услышать адвокатуру не могут не радовать профессиональное сообщество.

В заключение добавлю, что планируемая реформа не коснется представительства в суде по делам об административных правонарушениях и гражданских делам, рассматриваемым мировыми судьями, а следовательно, о полной профессионализации судебного представительства говорить пока рано.

Принятие подготовленного Минюстом России законопроекта станет только первым шагом на пути к этому.

Также надеюсь, что реформа судебного представительства на базе адвокатуры не будет приостановлена или отложена «до лучших времен», как это случилось при реализации государственной программы «Юстиция». Ведь оппоненты профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры не теряют времени и предпринимают соответствующие шаги.

¹ См., в частности, материалы дискуссии «Стандартизация качества консалтинга» на сайте «АГ».

² См., например, материалы дискуссии «Уголовное преследование адвокатов Дины Кибец и Александра Сливко» на сайте «АГ».

Марина Артякова

Член АП Московской области, Подольская коллегия адвокатов «Сед Лекс»

Я горжусь тем, что связала жизнь с адвокатским сообществом

Мой путь в профессию юриста начался в 2007 г., я тогда работала помощником судьи городского суда. Адвокаты вызывали у меня восторг и восхищение.

Поработав в судебной системе, устроилась помощником адвоката Р.О. Логвинчука, опыт и мудрость которого служили для меня идеалом. Роман Олегович всегда поддерживал меня, помогал и однажды сказал: «Иди сдавай экзамен».

Было непросто, но на то он и квалификационный экзамен на приобретение статуса адвоката – пришлось проработать огромный пласт вопросов, в том числе по истории и уголовному праву, которым я никогда не занималась и знала лишь в рамках вузовской подготовки.

Когда в 2019 г. я сдала экзамен, счастью не было предела. Я горжусь тем, что связала жизнь с адвокатским сообществом. Сейчас я веду практику в дружной команде профессионалов с замечательным, мудрым руководителем С. Н. Мугалимовым. Для меня адвокатура больше чем профессия – она стала смыслом жизни.

В адвокатской коллегии меня, начинающую профессиональный путь, приняли радушно, помогали во всем, я быстро влилась в коллектив и получила ответы на все вопросы. Теперь я являюсь наставником для вновь прибывших в коллегию адвокатов. Наша коллегия будет рада видеть в своих рядах юристов, получивших адвокатский статус и специализирующихся в различных отраслях права, в том числе узких. Квалификационный экзамен не так страшен, как может показаться, – стоит только получше подготовиться, и все получится. Билеты содержат вопросы по всем отраслям права; в ходе экзамена можно пользоваться кодексами, законами. Квалификационная комиссия адвокатской палаты действует объективно и справедливо. Экзамен – это фильтр, который лишь подтвердит профессионализм юриста. Кроме того, в АП Московской области проводятся лекции для стажеров для подготовки к сдаче квалификационного экзамена, а на сайте Федеральной палаты адвокатов РФ опубликован тренажер для тестирования.

Не могу не отметить плюсы профессии адвоката.

Во-первых, только при обращении к адвокату действует адвокатская тайна – это правовая гарантия, что доверитель может говорить откровенно.

Во-вторых, возможность запрашивать информацию посредством направления адвокатского запроса. Адвокат может самостоятельно собрать необходимые доказательства еще до направления иска в суд, что поможет в формировании позиции по делу доверителя.

В-третьих, адвокат вправе представлять интересы доверителя на основании ордера, без получения доверенности.

В-четвертых, адвокаты постоянно совершенствуют профессиональное мастерство. Большую помощь в этом оказывают ФПА РФ и региональные адвокатские палаты, проводя бесплатные семинары, вебинары, конференции.

Критики реформы судебного представительства на базе адвокатуры приводят аргумент о том, что юридическая помощь с принятием законопроекта, разработанного Минюстом России, якобы станет дороже. Однако отмечу, что многие адвокаты оказывают юридическую помощь бесплатно отдельным категориям граждан, предусмотренным Законом о бесплатной юридической помощи, а также ведут проекты pro bono. Лично я много помогаю гражданам pro bono. Кроме того, я руковожу общественной приемной Уполномоченного по защите прав предпринимателей по Московской области в г. о. Подольск. Основной целью работы общественной приемной регионального бизнес-омбудсмена является правовая поддержка субъектов малого и среднего предпринимательства. В мои задачи входит юридическое консультирование предпринимателей, и такую возможность мне дала адвокатура – мои знания не раз помогали в решении сложных правовых вопросов.

Для того чтобы овладеть знаниями и навыками в урегулировании конфликтов, в том числе в досудебном порядке, а также искусством переговоров, я прошла обучение и стала профессиональным медиатором. Кроме того, согласно Кодексу профессиональной этики адвоката (п. 2 ст. 7) предупреждение судебных споров является составной частью квалифицированной юридической помощи, поэтому адвокат должен заботиться об устранении всего, что препятствует заключению мирового соглашения. Практика показывает, что частнопрактикующие юристы реже готовы к переговорам и мирному урегулированию споров.

В заключение добавлю, что адвокатское сообщество очень дружное. Адвокаты умеют не только много и плодотворно работать, но и хорошо отдыхать – например, мы участвуем, а также сами организуем различного рода мероприятия – как образовательные, так и развлекательные, – которые помогают адвокатам сплотиться, обзавестись новыми знакомствами, обменяться профессиональным опытом. АП Московской области и Совет молодых адвокатов Московской области регулярно проводят спортивные мероприятия – в частности, по футболу, волейболу, боулингу, бильярду, сплавам на сапах. Также часто проходят образовательные семинары, круглые столы, лекции. Я лично принимаю участие во многих мероприятиях. Кроме того, ФПА РФ и АП Московской области всегда отмечают адвокатов за профессиональное мастерство при защите прав и законных интересов граждан, за вклад в оказание квалифицированной юридической помощи населению, награждая грамотами и благодарностями, что также мотивирует продолжать работать безупречно.

Эрдем Бадмаев

Заслуженный юрист Республики Калмыкия, член Адвокатской палаты города Москвы, КА г. Москвы «Комаев и партнеры»

Законопроект Минюста России позволит укрепить систему судебной защиты прав граждан

В продолжение дискуссии на тему развития и совершенствования института представителей участников гражданского, арбитражного и административного процессов в России предлагаю обратить внимание на следующие аспекты.

С позиции верификации конституционного баланса публичных и частных интересов, полагаю, не возникает противоречий, связанных с профессионализаций судебного представительства на основе адвокатуры, поскольку гарантия права каждого на получение квалифицированной юридической помощи закреплена в Конституции РФ. Кроме того, ч. 1 ст. 48 Основного Закона предусматривает бесплатное получение квалифицированной юридической помощи в случаях, формах и порядке, определенных Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 324-ФЗ «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации» и законами субъектов РФ. 

В связи с этим опасения противников реформы в контексте якобы ущемления прав граждан на судебную защиту и получение квалифицированной юридической помощи представляются неаргументированными, поскольку права и законные интересы льготных и социально уязвимых категорий граждан многие годы получают защиту в рамках государственной и негосударственной систем оказания БЮП как в досудебной, так и в судебной стадиях разрешения спорных ситуаций.

Относительно рисков нарушения ч. 1 ст. 37 Конституции о свободе труда, праве каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию представляется, что указанная правовая норма не относится к специальным (процессуальным) и прикладным вопросам юридической допустимости участия адвокатов в качестве судебных представителей, за некоторыми исключениями¹. Такой вывод напрашивается, исходя из сопоставления ч. 1 с ч. 2–5 ст. 37 Основного Закона, содержащими институциональные гарантии возможностей и перспектив личностного интеллектуального, физического, экономического и социального развития и самосовершенствования человека, общества и государства.

Особую актуальность идеи наделения адвокатов дополнительными процессуальными полномочиями подтверждает развитие правоприменительной практики по вопросу возмещения судебных расходов на оплату услуг представителей. Количество соответствующих судебных постановлений демонстрирует взаимосвязь утвержденных адвокатскими палатами субъектов РФ рекомендаций по определению размеров вознаграждения за юридическую помощь, оказываемую адвокатами по гражданским, административным и арбитражным делам, с размерами сумм, присуждаемых в качестве возмещения расходов на оплату услуг представителей стороны, в чью пользу вынесено решение суда² (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», п. 11 Обзора судебной практики ВС № 1 (2023), утвержденного Президиумом ВС 26 апреля 2023 г.).

Отличительной особенностью деятельности юристов, не имеющих адвокатского статуса, практикующих в качестве судебных представителей, является отсутствие законодательного и внутрикорпоративного регулирования вопросов соблюдения этических норм, правил и требований. При этом в РФ существуют Кодекс судейской этики, Кодекс этики прокурорского работника Российской Федерации, Кодекс этики и служебного поведения сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, Кодекс этики и служебного поведения федеральных государственных служащих Следственного комитета Российской Федерации и, наконец, Кодекс профессиональной этики адвоката. Приведенная регламентация этических начал в профессиональной деятельности наглядно отражает логическое и рациональное претворение в жизнь понятия юридической этики. 

Таким образом, разработанный Минюстом России законопроект, предусматривающий профессионализацию судебного представительства на основе адвокатуры, позволит укрепить систему судебной защиты прав граждан, а также закрепить квалифицированную юридическую помощь как надежную и эффективную «экосистему».

¹ Разработанным Минюстом России законопроектом о внесении изменений в Закон об адвокатуре и ряд процессуальных кодексов предусмотрено также сохранение права граждан представлять свои интересы лично. Изменения также не затронут близких родственников граждан, сотрудников государственных юридических бюро, штатных юристов организаций, арбитражных управляющих, патентных поверенных и ряд иных субъектов, чья деятельность регулируется специальным законодательством. Кроме того, изменения не будут распространяться на споры, рассматриваемые мировыми судьями, и дела об административных правонарушениях (Прим. редакции «АГ»).

² Например, в случае участия адвоката в судебном процессе в качестве представителя выигравшей стороны размер присужденных к взысканию судебных расходов по гражданскому делу в суде первой инстанции определяется в диапазоне, близком к рекомендациям, и может достигать 100 тыс. руб., тогда как судебные расходы на представителя, не имеющего статуса адвоката, как правило, варьируются в диапазоне от 20 тыс. до 40 тыс. руб.

Игорь Баранов

Член АП города Москвы, Управляющий партнер Московской коллегии адвокатов «BRAVIS», эксперт Национального антикоррупционного комитета, Преподаватель Академии информационных систем (АИС)

Профессионализация судебного представительства на основе адвокатуры означает для гражданина переход от риска к предсказуемому результату

Вопрос о необходимости профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры поднимался в экспертном сообществе задолго до принятия в 2002 г. Закона об адвокатуре.

За минувшие два десятилетия в сфере оказания юридических услуг сформировался обширный теневой рынок, масштабы и негативное влияние которого достигли критической отметки, требующей реагирования. Проблема приобрела особую остроту в связи с массовым характером некачественных услуг, когда лица без надлежащей квалификации являются судебными представителями гражданам по делам, затрагивающим их права и жизненно важные интересы. Это подчеркивает объективную необходимость принятия законопроекта, разработанного Министерством юстиции РФ.

В настоящее время гражданин, выбирающий представителя для судебного спора, нередко действует в условиях «лотереи»: он не может быть уверен в квалификации частнопрактикующего юриста, его специализации и добросовестности. Таким образом, профессионализация судебного представительства на основе адвокатуры означает для гражданина переход от риска к предсказуемому результату.

В качестве конкретного примера первый вице-президент ФПА РФ Михаил Толчеев приводил ситуацию, когда частнопрактикующий юрист представлял в одном деле и истца, и ответчика, что для адвоката являлось бы вопиющим нарушением. При этом первый вице-президент ФПА подчеркивал, что реформа под эгидой адвокатуры призвана искоренить такие ситуации, тем самым защищая гражданина от конфликта интересов его представителя.

В отличие от адвокатов, частнопрактикующие юристы не несут строгой дисциплинарной ответственности за разглашение конфиденциальной информации, что создает реальную угрозу для доверителей. Например, получив доступ к коммерческой тайне, персональным данным или деликатным обстоятельствам частной жизни, такой юрист может использовать эти сведения в корыстных целях – передать конкурентам, оказать давление на клиента. Особенно опасны ситуации, когда юрист консультирует обе конфликтующие стороны: он становится обладателем полной картины событий, но не обязан хранить секреты одной стороны от другой. Отсутствие дисциплинарного контроля и профессиональной ответственности превращает утечку информации в безнаказанное деяние, при этом гражданин не только оказывается проигравшей по делу стороной, но и теряет контроль над личной информацией, а значит – над своей репутацией, бизнесом и будущим.

Считаю, что эффективное правосудие невозможно без профессионального участия всех сторон процесса. Когда все стороны будут представлены профессионалами, это укрепит доверие к системе правосудия.

Опасения резкого роста стоимости юридической помощи в случае принятия законопроекта представляются преувеличенными – речь идет скорее об исчезновении демпинговых предложений, за которыми, как правило, стоят недобросовестные исполнители.

Что касается доступности квалифицированной юридической помощи, то развитие системы БЮП и распределение нагрузки между региональными адвокатскими палатами позволят сохранить баланс.

Кроме того, предусмотренный законопроектом двухлетний переходный период даст возможность опытным юристам адаптироваться к новым требованиям и подготовиться к сдаче квалификационного экзамена на приобретение адвокатского статуса.

Главный бенефициар реформы – гражданин, который получит гарантию качественного представительства в суде.

Убежден, что реализация законопроекта принесет исключительно позитивные изменения. Во-первых, право на выбор судебного представителя будет подразумевать поиск среди компетентных профессионалов. Во-вторых, аргумент о росте стоимости юридических услуг не учитывает ключевой экономический фактор – устранение недобросовестных исполнителей.

Реальными последствиями реформы станут создание цивилизованного рынка юридической помощи, ее гарантированное качество и укрепление доверия к правосудию.

Рауф Мамедзаде

Член АП Красноярского края

У инициативы есть ряд весомых преимуществ

Идея введения профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры российским юридическим сообществом обсуждается давно. У данной инициативы есть ряд весомых преимуществ – она направлена в первую очередь на защиту прав граждан и повышение стандартов юридической помощи. Суть предлагаемой реформы заключается в закреплении права представлять интересы граждан или юридических лиц в судах за адвокатами¹ – специалистами, обладающими подтвержденной квалификацией, подчиняющимися Кодексу профессиональной этики адвоката и дисциплинарному контролю со стороны адвокатского сообщества.

Введение профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры – важный шаг в развитии правовой системы России в направлении укрепления гарантий для граждан и повышения стандартов юридической помощи. Основная цель реформы – обеспечить доступ к квалифицированной правовой помощи путем унификации требований к судебным представителям.

Одним из ключевых преимуществ предлагаемых изменений является создание единого профессионального стандарта. Адвокатский статус требует подтверждения квалификации посредством представления документа о наличии у претендента высшего юридического образования, прохождения им стажировки и сдачи квалификационного экзамена. Такой подход способствует повышению общего уровня качества юридической помощи и обеспечивает дополнительную защиту прав и законных интересов граждан и юрлиц. Указанные требования «отсеют» неподготовленных исполнителей и помогут защитить доверителей от ошибок и мошенничества.

Кроме того, адвокатский статус обязывает соблюдать нормы Кодекса профессиональной этики адвоката, а также предусматривает дисциплинарный контроль со стороны органов адвокатского самоуправления. В случае претензий к работе адвоката доверители вправе обратиться с жалобой в адвокатскую палату, членом которой состоит данный адвокат, и, если квалификационная комиссия и совет палаты по итогам дисциплинарного производства придут к заключению, что адвокат действовал недобросовестно, это влечет применение мер дисциплинарной ответственности вплоть до прекращения статуса. Данная процедура является эффективным механизмом обратной связи для доверителей и повышает стандарты ответственности в сфере юридической практики.

Предлагаемые изменения также будут способствовать оптимизации юридического рынка. Установление единых правил создает предсказуемые условия для профессиональной деятельности, а также открывает возможности для развития института адвокатуры как независимого элемента гражданского общества, способного эффективно защищать права граждан.

Законопроектом предусмотрены переходные периоды, позволяющие смягчить возможные адаптационные сложности. Такой взвешенный подход способствует плавному переходу к новой системе регулирования.

Для максимальной эффективности реформы, на мой взгляд, важна синхронная работа по модернизации законодательства об адвокатуре. Совершенствование норм, регулирующих организационные и финансовые аспекты профессиональной деятельности, будет способствовать успешной реализации потенциала предлагаемых изменений.

Представляется, что в перспективе данная инициатива может стать основой для дальнейшего развития юридической профессии в России, способствующей укреплению доверия к правовым институтам и обеспечению надежной защиты прав граждан.

1 Разработанным Минюстом России законопроектом о внесении изменений в Закон об адвокатуре и ряд процессуальных кодексов предусмотрено также сохранение права граждан представлять свои интересы лично. Изменения также не затронут близких родственников граждан, сотрудников государственных юридических бюро, штатных юристов организаций, арбитражных управляющих, патентных поверенных и ряд иных субъектов, чья деятельность регулируется специальным законодательством. Кроме того, изменения не будут распространяться на споры, рассматриваемые мировыми судьями, и дела об административных правонарушениях (Прим. редакции «АГ»).

Олег Баулин

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, президент Адвокатской палаты Воронежской области

Не стоит придумывать аргументацию, не имеющую отношения к реальности

Неожиданным для адвокатуры – и по содержанию, и самим фактом появления – стало новое основание критики законопроекта Минюста России, предусматривающего профессионализацию судебного представительства на основе адвокатуры. Речь идет о неоднократно повторенном утверждении, что якобы «адвокатура в социальной сфере не работает».

Ранее высказанные аргументы противников реформы тоже продолжают звучать. По-прежнему говорится о «негативном характере адвокатской монополии». Между тем использование понятия «монополия» в данном случае неправомерно, поскольку монополия не предполагается – речь идет о публичной системе допуска к судебному представительству, по своему назначению и причинам формирования схожей с правилами допуска, например, к образовательной деятельности, управлению транспортными средствами и т.д.

Как правило, упоминаются проблемы, которые, по мнению противников реформы, возникнут в части доступности юридической помощи для населения в отдаленных районах страны. При этом никто из критиков не упоминает об очевидных и лежащих на поверхности фактах – в частности, о том, что адвокаты осуществляют уголовную защиту по назначению органов следствия и судов на всей территории РФ, в каждом районе каждого субъекта Федерации. Адвокаты в малонаселенных, отдаленных сельских районах имеются обязательно и оказывают жителям все виды квалифицированной юридической помощи. А вот частнопрактикующие юристы в удаленных местностях зачастую отсутствуют.

Неожиданный на фоне устоявшейся аргументации противников профессионализации судебного представительства тезис «адвокатуры в социальной сфере нет» полностью опровергается статистическими данными об оказании адвокатами бесплатной юридической помощи – как в рамках государственной системы бесплатной юридической помощи, так и на основе pro bono. В частности, в государственной системе БЮП в 2024 г. участвовали более 10 тыс. адвокатов, ими выполнено 136 тыс. поручений.

С момента начала специальной военной операции адвокатура выполнила (и продолжает выполнять) большой объем юридической работы по оказанию помощи беженцам и лицам, вынужденно покинувшим места проживания. Адвокаты работали по собственной инициативе pro bono во всех пунктах временного размещения: консультировали по вопросам социальных льгот, трудоустройства, восстановления документов, регистрации транспортных средств и многим другим. Изменения в законодательстве, относящие этот вид юридической работы к государственной системе БЮП, подготовлены, но у адвокатуры уже сейчас в этой области заметная и значительная история – оказание помощи в рамках pro bono.

Один из приоритетов адвокатуры – помощь участникам СВО и членам их семей, в том числе во взаимодействии с фондом «Защитники Отечества» и Комитетом семей защитников Отечества. В 2024 г. свыше 8 тыс. участников специальной военной операции и более 10 тыс. членов их семей получили правовую поддержку адвокатов по различным вопросам. Работа велась не только в фонде – например, непосредственно в адвокатских палатах юридическую помощь получили свыше 10 тыс. человек.

Адвокатурой системно реализуются постоянные и разовые проекты по оказанию бесплатной юридической помощи. Так, в рамках pro bono помощь адвокатов в 2024 г. получили более 10 тыс. человек.

Эффективны и всегда привлекают граждан дни бесплатной юридической помощи – Всероссийские дни «Адвокаты – гражданам», проводимые 31 мая и 3 декабря каждого года, Всероссийский день правовой помощи детям (20 ноября), недели правовой помощи, организуемые в связи с Днем семьи, любви и верности.

Постоянное консультирование и оказание других видов правовой помощи гражданам осуществляются во взаимодействии с политической партией «Единая Россия» на ее площадках.

Специализированная и постоянная юридическая помощь оказывалась пострадавшим в «Крокус Сити Холле» адвокатами группы ФПА РФ по оказанию бесплатной юридической помощи пострадавшим (Центр помощи). Адвокат Ирина Фаст, руководитель Центра помощи, рассказывала об этом: «Мы получили более 300 очных обращений, по которым помогли всем. Более 4,3 тыс. человек посетили наш портал помощи, где размещены все инструкции, образцы документов, адреса и телефоны организаций – куда обращаться, как взаимодействовать со следственной группой. Но общее количество людей тоже невозможно подсчитать».

Адвокатура реализует проекты по оказанию специализированной правовой помощи различным категориям граждан. Например, адвокатские палаты, региональные советы молодых адвокатов совместно с кризисными центрами оказывают правовую поддержку женщинам, оказавшимся в сложном конфликтном положении. Например, в рамках общей программы сотрудничества воронежские адвокаты ведут активное взаимодействие с АНО Кризисный центр «Право голоса» на безвозмездной основе с момента его учреждения в июне 2024 г. Центр специализируется на оказании психологической и правовой помощи женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Задачей центров является оперативная, а затем и постоянная поддержка пострадавших от домашнего насилия.

Взаимодействие между кризисными центрами и адвокатами осуществляется по наиболее сложным вопросам, требующим оказания квалифицированной юридической помощи. В первую очередь адвокаты принимают участие в уголовных делах в качестве представителей потерпевших, здоровью которых был причинен вред различной степени тяжести. По гражданским делам осуществляются судебное представительство и правовое консультирование – в частности, по спорам о лишении родительских прав, взыскании имущественного ущерба, компенсации морального вреда. Частыми являются обращения женщин с детьми, поэтому юридическое сопровождение со стороны адвокатов направлено в том числе на защиту прав детей и периодически осуществляется во взаимодействии с уполномоченными по правам ребенка.

Во всем перечисленном и многом другом – только добрая воля и сострадание и ни капли «юридического бизнеса».

Сложно воздержаться от иронии по поводу тезиса об отсутствии адвокатуры в социальной сфере, но автор этих строк старался.

Возможно, проект поправок, направленных на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства, нуждается в уточнениях. Речь сейчас о другом. Защищая стремление не подвергаться публичному контролю в связи с осуществлением юридической деятельности, не стоит терять почву под ногами и придумывать аргументацию, не имеющую отношения к реальности.

Вячеслав Перистый

Член АП Омской области, управляющий партнер АБ Омской области «Перистый и Партнеры»

«Профессионалы найдут себя и в адвокатуре»

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Реформа профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры, инициированная Министерством юстиции РФ, назревала не один десяток лет – недаром уголовно-процессуальным законом установлено, что в качестве защитников в уголовном процессе выступают адвокаты. В юридическом сообществе профессию адвоката зачастую сравнивают с профессией врача: от качества работы адвоката зависят личная свобода, активы, бизнес, репутация, семейные отношения, а порой даже здоровье и человеческие жизни.

При этом процессуальное законодательство квалификационных требований к представителям в гражданском и арбитражном процессах практически не предъявляет. Например, для ведения дел в районных судах, рассматривающих основную массу споров, не требуется даже наличие высшего юридического образования. В результате налицо фактически бесконтрольное поле деятельности, где нередко страдают прежде всего интересы доверителей. Это выражается: в отсутствии предварительной проверки лиц, оказывающих услуги в качестве судебных представителей, – они не сдают экзамен на профпригодность (справедливости ради стоит отметить, что среди таких лиц есть профессионалы); в безнаказанности – на недобросовестных представителей некуда пожаловаться даже в случаях мошенничества; в отсутствии профстандартов – на таких представителей не распространяются правила адвокатской этики, обязанность соблюдать адвокатскую тайну и т. д.

Но как это исправить? Представляется, что решение уже воплощено в Федеральном законе от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Закон устанавливает высокие требования для вступления в профессию, а также действенные механизмы контроля и привлечения к ответственности – вплоть до прекращения адвокатского статуса.

Высказываются и аргументы против предлагаемой реформы – в частности, относительно рисков сокращения предложений на рынке, роста стоимости юридической помощи.

Тем не менее стоит подчеркнуть, что реформа касается исключительно сферы судебного представительства. Да и то ограничивать ее предлагается не полностью – так, юристы, не имеющие адвокатского статуса, не будут лишены права представлять интересы граждан и организаций в процессах, рассматриваемых мировыми судьями, по делам об административных правонарушениях. Также предлагаемые изменения не затрагивают лиц, чья деятельность регулируется специальными законами (патентные поверенные, арбитражные управляющие). Кроме того, наличие адвокатского статуса не потребуется близким родственникам участников гражданских или арбитражных дел, а также работникам для представления интересов работодателей. Таким образом, речь идет не о тотальном запрете, но о разумном регулировании, направленном на повышение общего уровня профессионализма судебного представительства.

Думаю, едва ли кто-то будет оспаривать, что число адвокатов меньше, чем судебных представителей, не имеющих адвокатского статуса. Тем не менее представляется, что количество не должно подменять качество. Искусственное сужение предложения, на мой взгляд, целесообразно, если речь идет о сужении предложения нерегулируемых услуг сомнительного качества – никто ведь не будет спорить о правильности борьбы государства, к примеру, с контрафактным алкоголем? Подобная борьба тоже, несомненно, сужает предложение и бьет по интересам недобросовестных производителей и безразличных к своему здоровью потребителей. Очевидно, что в данном примере государством преследуется благая цель, которая безусловно оправдывает применяемые для ее достижения средства. Приведенное сравнение, на мой взгляд, точно отражает смысл реформы профессионализации судебного представительства.

Также считаю, что спрос на качественную юридическую помощь будет всегда, поэтому профессионалы найдут себя и в адвокатуре, сохранив прежний уровень предложения.

Что касается цен, то стоимость квалифицированной юридической помощи не была и, думаю, не должна быть низкой – право непрерывно усложняется: законодательная база растет, нормы меняются и нередко вступают в коллизии друг с другом; судебная практика порой бывает противоречивой. Все это неизбежно увеличивает сложность и объем юридической работы. Считаю, что рынок цен будет регулироваться сам, исходя из указанных, а также иных экономических факторов.

Некоторый рост стоимости возможен на начальном этапе, что является естественным следствием повышения требований к квалификации и расходов (взносы в палату, страхование). Но число адвокатов начнет быстро расти, что будет способствовать повышению конкуренции и, полагаю, отразится на уровне цен.

Кроме того, юристы без адвокатского статуса все равно смогут остаться на рынке и оказывать консультационные услуги – например, эффективно выполнять функцию юридических советников в командах, где судебное представительство обеспечено адвокатами. Такие специалисты и сейчас успешно трудятся в интересах ряда адвокатских бюро. Уход из сферы судебного представительства тех, кто и адвокатский статус не получил, и команду не нашел, на мой взгляд, едва ли стоит рассматривать как проблему. В обоснование этого вывода стоит задаться вопросом: чем такие «специалисты» привлекали клиентов? Ответ на эти вопросы проясняет: не всякая конкуренция – безусловное благо.

Есть мнение, что требовать от узкопрофильных юристов знаний в области уголовного права и иных отраслей, не связанных напрямую с их профессиональной деятельностью, необоснованно. Многие юристы с узкой специализацией, не имеющие адвокатского статуса, сделали свой выбор – одни – еще будучи студентами вуза, другие – после многих лет успешной практики. Исходя из этого, каждый юрист вправе самостоятельно определять спектр оказываемых услуг, а граждане и юрлица не будут лишены возможности выбрать юриста с компетенцией в требуемой отрасли права.

В законодательстве отсутствует, например, требование о том, чтобы каждое юридическое заключение обязательно содержало раздел по уголовно-правовому комплаенсу. Если доверителю требуется такая экспертиза, он может обратиться к специализированным адвокатам. В связи с этим многие считают целесообразным ввести дифференцированный экзамен, позволяющий подтверждать квалификацию претендента на получение адвокатского статуса в выбранных им областях.

Но существует и другое мнение, основанное на аналогии с судейским экзаменом. В большинстве судов предусмотрена специализация судей по гражданским, административным и уголовным делам. Вместе с тем сдача кандидатами в судьи единого экзамена никогда не рассматривалась как проблема.

Отмечу, что в целом мне ближе последняя позиция, хотя и гибкие подходы, пожалуй, нужны. В частности, можно рассмотреть возможность зачета определенных сертификатов о специализации или опыта работы в конкретной сфере как части выполнения требований для получения статуса адвоката. Главное, чтобы претендент, сдавая экзамен, демонстрировал, к примеру, не знание всех нюансов УПК, а способность юридически грамотно мыслить, работать с доказательствами и понимать основы судебной процедуры. Этого, думаю, для старта достаточно.

Идея необходимости единого регулирования судебного представительства представляется обоснованной.

Во-первых, значимость правовой помощи, от которой зависят судьбы, свобода и благосостояние граждан, требует установления высоких стандартов качества и профессиональной ответственности. Ситуация, допускающая ведение дел в судах лицами без юридического образования, в отсутствие профессионального контроля за ними создает почву для злоупотреблений и наносит ущерб доверию к правовой системе в целом.

Во-вторых, представляется, что корпоративные фильтры адвокатского сообщества не приведут к уничтожению конкуренции, а трансформируют ее, переместив в рамки более качественного и регулируемого профессионального пространства.

В-третьих, важным элементом успеха введения профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры является не формальное ужесточение правил, а их разумное и гибкое применение с вниманием к узкой специализации юристов и созданием стимулов для постоянного профессионального роста.

Таким образом, предлагаемая реформа судебного представительства представляет собой сложный, но необходимый процесс эволюции юридической профессии в России.

Владимир Зайцев

Член АП Алтайского края, председатель Первой коллегии адвокатов Алтайского края, DLA

Большинство опасений противников реформы носят гипотетический характер

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Публичное информационное пространство заполнено дискуссиями относительно законопроекта, разработанного Министерством юстиции Российской Федерации, предусматривающего профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры. В противостоянии участвующих в обсуждении предстоящей реформы сторон рано или поздно должен быть достигнут консенсус.

Моя позиция как представителя адвокатского сообщества, очевидно, субъективна, но то же самое можно сказать и о тех, кто позиционирует себя противником реформирования представительства в судах. На мой взгляд, при обсуждении вопросов, связанных с профессионализацией судебного представительства на базе адвокатуры, требуется максимально адекватно оценивать все аспекты предлагаемых изменений, учитывать возможные риски и нюансы, которые могут возникнуть в процессе реформирования.

В частности, в законопроекте речь не идет об исключительном праве адвокатов на судебное представительство, поскольку из общего правила о наличии у судебных представителей статуса адвоката предусмотрено много исключений¹, а, следовательно, использование термина «адвокатская монополия» некорректно.

Учитывая многогранный характер юридической деятельности, утверждение, согласно которому реформа якобы представляет угрозу свободе выбора формы реализации профессиональных способностей лицам с высшим юридическим образованием, не имеет ни теоретического, ни практического основания, поскольку судебное представительство, по сути, является только частью адвокатской деятельности.

Возражения против профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры высказывают юридические корпорации, фирмы и индивидуальные предприниматели, считающие, что в случае принятия соответствующих изменений могут пострадать их экономические интересы. Однако противники реформы, не говоря о том, что их беспокоит утрата возможности извлечения прибыли от оказания юридических услуг, выдвигают на первый план утверждение, согласно которому якобы будут ущемлены права граждан на судебную защиту и получение квалифицированной юридической помощи. Данное утверждение также лишено оснований.

Судебная защита в Российской Федерации гарантирована законодательно установленным комплексом мер, средств и институтов, среди которых особое место занимает адвокатура, при этом не охватывающая собой все сферы юридической практики. В связи с этим представляются спорными и преувеличенными доводы отдельных авторов о том, что в предлагаемых к изменению условиях утрачивается смысл получения юридического образования: мол, у выпускника юридического вуза будет только один путь – в адвокатуру. Подобный тезис не выдерживает критики с учетом того, что рынок профессий, связанных с юридической деятельностью, способен предоставить выпускникам юридических факультетов множество возможностей профессиональной реализации.

Заслуживает внимания позиция А. М. Байрамовой, согласно которой среди преимуществ введения профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры указаны:

«1. Защита доверителей от неквалифицированной юридической помощи и мошенников ввиду того, что в настоящее время юристы, не имеющие статуса адвоката, и иные лица, оказывающие юридические услуги, фактически находятся за пределами правового поля. В свою очередь, деятельность адвокатов урегулирована действующим законодательством.

2. Формирование единой, действующей по одним правилам и стандартам сферы оказания квалифицированной юридической помощи.

3. Предоставление всем лицам, имеющим статус адвоката, гарантий от необоснованного вмешательства в их деятельность и сохранения адвокатской тайны, что, в свою очередь, значительно повышает правовую защищенность лиц, которым оказывается квалифицированная юридическая помощь.

4. Установление внутреннего и внешнего корпоративного контроля (с государственным участием) за лицами, являющимися основными субъектами оказания квалифицированной юридической помощи, с правом привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности за ненадлежащее исполнение своих обязанностей, в порядке, предусмотренном Кодексом профессиональной этики адвоката»².

Другой аргумент противников реформы – якобы неизбежное повышение стоимости услуг, связанных с судебным представительством. Он, на мой взгляд, заслуживает глубокого анализа и тщательной оценки. В рамках проведенного мной исследования рисков в деятельности адвокатских образований и управления ими был предложен метод грейдирования при расчете вознаграждения адвокату за оказание квалифицированной юридической помощи. Применение этого метода делает расчет размера вознаграждения адвоката обоснованным и прозрачным, а управление адвокатским образованием – более эффективным. Для юристов, не имеющих статуса адвоката, это может стать серьезным стимулом в принятии решения о вступлении в адвокатуру.

Эффективность адвокатского образования базируется на соотношении «объем и качество вклада профессионального ресурса – оплата затраченных усилий». В связи с этим возникает вопрос мотивации членов (партнеров) адвокатского образования посредством их профессионального самосовершенствования, от которого могут зависеть последующая нагрузка и вознаграждение. Речь идет об определении критериев оценки, на основании которых адвокат получает возможность внутреннего продвижения или «карьерного роста». Данный инструмент стимулирует профессиональную активность и высокое качество деятельности – естественно, при изначальном стремлении адвоката к этому³.

В числе критериев представляется целесообразным устанавливать исключительно объективные показатели (опыт адвокатской деятельности; количество исполненных соглашений об оказании юридической помощи, в том числе результат по которым полностью удовлетворил требования доверителя; наличие/отсутствие дисциплинарных взысканий; повышение квалификации; ученая степень (ученое звание)). При равных показателях по этим критериям у нескольких адвокатов может использоваться определение суммарного (в денежном выражении) эффекта от успешно завершенных дел. Такой подход позволяет адвокатскому образованию создавать прозрачную систему распределения поручений (юридических дел) с понятными критериями выбора исполнителя, стимулируя адвокатов к личностному и профессиональному росту, от которого выигрывают все без исключения. Таким образом, размер вознаграждения за оказание квалифицированной юридической помощи персонализируется и включает оценку заслуг и достижений адвоката, выбранного доверителем. В свою очередь, система предлагаемых коэффициентов является для адвоката стимулирующей с точки зрения его квалификации и профессионального мастерства⁴.

Однако представляется, что подобный подход к обоснованию стоимости оказания юридической помощи, оказываемой в рамках соглашения, не всегда целесообразно применять к определению «гонорара успеха». Если доверитель выражает желание включить в соглашение положение об обусловленном вознаграждении, его размер может зависеть от суммы реально получаемой либо потенциальной выгоды доверителя в случае принятия решения суда по «экономическому» спору (гражданскому делу) в его пользу. При этом на усмотрение сторон соглашения остается определение «гонорара успеха» в фиксированной сумме или как процента от суммы удовлетворенных (или сохраненных в случае предъявления к взысканию) денежных требований. Во избежание финансовых рисков для адвокатов при использовании «гонорара успеха» как условия соглашения требуется однозначное с точки зрения практической реализации данного института поощрения адвоката правовое регулирование⁵.

Опасения юристов, не имеющих адвокатского статуса, о том, что их «профессиональная свобода» с вступлением в адвокатуру пострадает, представляются устранимыми посредством применения сбалансированной модели управления адвокатским образованием, членами которого они станут. Полагаю, что управление адвокатским образованием должно выстраиваться на превалировании экономических или стимулирующих методов в сочетании с административными, предусматривающими внутреннюю дисциплину, а также обеспечивать должный контроль качества выполнения трудовых функций сотрудниками адвокатского образования, не имеющими статуса адвоката.

Наряду с этим явным плюсом для юристов, выбирающих путь адвокатуры, является многообразие форм адвокатских образований, среди которых можно найти наиболее привлекательную для конкретного претендента форму с точки зрения профессиональных возможностей и условий для их реализации. Адвокатские образования выполняют функцию координаторов, создавая не только необходимые материально-технические условия для профессиональной деятельности состоящих в них адвокатов, но и обеспечивая им методическую и информационную поддержку. В коллективной форме адвокатского образования создаются условия, при которых растут все – и начинающие профессиональный путь адвокаты, и их опытные коллеги. Там легко создать командный дух, провести обучающие мероприятия. Адвокатское образование, в состав которого входят адвокаты разных поколений, является максимально эффективной, на мой взгляд, организационной формой адвокатской деятельности.

Понятная, прозрачная, удобная система управления адвокатским образованием способствует росту и развитию каждого ее члена. Посредством сбалансированного, обоснованного подхода к использованию различных средств и методов управления адвокатским образованием формируются не только его внутренняя и внешняя привлекательность, но и способность обеспечить надежную защиту от типичных для адвокатской деятельности рисков.

Полагаю, что стереотипное восприятие коллективных форм адвокатских образований как подавляющих творческое начало и независимость входящих в них адвокатов утратило актуальность – особенно в компаниях, где управляющий субъект оставляет минимально необходимый для обеспечения работоспособности и защиты от рисков профессиональной деятельности набор административно-распорядительных инструментов управления. Свобода индивидуального юридического творчества адвоката в рамках адвокатского кабинета щедро компенсируется возможностями, которые могут предоставить коллективные адвокатские образования. Этот процесс – предоставление возможностей и их использование – предполагает применение управленческих приемов и инструментов со стороны адвокатского образования по отношению к адвокатам, который можно условно назвать «управление возможностями»⁶.

Любой адвокат стремится быть востребованным, от этого зависит его профессиональный и личностный рост. К достижению этой цели можно идти, используя различные формы профессионального сообщества, с разницей в сроках и результатах такого пути. Выбор за адвокатом: какая форма профессиональной деятельности – индивидуальная или коллективная – для него предпочтительна. Коллективные формы адвокатских образований, на мой взгляд, обладают явными преимуществами перед индивидуальной, поскольку создаваемая внутри адвокатской коллегии или бюро профессиональная коммуникация служит благоприятной средой для пополнения профессионального багажа адвоката систематизированными знаниями и опытом коллег⁷.

Резюмируя, отмечу, что большинство опасений, высказываемых противниками профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры, носят гипотетический характер. Вместе с тем уверен, что необходимость трансформации института судебного представительства на основе адвокатуры объективно сформировалась и такую трансформацию необходимо осуществить.

¹ Законопроектом предусмотрено сохранение права граждан представлять свои интересы лично. Изменения также не затронут близких родственников граждан, сотрудников государственных юридических бюро, штатных юристов организаций, арбитражных управляющих, патентных поверенных и ряд иных субъектов, чья деятельность регулируется специальным законодательством. Кроме того, изменения не будут распространяться на споры, рассматриваемые мировыми судьями, и дела об административных правонарушениях (прим. редакции «АГ»).

² Байрамова А. М. Правовой анализ адвокатской деятельности как бизнеса или услуг, оказываемых за определенный гонорар // Современное право. 2014. № 9. С. 87–90.

³ Зайцев В. В. Управление рисками в адвокатском образовании: монография / В.В. Зайцев; под ред. М.Е. Косова, Г.Т. Малашенко; Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, НИУ «Высшая школа экономики». М., 2025. (Серия «Управление в адвокатуре»).

⁴ Там же.

⁵ Там же.

⁶ Там же.

⁷ Там же.

Юлия Мухина

Заместитель председателя Союза молодых адвокатов России, председатель Совета молодых адвокатов Московской области

Для меня адвокатура стала «трамплином»

Для меня адвокатура стала «трамплином» для перехода из найма в частную практику. Когда я планировала уйти из консалтинга, была уверена в том, что статус адвоката – отличный вариант, чтобы вести профессиональную деятельность в качестве частнопрактикующего специалиста. И не ошиблась.

Процедура получения адвокатского статуса не вызвала сложностей. Весь процесс – от сбора документов до сдачи квалификационного экзамена – прост и понятен. Чтобы иметь возможность сдавать экзамен, необходимо соответствовать определенным критериям (иметь высшее юридическое образование, опыт работы по юридической специальности или стажировки по срочному трудовому договору) и собрать необходимые документы.

Если претендент на получение адвокатского статуса зарегистрирован в одном регионе, а фактически проживает, учится/учился и работает в другом, можно подать заявление в Федеральную палату адвокатов РФ о возможности сдавать квалификационный экзамен по месту фактического проживания. При этом необходимо представить доказательства фактического проживания и осуществления учебной, трудовой деятельности – это могут быть договоры найма жилого помещения, об оказании образовательных услуг, дипломы и др.

Квалификационный экзамен проходит в два этапа: письменный и устный. В случае успешной сдачи тестовой (письменной) части претендент допускается ко второй – устной. Для подготовки к электронному тестированию на сайте ФПА РФ размещен тренажер. На мой взгляд, при подготовке к экзамену важное значение имеет практика: чем больше заданий решит претендент, тем проще и легче ему будет пройти тестирование.

Устная часть похожа на любой экзамен, который обычно сдают студенты и выпускники юридических факультетов: опрос в рамках билета. Перечень вопросов квалификационного экзамена также находится в общем доступе, с ним можно ознакомиться заранее и подготовиться к ответам. Сдача устной части экзамена проходит с возможностью обратиться к содержанию кодексов в случае, если претендент на получение статуса адвоката что-то не может вспомнить или в чем-то сомневается.

Какие преимущества дает статус адвоката?

Во-первых, адвокатская тайна.

Многие граждане, особенно в случае семейных споров, не готовы рассказывать об обстоятельствах дела без гарантий конфиденциальности, поэтому для многих наличие режима адвокатской тайны является существенным фактором. Кроме того, адвокат, в отличие от юриста, не имеющего адвокатского статуса, не может быть допрошен в качестве свидетеля по уголовному делу, что также может быть важно для доверителей.

Во-вторых, адвокат может самостоятельно осуществлять предварительный или параллельный сбор доказательств посредством направления адвокатских запросов и проведения адвокатских опросов.

В частности, адвокатские запросы неоднократно помогали мне при ведении дел, когда необходимые документы, фото- и видеоматериалы я получала в ответ на адвокатский запрос, не дожидаясь ответов в рамках судебного процесса, проведения проверки по заявлению, поданному в полицию. В некоторых делах благодаря тому, что доказательства были получены заранее, удалось избежать последующих судебных разбирательств. Адвокатские опросы также являются хорошим инструментом для сбора доказательств как в гражданском, так и в уголовном процессе. Например, этот инструмент я часто использую в семейных спорах при опросе детей с согласия их законных представителей; в делах о защите пострадавших от домашнего насилия при сборе показаний свидетелей – коллег, соседей, случайных прохожих и пр.

В-третьих, в случае нарушения профессиональных прав адвокатов для предупреждения и пресечения таких нарушений, а также в целях их фиксации адвокат может обратиться в комиссию по защите профессиональных прав адвокатов региональной адвокатской палаты. В ситуации обыска в жилище адвоката представители адвокатской палаты из комиссии по защите прав адвокатов прибывают на место проведения следственного действия и фиксируют любые нарушения со стороны следственных органов. Кроме того, адвокаты являются специальными субъектами, в отношении которых действует установленный законом особый порядок привлечения к уголовной ответственности.

В-четвертых, в адвокатуре предусмотрены профессиональные налоговые вычеты – в частности, доходы, полученные от адвокатской деятельности, могут быть уменьшены для целей налогообложения на сумму единовременного взноса, уплачиваемого после получения статуса адвоката и принятия в члены адвокатской палаты соответствующего субъекта РФ.

В-пятых, адвокатура – это пространство для роста и развития. Адвокаты обязаны ежегодно повышать квалификацию: в частности, имеющие стаж юридической практики менее трех лет с момента получения статуса – не менее 40 часов год, а имеющие стаж юридической практики более трех лет с момента получения статуса – не менее 30 часов в год. На базе Федеральной палаты адвокатов РФ, а также региональных палат регулярно проводятся обучающие вебинары, курсы, тренинги. На сайте ФПА РФ размещены курсы повышения квалификации по разным направлениям как для адвокатов, начинающих профессиональную деятельность, так и для коллег с большим стажем.

Во многих регионах при адвокатских палатах созданы советы молодых адвокатов, в которых вновь прибывшие члены корпорации могут проявить себя и реализовывать полезные проекты. Так, я состою в Совете молодых адвокатов АП Московской области, на базе которого мы с коллегами реализуем проекты по правовому просвещению граждан, профориентации школьников и студентов, организуем курсы повышения квалификации для коллег.

Если в адвокатской палате субъекта РФ нет совета молодых адвокатов, но адвокат желает реализовывать подобные проекты в своем регионе, он может войти в Союз молодых адвокатов России и претворять в жизнь любые идеи и проекты корпорации.

Действительность статуса адвоката граждане могут проверить в Едином государственном реестре адвокатов на сайте Министерства юстиции РФ.

Также для меня при переходе к частной практике после работы по найму и в отсутствие какой-либо базы доверителей очень важным было позиционирование себя. Для этого я выбрала соцсети: на мой взгляд, это удобный и эффективный способ начать говорить и писать о себе и своей деятельности в качестве адвоката. Подробнее о том, почему я решила стать адвокатом и как проходил квалификационный экзамен, я рассказывала в подкасте.

Резюмируя, подчеркну: я рада, что сделала выбор в пользу адвокатуры, она подарила мне не только широкие профессиональные возможности и интересные проекты, но и коллег, с которыми мы вместе трудимся, защищая права и законные интересы доверителей.

Ольга Костина

Адвокат Удмуртской Республики

Адвокат – это миссия

Подготовленный Минюстом России законопроект, направленный на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства, – важная и долгожданная реформа. Представлю ряд доводов, почему я за профессионализацию судебного представительства на основе адвокатуры.

Я убеждена, что профессионализация судебного представительства на основе адвокатуры – это гарантия оказания гражданам квалифицированной юридической помощи. Предлагаемый законопроект направлен в первую очередь на повышение уровня защищенности прав граждан, обращающихся за юридической помощью.

Для того чтобы получить статус адвоката, необходимо иметь юридический стаж, сдать квалификационный экзамен, уплатить первоначальный взнос в адвокатскую палату региона и адвокатское образование. Указанный минимум требует подготовки к работе в адвокатуре и уже в самом начале работы по профессии дисциплинирует адвоката, который всегда дорожит своим именем, репутацией и полученным статусом.

«Залетных» адвокатов не бывает. Все, кто попадает сюда случайно, здесь не задерживаются.

Адвокатское сообщество – это единая слаженная система. Корпорация адвокатов может гордиться отработанной системой повышения профессионального уровня, наличием бесплатных семинаров и вебинаров. Постоянное повышение профессионального уровня адвоката, санкции за пропуски учебных мероприятий и возможная дисциплинарная ответственность по жалобе доверителя не позволяют адвокатам расслабиться.

Адвокатура – это доступность квалифицированной юридической помощи. Только адвокаты оказывают бесплатную юридическую помощь по гражданским делам и защиту по уголовным делам в рамках действующего законодательства. В Конституции Российской Федерации указано, что каждому гарантируется квалифицированная юридическая помощь. Эта помощь может оказываться только лицами, имеющими соответствующий статус, у которых есть этические нормы поведения, ответственность за то, что они говорят и делают, за то, как представляют интересы доверителей.

Мониторинг рынка юридических услуг показывает, что граждане довольно часто сталкиваются с мошенниками. Многие люди не знают, что есть возможность получить бесплатную юридическую помощь, они зачастую ищут информацию о правовой помощи в интернете, где немало рекламы сомнительных юридических компаний. Те, кто обращаются к таким компаниям за юридической помощью, нередко теряют деньги, не получая реальной помощи, так как квалификация этих псевдоюристов вызывает сомнения.

Все адвокаты, в отличие от частнопрактикующих юристов, включены в общедоступный реестр, и любой желающий может по фамилии адвоката проверить наличие у него статуса.

Я считаю, что представлять граждан и организации в судах должны исключительно адвокаты, поскольку институт адвокатуры обладает законодательно установленными едиными требованиями к оказанию квалифицированной юридической помощи, а также этическими правилами и механизмами дисциплинарной ответственности.

В адвокатской корпорации Удмуртской Республики дружелюбная и профессиональная атмосфера. Мы не только работаем, но и проводим совместные спортивные и семейные праздники, благотворительные мероприятия. У нас высокий уровень корпоративности.

Сегодня адвокатура играет важную роль и как институт гражданского общества, и как правовой институт. Федеральная палата адвокатов Российской Федерации активно взаимодействует с общественными организациями, а также со всеми ветвями государственной власти, участвуя в экспертной деятельности и в законопроектной работе.

Наталья Малиновская

Советник президента АП Воронежской области, адвокат Воронежской области, кандидат юридических наук

Сочетание корпоративности и индивидуализма

Разработанный Минюстом России законопроект, предполагающий проведение реформы судебного представительства, породил в юридическом сообществе множество дискуссий, в ходе которых даются оценки преимуществ и сложностей, с которыми сопряжена профессия адвоката. При этом зачастую у частнопрактикующих юристов, акцентирующих внимание на сложностях, нет полного представления об адвокатской деятельности, и в то же время они верят в мифы, которые вызывают необоснованные предубеждения в отношении получения статуса адвоката. Такой статус начинает ассоциироваться у них с нежелательными обременениями и ограничениями их возможностей осуществлять профессиональную деятельность. Между тем за предубеждениями, основанными на довольно поверхностных и зачастую искаженных представлениях об адвокатской корпорации, неоправданно остаются в тени многие преимущества статуса адвоката, которые позволяют ему эффективно осуществлять правозащитную деятельность на самом высоком уровне.

Основными слагаемыми профессионального статуса адвоката, заложенными в традиции российской адвокатуры еще со времен судебной реформы 1864 г., являются независимость, профессионализм и корпоративность адвокатской деятельности.

Независимость профессионального статуса адвоката подчеркнута в ст. 2 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре), где четко определена суть профессии: «адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам». Такая независимость имеет комплексный характер и направлена по отношению как к доверителю, так и к государству в лице правоохранительных органов. Преимуществом при выстраивании взаимодействия с доверителем для адвоката является отсутствие полной связанности чужой волей. «Закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя» (п. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее – КПЭА)), а потому адвокат не обязан выполнять любые пожелания доверителя, но действует профессионально и компетентно, руководствуясь своими знаниями закона и правоприменительной практики.

Важной гарантией независимости правового статуса адвоката является охраняемая законом адвокатская тайна. К ней относятся любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю (п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре). Адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием (п. 2 ст. 8 Закона об адвокатуре). Проведение оперативно-разыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения. Сведения, предметы и документы, входящие в адвокатское производство, не могут быть использованы в качестве доказательств обвинения (за исключением орудий преступления и запрещенных или ограниченных в обороте предметов по законодательству РФ) (п. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре).

Гарантией независимости адвоката является запрет его допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием (п. 2 ч. 3 ст. 56 УПК РФ).

В исключительных случаях проведения обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката (на основании судебного постановления и в рамках возбужденного уголовного дела) такие мероприятия производятся при обязательном присутствии представителя совета региональной адвокатской палаты, который обеспечивает сохранение адвокатской тайны (ч. 1 ст. 450.1 УПК РФ). В каждой региональной адвокатской палате утвержден список представителей совета палаты по защите прав адвокатов, которые в необходимых случаях оказывают правовую помощь своим коллегам, незамедлительно выезжая по месту производства следственных действий. Таким образом, независимость адвоката имеет как индивидуальные, так и коллективные (корпоративные) формы ее выражения.

Профессионализм адвоката является неотъемлемым элементом его правового статуса. Он подтверждается особой процедурой сдачи квалификационного экзамена, объективность которого гарантируется коллегиальной формой принятия решений и присутствием в принимающей экзамен квалификационной комиссии не только адвокатов, но и представителей органов государственной власти – законодательных органов (два представителя), судов (два представителя), территориальных органов Минюста России (два представителя), а также научного сообщества (один представитель).

Высокий профессиональный статус адвоката подчеркнут формулировками Закона об адвокатуре, где перечисляются не просто его права, но – «полномочия» (ст. 6 Закона об адвокатуре). Адвокат вправе беспрепятственно встречаться со своим доверителем наедине, в условиях, обеспечивающих конфиденциальность (в том числе в период его содержания под стражей), без ограничения числа свиданий и их продолжительности (п. 5 ч. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре).

Важным инструментом профессионального статуса адвоката является адвокатский запрос (ст. 6.1 Закона об адвокатуре): адвокат вправе направлять в органы государственной власти, органы местного самоуправления, общественные объединения и иные организации в порядке, установленном федеральным законом, официальное обращение по входящим в компетенцию указанных органов и организаций вопросам о предоставлении справок, характеристик и иных документов, необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи. Причем уполномоченные органы обязаны дать ответ на адвокатский запрос в письменной форме в течение 30 дней со дня его получения. Институт адвокатского запроса является важным инструментом получения доказательств для обоснования правовой позиции, что способствует эффективному оказанию юридической помощи доверителю и повышает статус адвоката в правоохранительной системе.

Корпоративность является еще одним важным преимуществом адвокатского статуса. В большинстве случаев адвокаты индивидуально оказывают юридическую помощь своему доверителю, а потому в их деятельности априори много самостоятельности. В то же время с момента своего появления в России в 1864 г. адвокатура действовала как единая, особым образом организованная корпорация. Такой формат никаким образом не сковывал индивидуальные начала правовой тактики и стратегии адвоката, но способствовал единству форм такой деятельности и, что наиболее важно, – обеспечивал защиту профессиональных прав самих адвокатов.

В настоящее время такая практика развита еще более масштабно. Органы управления адвокатским сообществом – Совет Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, советы региональных адвокатских палат – не ограничивают адвокатов в выборе принимаемых ими правовых решений. Напротив, они функционируют для того, чтобы оказать необходимую помощь адвокатам в сложных профессиональных ситуациях – направить представителя для защиты прав адвоката при производстве в отношении него следственных действий или дать адвокату разъяснение о необходимом поведении в сложной этической ситуации. В подобных разъяснениях адвокату не может быть отказано советом региональной адвокатской палаты, а действия в соответствии с такими разъяснениями освобождают адвоката от дисциплинарной ответственности (п. 4 ст. 4, п. 3 ст. 18 КПЭА).

Сам механизм такой ответственности в адвокатуре не носит карательного характера. Наиболее распространенными мерами дисциплинарного воздействия (которые в целом применяются крайне редко) являются замечание и предупреждение. Прекращение статуса адвоката возможно лишь в исключительных случаях при совершении грубых профессиональных ошибок. В традициях адвокатской корпорации всегда стремление к защите своих коллег в сложных профессиональных ситуациях. Но редкость мер дисциплинарного воздействия в адвокатуре не связана с игнорированием правонарушений – она обусловлена всесторонним содействием корпорации повышению профессионализма ее членов и минимизации профессиональных ошибок: на федеральном и региональном уровнях регулярно проводятся курсы повышения профессионального уровня адвокатов – обучающие семинары, круглые столы, дискуссионные клубы, которые доступны всем представителям адвокатского сообщества. Это позволяет адвокатам постоянно актуализировать свои знания закона и правоприменительной практики, обмениваться опытом и в целом создает максимально благоприятные условия для работы.

Корпоративность адвокатской деятельности и максимальное стремление к защите прав своих членов на федеральном уровне проявляются деятельностью особых коллегиальных органов Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации – Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ и Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов.

Комиссия по этике и стандартам ФПА РФ разрабатывает стандарты оказания квалифицированной юридической помощи и другие стандарты адвокатской деятельности, формулируя ответы на возникающие на практике сложные ситуации и вызовы адвокатской деятельности, тем самым предупреждая и минимизируя конфликтные ситуации в практике каждого адвоката. В состав Комиссии входят представители органов государственной власти (федерального органа юстиции, Государственной Думы и Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации), что позволяет принимать стандарты, согласованные с общими принципами функционирования правоохранительной системы.

Гарантом сохранения преимуществ профессионального статуса адвоката выступает деятельность Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов, которая, анализируя информацию о нарушениях прав адвокатов, разрабатывает рекомендации по предупреждению таких нарушений, а также готовит проекты обращений от имени Совета ФПА РФ в органы законодательной, исполнительной и судебной власти о состоянии соблюдения прав адвокатов, пресечении нарушений и мерах по восстановлению нарушенных прав адвокатов. Таким образом, корпоративное сообщество никогда не остается в стороне при нарушении прав своих членов – в наиболее резонансных случаях в защите прав адвокатов участвуют представители Совета ФПА РФ, направляются обращения в органы государственной власти, выстраивается коллективная стратегия защиты.

Сочетание корпоративности и индивидуализма как уникальные преимущества адвокатской деятельности проявляют себя и в организации ее форм. Закон об адвокатуре предусматривает целый ряд форм адвокатских образований, выбор которых для адвоката свободен, равно как и переход из одного адвокатского образования в другое. В числе предусмотренных форм адвокатских образований – коллегии адвокатов, адвокатские кабинеты, адвокатские бюро и юридические консультации. Каждая из них открывает широкий спектр возможностей для эффективной адвокатской деятельности.

Так, коллегия адвокатов является одной из наиболее распространенных форм адвокатских образований. Коллегия выступает их налоговым агентом. При этом члены коллегии не отвечают по обязательствам коллегии, а коллегия не отвечает по обязательствам ее членов. Адвокаты – члены коллегии ведут индивидуальную правовую практику. Каждый адвокат самостоятельно заключает соглашение с доверителем, коллегия адвокатов не выступает субъектом оказания юридической помощи. Коллегии адвокатов могут создавать дополнительные офисы, в том числе в других субъектах Российской Федерации, для более удобной организации работы.

Адвокатские бюро функционируют на основе партнерского договора. Такая форма адвокатского образования позволяет гибко распределять профессиональные обязанности и вознаграждение среди партнеров, а также обеспечивает возможности профессионального роста. Соглашение об оказании юридической помощи с доверителем заключается управляющим партнером или иным партнером от имени всех партнеров на основании выданных ими доверенностей. Это обеспечивает возможность взаимозаменяемости адвокатов при оказании юридической помощи конкретному доверителю.

Форма адвокатского кабинета позволяет максимально индивидуализировать организацию деятельности адвоката. Она требует наличия адвокатского стажа не менее 3 лет (концепция реформы учитывает этот аспект и позволяет засчитывать стаж работы по юридической специальности). Адвокат, учредивший адвокатский кабинет, открывает счета в банках в соответствии с законодательством, имеет печать, штампы и бланки с адресом и наименованием адвокатского кабинета, содержащим указание на субъект Российской Федерации, на территории которого учрежден адвокатский кабинет. Преимущества формы адвокатского кабинета заключаются в возможности его размещения в жилом помещении, принадлежащем адвокату или членам его семьи на праве собственности. Адвокаты, учредившие адвокатские кабинеты, с точки зрения налогообложения ближе всего находятся к индивидуальным предпринимателям. Они самостоятельно исчисляют и представляют налоговую декларацию по форме 3-НДФЛ. В то же время отчетность адвоката минимальна, поскольку, в отличие от индивидуальных предпринимателей, адвокаты не платят НДС.

Юридические консультации, как и остальные адвокатские образования, являются некоммерческими организациями, учреждаемыми в случае, если на территории одного судебного района общее число адвокатов во всех адвокатских образованиях, расположенных на территории данного судебного района, составляет менее двух на одного федерального судью.

Таким образом, среди различных форм адвокатских образований всегда можно выбрать ту, которая предоставляет максимум преимуществ в конкретный момент для конкретного адвоката.

Основные слагаемые адвокатского статуса – независимость, профессионализм и корпоративность – неразрывно связаны между собой, а их укрепление и унификация стандартов и механизмов реализации позволяют повысить авторитет адвокатского сообщества в целом и каждого адвоката в отдельности. Объединение юридических профессий на базе адвокатуры в рамках предлагаемой Минюстом России реформы позволит сформировать единый и высокий статус защитника, воспринимаемого как равного по отношению к другим органам и субъектам правоохранительной системы, а также позволит приложить максимум совместных усилий для ее совершенствования в целях эффективной реализации конституционных прав граждан.

Сергей Колосовский

Адвокат Свердловской области, Адвокатская группа Lawguard

За качество юридической помощи – отвечаем!

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Разработанным Минюстом России и представленным на проходившем с 11 по 25 июля общественном обсуждении законопроектом о внесении изменений в Закон об адвокатуре и ряд процессуальных кодексов предполагается, что по любому делу в суде представлять интересы гражданина или организации сможет только адвокат, за некоторыми исключениями¹. Сейчас такой порядок действует только в уголовном процессе – в гражданском и арбитражном представителем может выступать и юрист, не имеющий адвокатского статуса.

Противники реформы, направленной на профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры, выдвигают два ключевых аргумента: повышение стоимости юридических услуг и усиление контроля адвокатской деятельности со стороны государства.

Давайте разбираться. Что касается тезиса об увеличении стоимости юридических услуг в условиях профессионализации представительства – это удобный аргумент, понятный гражданам, но при этом не соответствующий действительности. Цены в крупных юридических компаниях на порядок превышают стоимость квалифицированной юридической помощи аналогичного рода, оказываемой адвокатами. Стоимость услуг юристов, которые занимаются частной практикой (разводы, защита прав потребителей, взыскание страхового возмещения и т.п.), варьируется в зависимости от самооценки, опыта и квалификации (как и у адвокатов), и нижние пороги одинаковы у тех и других – порядка 500 руб. за консультацию.

Адвокатура подчиняется определенным правилам, соблюдение которых гарантирует качество квалифицированной юридической помощи. У частнопрактикующих юристов таких правил нет. И если адвоката за ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей можно привлечь к дисциплинарной ответственности вплоть до прекращения адвокатского статуса, то в отношении частнопрактикующих юристов какой-либо механизм контроля отсутствует. Добавьте сюда агрессивную рекламу, нередко используемую юристами. Если адвокат обязан соблюдать Правила поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (утверждены Решением Совета ФПА РФ от 28 сентября 2016 г.), не вправе давать необоснованных обещаний (например, гарантировать успешное разрешение дела), а также намекать на возможность «решить вопросы», связанные с предыдущим местом «погонной» работы, то отдельные юристы, не имеющие адвокатского статуса, нередко это делают.

Конечно, серьезные участники юридических споров выбирают юриста не по объявлениям, а на основе анализа его практики. Однако подавляющее большинство сограждан привыкли верить рекламе, выбирая между юристом, «гарантирующим стопроцентный результат», и адвокатом, гарантирующим только качественную правовую помощь с неопределенным результатом. Кроме того, возможность давать недобросовестную рекламу, предоставляющую конкурентное преимущество, позволяет юристам без адвокатского статуса завышать стоимость своих работ, и в результате граждане получают юридические услуги (нередко – низкого качества) по более высокой цене по сравнению с юридической помощью, оказываемой адвокатом.

В качестве примеров того, что контроль со стороны органов адвокатского самоуправления ограничивает независимость адвокатов, противники реформы приводят отдельные случаи, когда адвокаты подвергались дисциплинарному взысканию якобы незаслуженно. Но при этом критики забывают, что указанные частные случаи связаны с решениями советов адвокатских палат субъектов РФ, причем большинство из этих решений состоялись в период, когда у ФПА отсутствовал механизм, позволяющий влиять на спорное решение совета региональной адвокатской палаты.

Мне неоднократно доводилось вступать в спор с органами самоуправления как АП Свердловской области, членом которой являюсь, так и палат других субъектов Федерации. Во всех случаях причинами спора были мое желание наиболее полноценно защитить права и законные интересы доверителя и возмущение тем, что отдельные коллеги (как правило, выступавшие защитниками по назначению в уголовном деле) выполнили обязанности недобросовестно. В связи с этим я становился участником дисциплинарных производств – в отношении как меня, так и указанных коллег, и могу резюмировать: причиной недобросовестного поведения адвокатов являлось отсутствие механизмов, позволяющих ФПА пересматривать решения адвокатских палат субъектов РФ.

О необходимости усиления роли ФПА я писал в «АГ» больше 10 лет назад, поэтому считаю, что меня нельзя упрекнуть в том, что эта мысль появилась у меня лишь при ознакомлении с законопроектом. Именно отсутствие возможности оспаривать в ФПА решение совета палаты субъекта РФ об отказе в привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности позволило советам региональных адвокатских палат принимать решения о правильности действий защитника, который, например, не подал апелляционную жалобу на заключение под стражу подзащитного, подвергшегося пытками электротоком, или адвоката, подписавшего протоколы следственных действий «задним числом», прибывшего к задержанному по звонку из правоохранительных органов и навязавшего свою «помощь», и подобных.

То же касается случаев, когда адвокату предъявляются необоснованные претензии. Мои наблюдения показывают, что подобные действия прекращаются после вмешательства ФПА, механизмы контроля которой доказали свою эффективность. Обсуждаемый законопроект в этой части лишь устраняет некоторые пробелы.

Например, одна из болезненных тем – решение квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ о сдаче или несдаче квалификационного экзамена на получение статуса адвоката. В настоящее время решение квалифкомиссии технически невозможно оспорить – заседание проходит в закрытом режиме, зрителей нет, протокол фиксирует лишь «существенные стороны разбирательства». Это порождает домыслы о том, что экзамен сдают только те, кого «хотят принять».

Законопроект предусматривает прозрачный механизм – аудиопротоколирование, позволяющее объективно зафиксировать ход экзамена, а также возможность последующего обжалования решения квалифкомиссии в совет палаты субъекта РФ, а если это решение заявителя не устроит, то в ФПА.

Таким образом, усиление роли ФПА позволит повысить качество оказываемой юридической помощи за счет контроля за соблюдением определенных стандартов. Собственно, это одна из причин, почему отдельные частнопрактикующие юристы не хотят вступать в адвокатуру: пока они работают как хотят, не особенно заботясь о качестве оказываемых услуг, при отсутствии явных признаков мошенничества никто их за это не накажет. В адвокатуре, в свою очередь, придется держать высокую планку, и адвокатское сообщество не позволит ее опустить.

Заключительный аспект – усиление роли Минюста России. При этом, как выяснилось, многие из противников реформы не разобрались в том, что именно предлагается законопроектом. А это всего лишь введение процедуры, в соответствии с которой территориальное управление министерства при несогласии с решением совета адвокатской палаты субъекта РФ обращается в Минюст России, который, в свою очередь, обращается в ФПА. При несогласии с решением ФПА Минюст России может обжаловать его в суд. Очевидно, это «штучный» механизм, который будет применяться только в самых крайних и вопиющих случаях. Учитывая, что ФПА предоставляются полномочия самостоятельно устранить нарушения, допущенные региональными адвокатскими палатами, наиболее вероятно, что описанный механизм никогда не будет применен.

Еще один аспект, предложенный законопроектом, – согласование с Минюстом России некоторых нормативных актов по общим вопросам организации работы, принимаемых ФПА. Вновь предвосхищая упреки в конформизме, отмечу, что о необходимости введения такого механизма я говорил почти год назад на конференции в Измайлово².

Убежден: от того, что некоторые нормативные акты органов адвокатского самоуправления будут согласованы с Минюстом России, адвокатура только выиграет, и вот почему. Когда мы представляем суду в обоснование своих действий, например, решение Совета ФПА РФ, суд порой ссылается на то, что для него это не документ. Если бы это решение было согласовано с Минюстом России, реакция суда, думаю, была бы иной.

В заключение добавлю, что в уголовном судопроизводстве профессионализация на основе адвокатуры существует много лет. И, как показывает практика, несмотря на то, что представление Минюста России, в отличие от обращений прокуроров и следователей, является основанием для возбуждения дисциплинарного производства, за 25 лет адвокатской практики – причем нередко в условиях жесткого конфликта со стороной обвинения – Минюст России ни разу не вносил на меня представление. Писали обращения следователи, прокуроры, даже коллеги из других регионов, а Минюст России ни разу не вносил представление.

Михаил Осипов

Член АП Саратовской области

Я – адвокат

В развитие дискуссии, посвященной разработанному Минюстом России проекту поправок в Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре, АПК РФ, ГПК РФ, КАС РФ и Закон о банкротстве, направленных на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства, хочу на основе собственного профессионального опыта поделиться мнением о преимуществах адвокатского статуса.

Итак, на вопрос: «Кем Вы являетесь?» можно смело отвечать: «Я – адвокат». При этом не надо долго объяснять: мол, я юрист, представляющий интересы граждан и/или организаций в суде по определенным вопросам.

На простой вопрос следует простой ответ, из которого собеседнику становится ясно: перед ним именно адвокат, а не кто-то другой, например частнопрактикующий, вольнонаемный, свободный юрист по всем правовым вопросам или еще кто-то.

По собственному опыту скажу, что в обществе адвокатура пользуется уважением и авторитетом. Поэтому когда гражданин узнает, что перед ним адвокат, он, как правило, испытывает чувство доверия к специалисту. При этом не раз доводилось слышать: когда юрист без адвокатского статуса начинает объяснять, кто он такой и чем занимается, у людей нередко возникают сомнения и непонимание, кто перед ним и насколько квалифицированным и компетентным является данный субъект.

В связи с этим даже с житейской точки зрения наличие статуса адвоката облегчает юристу жизнь, поскольку такой статус говорит сам за себя и собеседник проникается уважением к представившемуся лицу, понимая, что адвокат – это профессионализм, надежность, доверие.

Далее, придя в судебное заседание, адвокат предъявляет адвокатское удостоверение. Ему – в отличие от представителей, не имеющих адвокатского статуса, – не требуется представлять диплом о юридическом образовании или иные личные документы.

Наличие статуса адвоката позволит шире применять знания и навыки. Это касается случаев, когда, к примеру, юрист без адвокатского статуса, занимавшийся представлением интересов клиентов в судах по гражданским и арбитражным спорам, после получения статуса адвоката сможет защищать граждан по делам о преступлениях в сфере экономики. Как показывает практика, наличие опыта ведения дел в суде по гражданским и арбитражным делам делает работу по защите прав доверителей в уголовном судопроизводстве легче.

Также на практике нередко бывает, что адвокат по уголовным делам с согласия доверителя прибегает к помощи адвоката по гражданским (арбитражным) делам. Это связано со спецификой гражданско-правовых отношений в сфере экономики, когда решается вопрос «на грани»: имеется в деянии состав преступления или это относится к гражданско-правовым отношениям между хозяйствующими субъектами.

Формы адвокатских образований (адвокатский кабинет, коллегия адвокатов, адвокатское бюро и юридическая консультация) давно известны; правила ведения адвокатской деятельности урегулированы, просты, понятны и не вызывают сложностей. Банки без проблем открывают расчетные счета всем формам адвокатских образований и осуществляют их расчетно-кассовое обслуживание. Более того, для банков в силу норм Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» зачисление денежных средств от доверителей на расчетный счет адвокатского образования является более понятным и прозрачным, нежели денежных средств индивидуального предпринимателя или ООО с разнообразными видами экономической деятельности (от области права до, к примеру, розничной торговли канцтоварами и оптовой продажи нефтепродуктов).

Для доверителя, в свою очередь, взаимодействие с адвокатом гораздо проще и понятнее, чем с юристом, имеющим диплом, но не обладающим адвокатским статусом. Это подтверждается тем, что когда гражданин (организация) обращается за юридической помощью, в большинстве случаев он воспринимает юриста в качестве адвоката (даже если у него нет соответствующего статуса). В то же время нередки ситуации, когда юристы без статуса адвоката позиционируют себя адвокатами: мол, какая разница – работу ведь делаем одинаковую.

Кроме того, адвокат – в отличие от частнопрактикующего юриста – не может быть допрошен в качестве свидетеля относительно обстоятельств, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей. Это связано с тем, что в силу закона такие сведения составляют адвокатскую тайну и не подлежат разглашению, что является важнейшей составляющей конституционного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи.

Для доверителя качество юридической помощи, оказываемой адвокатом, гарантировано не только общим правом на судебную защиту, но и возможностью обжаловать спорные действия (бездействие) адвоката в квалификационную комиссию адвокатской палаты субъекта РФ, членом которой тот состоит. В случае с юристами, не имеющими адвокатского статуса, подобная возможность у гражданина отсутствует.

Нередки случаи, когда при заключении договора с частнопрактикующим юристом обратившемуся за юридической помощи лицу сразу предлагается подписать акт о якобы уже оказанной услуге, на что некоторые соглашались. Подобных случаев у адвокатов мне не встречалось.

Доверитель вправе попросить адвоката представить ему отчет о проделанной работе, и адвокат обязан его представить – в отличие от юриста без статуса адвоката, в отношении которого такая обязанность не предусмотрена. Практике известен случай, когда гражданин так и не получил от частнопрактикующего юриста не только отчет, но и вообще какие-либо сведения о ходе рассмотрения его дела в суде.

Адвокат не вправе быть советником, защитником или представителем нескольких сторон в одном деле, чьи интересы противоречат друг другу. На практике был случай, когда в арбитражный суд явился представитель истца на основании доверенности, и он же являлся представителем ответчика по тому же делу, причем также на основании доверенности, что у суда вызвало недоумение. В адвокатуре такие ситуации недопустимы.

Таким образом, считаю, что предстоящая реформа судебного представительства на базе адвокатуры для общества будет только во благо.

Борис Асриян

Член Адвокатской палаты Московской области, председатель КА «Династия», доцент ГАУГН, к.ю.н.

Обсуждаемую реформу следует рассматривать как планомерную политику государства

Противники реформы, направленной на профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры, необоснованно эксплуатируя негативную коннотацию слова «монополия», критически высказываются в адрес законопроекта, разработанного Минюстом России.

Попытки вести диалог в соцсетях и разоблачать манипулятивные тезисы заканчиваются, как правило, банальной блокировкой и удалением комментариев администраторами соответствующих чатов и групп. Попробую проанализировать некоторые из таких тезисов. Возможно, этот анализ окажется полезен тем, кто не сформировал позицию по данному вопросу либо сформировал негативную, но способен слушать и слышать иные мнения.

Я являюсь адвокатом более 7 лет; в адвокатуру перешел спустя почти 20 лет службы в правоохранительных органах. В 2018 г., сразу после получения адвокатского статуса, мы с партнерами учредили коллегию адвокатов, которую я возглавляю по настоящее время. Поскольку членами коллегии на данный момент состоят более 150 адвокатов Москвы и Московской области, считаю, что имею представление в том числе об организации адвокатской деятельности в силу обязанностей председателя адвокатского образования.

Итак, ключевой довод противников реформы обусловлен якобы нарушением как конституционных прав граждан на получение квалифицированной юридической помощи, так и прав большого количества юристов на свободу предпринимательской деятельности.

Запрет на привлечение лиц, не имеющих юридического образования, в качестве судебных представителей был введен с целью защиты прав граждан. Привлечение госорганами и юридическими лицами своих штатных юристов к участию в судебном процессе не делает их более «привилегированными», поскольку ст. 48 Конституции РФ применима именно к физическим лицам.

Обеспечение гражданам доступа к квалифицированной юридической помощи – это обязанность государства, как и предоставление ее бесплатно в определенных законом случаях. Именно адвокаты оказывают бесплатную юридическую помощь (БЮП), поскольку юристы-предприниматели не могут оказывать ее безвозмездно – это противоречит духу предпринимательства и целям, направленным на извлечение прибыли.

Мне могут возразить, что адвокаты, оказывающие БЮП, получают плату за нее от правоохранительных органов или органов власти субъекта РФ. В свою очередь, замечу, что эта плата носит компенсационный характер и не связана с извлечением прибыли.

Что касается «запрета на профессию», подчеркну, что никто не запрещает юристам-предпринимателям продолжать оказывать юридические услуги вне судебного представительства – например, готовить досудебные претензии, исковые заявления, жалобы, формировать позицию для клиентов в гражданском и арбитражном процессах, а также административном судопроизводстве. Также они могут обеспечивать исполнение решений суда, вести договорную и консультационную деятельность, участвовать в делах, рассматриваемых мировыми судьями.

Подобное разделение на судебных и не судебных юристов существует во многих странах с богатой историей судопроизводства. Например, в Англии предусмотрены две категории юристов: солиситоры и барристеры.

Противники реформы также полагают, что профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры приведет к росту стоимости юридической помощи, так как сократится число судебных представителей, что увеличит нагрузку на адвокатов. В обоснование этой позиции приводится статистика судебных дел, причем общее число дел делится на количество адвокатов, вследствие чего получается гигантская нагрузка.

Подобный прием представляется манипуляцией, поскольку из общего количества дел не исключаются дела, рассматриваемые мировыми судьями; в которых не участвует представитель либо участвует штатный юрист организации; уголовные дела.

В любом случае будет действовать закон рынка – спрос рождает предложение. Полагаю, спрос на юридическую помощь не изменится. Первое время он действительно может превысить предложение, с этим трудно не согласиться, однако ситуацию «сгладят» два фактора:

• поэтапный переход, который займет два года, за которые можно воспользоваться тремя попытками для сдачи квалификационного экзамена на получение статуса адвоката;

• в связи с ростом спроса на судебное представительство досудебные процедуры, которыми в настоящее время занимаются в том числе адвокаты, перейдут юристам.

Таким образом, ситуация в отрасли урегулируется самостоятельно по законам экономики, произойдет перераспределение функций.

Третий аргумент противников реформы касается принципа независимости адвокатуры в контексте усиления госконтроля – в частности, посредством вмешательства государства в дисциплинарные процедуры и создания «ведомственной апелляции».

Полагаю, речь идет о новеллах, позволяющих Минюсту России или его территориальному органу:

• вносить в региональную адвокатскую палату или ФПА РФ представление об отмене решения квалифкомиссии по вопросу присвоения или отказа в присвоении претенденту статуса адвоката;

• вносить в ФПА представление об отмене решения совета адвокатской палаты субъекта РФ о прекращении дисциплинарного производства или об отказе в применении мер дисциплинарной ответственности;

• обжаловать в суд решение Совета ФПА.

Данные поправки являются новыми и предоставляют дополнительные полномочия федеральному органу юстиции. При этом необходимо отметить, что указанные полномочия распространяются только на решения, инициированные органом юстиции, и не подменяют волю органов адвокатского самоуправления – окончательное решение в любом случае остается за адвокатурой, которая действует на основе принципов независимости и самоуправления.

По мнению противников реформы, законопроект якобы обесценивает роль дипломов юридических вузов, ставя квалификационный экзамен на получение статуса адвоката выше государственного выпускного экзамена, подтверждающего получение юридического образования и необходимых компетенций.

Не соглашаясь с данной точкой зрения, отмечу, что наличие диплома о юридическом образовании не свидетельствует о достаточных компетенциях специалиста в ряде юридических профессий – судьи, нотариусы, арбитражные управляющие и патентные поверенные сдают квалификационный экзамен на доступ к соответствующей профессиональной деятельности. Сотрудники правоохранительных органов также проходят первичную и периодическую аттестации (не реже раза в пять лет), а в некоторых случаях – досрочную аттестацию. Помимо наличия диплома о высшем юридическом образовании претендент на статус адвоката должен иметь двухлетний стаж по юридической специальности.

Касательно аргументов о высоких размерах вступительных и членских взносов, являющихся, по мнению противников реформы, непреодолимым финансовым барьером для многих желающих вступить в адвокатуру, отмечу следующее.

Законопроект подразумевает наделение ФПА полномочием на определение единого размера отчисления на общие нужды адвокатской палаты субъекта РФ за первый год членства на всей территории страны. Есть уверенность, что этот взнос будут адекватным. Таким образом, единичные случаи установленных высоких вступительных взносов в ряде регионов уйдут в прошлое. Ежемесячные отчисления в региональную палату определяются общим собранием (конференцией) адвокатов субъекта Федерации – т.е. сами адвокатами – и редко превышают 2000 руб. О каком «непреодолимом финансовом барьере» идет речь, если это фактически меньше 70 руб. в день?

Еще один довод противников реформы касается усугубления неравномерности географического распределения адвокатов, что приведет к «юридическим пустыням» на территориях, где квалифицированная юридическая помощь станет фактически недоступной. Исключение высокоспециализированных юристов, не имеющих статуса адвоката, из числа судебных представителей повлечет институциональный вакуум и снижение качества услуг в этих областях.

Считаю эти опасения также беспочвенными – «юридическая пустыня» труднодоступным населенным пунктам не грозит, поскольку с 2002 г. на адвокатуру законом возложены обязанности по обеспечению в таких местностях обязательного присутствия адвокатов из расчета «два адвоката на одного судью». С этой целью создаются и функционируют юридические консультации как особый вид адвокатского образования.

Что касается высокоспециализированных юристов по узким и редким отраслям права, институциональный вакуум будет ими же и заполнен после перехода в адвокатуру по принципам того же экономического закона, который упомянут выше.

Наконец, противники реформы полагают, что законопроект препятствует практической подготовке студентов в юридических клиниках вузов, где они получают необходимый опыт судебного представительства под руководством кураторов, большинство из которых не являются адвокатами.

Непонятно, на чем основано данное утверждение. Например, в юридической клинике Государственного академического университета гуманитарных наук, в котором я преподаю, кураторство много лет осуществляют исключительно адвокаты. Такая же ситуация во многих вузах. Если в некоторых юридических клиниках не участвуют адвокаты (что вполне возможно), эту функцию выполняют штатные преподаватели вузов, которые редко имеют отношение к юристам-предпринимателям.

Подводя итог, отмечу, что обсуждаемую реформу следует рассматривать как планомерную политику государства. Предшествующий этап профессионализации, касающийся обязательного наличия юридического диплома для участия в судопроизводстве, и шаг, предпринимаемый в свете указанного законопроекта, приведут, на мой взгляд, к профессионализации всей юридической помощи, а не только судебного представительства. И это будет закономерным итогом, поскольку предупреждение судебных споров является составной частью квалифицированной юридической помощи согласно ч. 2 ст. 7 КПЭА – адвокатская деятельность направлена в первую очередь на то, чтобы не доводить спор до суда.

Евгений Козлов

Адвокат Удмуртской Республики, член Комиссии по научно-методической работе АП Удмуртской Республики

Юридическое сообщество стоит на пороге великих свершений

«В июле 2025 г. Минюст России опубликовал проект закона об адвокатской монополии. Если его примут, то юристы, которые не имеют статуса адвоката, лишатся права представлять доверителей в исках по гражданским делам», – вот такой посыл в последнее время звучит от ряда представителей юридического сообщества. При этом в обоснование несогласия с предлагаемыми Минюстом России нововведениями приводятся различные причины, которые, на мой взгляд, обусловлены недостаточной осведомленностью выступающих против профессионализации судебного представительства о правовой природе адвокатуры. Я специально хочу уйти от термина «монополия», поскольку, безусловно, он к рассматриваемому вопросу применяться не может, собственно, о монополии ни слова и не говорят авторы законопроекта. Минюст России последовательно ведет речь именно о профессионализации судебного представительства, а это абсолютно верный шаг, направленный на законодательное закрепление и повышение гарантий конституционных прав граждан на получение профессиональной и квалифицированной юридической помощи.

Почему то, что предлагает Минюст России, нельзя назвать монополией? Все очень просто: монополия – это категория экономическая, она характеризует определенную структуру рынка с преобладанием на нем единоличного продавца или покупателя, продающего товар, на который не имеется близких заменителей. Оказание юридических услуг направлено на получение прибыли, поэтому юристы (юридические фирмы), размышляя с позиции экономических выгод, и говорят о нарушении своих прав планируемым введением монополии как ограничением именно экономического рынка юридических услуг.

Адвокатская же деятельность – это в первую очередь квалифицированная юридическая помощь, оказываемая гражданам в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию. Адвокатская деятельность не является предпринимательской, поэтому в своем существе она не подвергнута влиянию экономических факторов при построении отношений между адвокатом и гражданином, отношения строятся на доверительном характере.

По указанной причине применительно к предлагаемой Минюстом России реформе речь должна вестись именно о профессионализации судебного представительства как одного из наиболее важных элементов существующих конституционных гарантий на судебную защиту и доступ к правосудию.

Важно отметить, что вопрос профессионализации судебного представительства, а именно наделение правом представления интересов граждан и организаций в различных видах судопроизводства, а не только в уголовном, как это закреплено в настоящее время, назрел давно.

Как указано в пояснительной записке к законопроекту Минюста России, «отсутствие правовых механизмов регулирования “неадвокатского” сегмента рынка юридических услуг, единых этических и профессиональных стандартов предоставления юридических услуг, эффективных инструментов привлечения ‎к ответственности недобросовестных консультантов приводит к значительному росту числа случаев предоставления гражданам услуг самого низкого качества».

При этом термин «профессионализация» в рассматриваемом контексте не означает, что юристы, не обладающие статусом адвоката, уступают адвокатам в профессиональном плане, конечно, нет.

Помните, на первом курсе юрфака «логику»: «Все адвокаты – юристы, но не все юристы – адвокаты». Вот о том и речь: почему адвокат с точки зрения оказания юридической помощи более профессионален? Потому что адвокат несет ответственность за то, что он делает. Не гражданско-правовую ответственность по договору оказания услуг в виде штрафов и неустоек, а дисциплинарную, предусмотренную законом. Именно наличие профессиональной ответственности качественно отличает адвоката от юриста.

Наличие в адвокатуре этических правил и профессиональных стандартов, ответственность за их нарушение делают адвоката наиболее подходящим субъектом, способным реализовать защиту прав граждан и тем самым способствовать воплощению идей правового государства с соблюдением конституционных прав населения на доступ к правосудию. Риск потерять возможность работать в профессии за нарушение установленных правил является единственно действенным инструментом мотивации адвоката для личностного и профессионального роста и, как следствие, направлен на повышение качества юридической помощи. В обязательном порядке для адвокатов установлена обязанность повышения квалификации, в целях чего Федеральная палата адвокатов Российской Федерации на регулярной основе организует различные мероприятия, способствующие такому повышению.

Необходимо отметить, что практика профессионализации судебного представительства имеет самое широкое распространение в зарубежном опыте и давно устоялась во многих государствах (наиболее яркие примеры – США, Германия, Франция, Израиль, Япония). Признавая важность судебной защиты, зарубежный опыт предписывает допуск к профессии ограниченного круга лиц, который прошел соответствующие проверки, получил требуемые допуски, лицензии и разрешения.

Важно помнить, что институт адвокатуры – это динамично развивающийся организм, способный оперативно реагировать на изменения общественной жизни. Кроме того, с учетом устоявшихся традиций, а также правовой урегулированности адвокатуры в РФ именно адвокатура является наиболее подходящей площадкой для профессионализации судебного представительства.

При этом, на мой взгляд, абсолютно беспочвенными являются опасения, связанные с последствиями принятия обсуждаемого законопроекта в виде роста цен на юридическую помощь, сложности сдачи квалификационного экзамена, приоритетности меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

Сам по себе рост цен может быть обусловлен множеством экономических факторов, как ценовых, так и неценовых. Суть же предлагаемой реформы не сводится к ограничению рынка юридической помощи, действующим без статуса адвоката юристам предлагается довольно комфортный по времени переходный период для получения статуса и возможности продолжения своей деятельности.

Необходимость же сдачи квалификационного экзамена, не являющегося по своему содержанию сверхиспытанием, как раз направлена на самоочищение юридической системы от лиц, не являющихся квалифицированными специалистами.

К вопросу дисциплинарной ответственности важно отметить, что как раз наоборот, Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, а также адвокатские палаты субъектов РФ имеют приоритетную цель именно в защите прав адвокатов, содействуют в осуществлении адвокатской деятельности, а также оказывают должную поддержку. Прекращение же статуса адвоката как мера дисциплинарной ответственности применяется в исключительных случаях грубейшего нарушения адвокатом своих профессиональных обязанностей.

Из изложенного следует, что юридическое сообщество за много лет своего существования наконец-то стоит на пороге великих свершений, которые открывают для него положительные перспективы, связанные с усилением роли судебного представительства, а значит с возможностью расширения прав и увеличения значимости судебного представителя в российской судебной системе.

Денис Смирнов

Адвокат города Москвы

Адвокатура имеет строгие стандарты, ответственность перед законом, профессиональную этику и прозрачность

Если законопроект, представленный Минюстом России 11 июля 2025 г., будет принят, юристы, намеренные осуществлять судебное представительство, обязаны будут получить статус адвоката. Исключением станут граждане, которые представляют свои интересы в суде лично, их близкие родственники, сотрудники государственных юридических бюро, штатные юристы организаций (если дело касается компании, где они работают), арбитражные управляющие, патентные поверенные. Зачем нужен такой законопроект? В первую очередь для развития самого института адвокатуры в нашей стране, а также для того, чтобы стандартизировать сферу юридических услуг.

Дело в том, что в нашей стране юридическая сфера весьма неоднородна. Для адвокатов разработаны определенные стандарты, существует определенный ценз для получения такого статуса, а члены профессионального сообщества «присматривают» друг за другом. Адвокат обязан не только защищать людей, но и соблюдать ряд обязательных правил, придерживаться стандартов оказания юридической помощи.

Однако существуют юристы без статуса адвоката. Их работа никак не отслеживается профессиональным сообществом, а стандарты и кодекс профессиональной этики отсутствуют, что порождает целый ряд проблем: от непрозрачной финансовой отчетности до откровенного мошенничества.

Зачастую юристы оформлены как самозанятые или индивидуальные предприниматели, но многие работают вообще без какого-либо оформления. Казалось бы, как это может повредить тем, кто к ним обратился? Дело не только в том, что юрист «налоги не платит», но и вообще в правовом статусе деятельности такого специалиста: например, предоставление расписок и сомнительных квитанций об оплате своей работы (для взыскания судебных издержек со стороны проигравшего). Такие документы, к сожалению, никак нельзя проверить, а, значит, и доверитель, в случае чего, может столкнуться с обманом.

Еще несколько давно назревших проблем – злоупотребление юристами своими правами и недобросовестная реклама их услуг. Судебный представитель может взять деньги и просто-напросто не явиться в суд, при этом применить какие-либо санкции против него будет невозможно, поскольку за таким юристом не стоит адвокатская палата, которая отслеживает его деятельность. Сюда же можно отнести и проблему с юристами-мошенниками: гражданам обещают изначально невозможное с гарантией успеха в 100%. Любой адвокат прекрасно знает и понимает, что такие обещания нельзя давать по ряду многих причин, в том числе потому, что каждый случай уникален, да и далеко не каждое дело вообще стоит рассматривать в суде. Часто недобросовестные юристы или мошенники просто-напросто берут с обратившихся деньги за заполнение скачанных из интернета документов, называя это «консультационные услуги и сопровождение», либо обещают «списать долги под ключ», «отменить алименты», «решить любые проблемы в суде» и т.д.

Адвокатура имеет строгие стандарты, ответственность перед законом, профессиональную этику и прозрачность. Любой платеж за оказанную адвокатом юридическую помощь проходит официально через кассу адвокатского образования, никакие расписки не принимаются, размытые формулировки оказываемой помощи в соглашении исключаются.

Законопроект Минюста России направлен не на создание или укрепление так называемой адвокатской монополии, а, в первую очередь, на защиту интересов граждан и укрепление, развитие института адвокатуры в нашей стране. Необходимо разрабатывать единые требования как в отношении профессиональной деятельности, так и в части этических норм абсолютно для всех юристов. На сегодняшний день это как раз есть в адвокатуре, неслучайно на ее базе предложено объединить юридические профессии.

Эдуард Демидов

Член АП города Москвы, председатель Московской коллегии адвокатов «Юнион»

Максимальные гарантии защиты прав представляемого лица обеспечивает наличие статуса адвоката

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Судебное представительство требует не только глубоких знаний закона, но и высочайшего уровня доверия, профессионализма и ответственности перед доверителем. В суде критически важна не формальная явка представителя, а квалифицированная и добросовестная защита прав и законных интересов представляемого лица.

Многие юристы добросовестно выполняют свою работу, однако максимальные гарантии такой защиты, на мой взгляд, обеспечивает именно наличие статуса адвоката. Адвокат связан адвокатской тайной, подотчетен профессиональному сообществу и несет дисциплинарную ответственность. Эти механизмы создают дополнительную защиту для граждан, способствуя доверию к юридическому сообществу в целом.

Считаю логичным и своевременным шагом последовательный переход к модели, где судебное представительство основывается на институте адвокатуры. Это не умаляет заслуги юристов, не имеющих статуса адвоката, но позволяет создать единые стандарты квалификации и этики.

Ключевой аргумент противников реформы, предусматривающей профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры: «Зачем ограничивать конкуренцию? Пусть клиенты (доверители) сами выбирают, к кому идти».

Свободный рынок – это, конечно, хорошо, но только при наличии механизмов «отсева» недобросовестных участников. Сегодня любой человек, в том числе не имеющий юридического образования, но, к примеру, прочитавший несколько статей в интернете и одну из частей Гражданского кодекса, может назвать себя юристом, взять деньги за «ведение дела» и – как нередко бывает – исчезнуть после первого судебного заседания, если не раньше. Безусловно, дальше апелляционной инстанции он не уйдет, если пойдет вообще, но всегда ли клиенты запрашивают наличие диплома о высшем юридическом образовании?

Адвокатура, в свою очередь, – тот самый «фильтр»: профессия адвоката предполагает сдачу квалификационного экзамена; адвокатская деятельность регулируется Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», а также нормами Кодекса профессиональной этики адвоката. Любой адвокат, осуществляющий профессиональную деятельность на территории РФ, внесен в Единый государственный реестр адвокатов, размещенный на сайте Минюста России и содержащий основную информацию об адвокате. Подобного реестра юристов, к сожалению, нет, что, в числе прочего, влечет случаи противоправных действий в отношении граждан. Эта проблема обсуждалась мной в 2023 г. на мероприятии, проведенном в рамках информационного проекта против телефонного и интернет-мошенничества «перезвони сам» при поддержке правительства Москвы.

Приведу пример из практики: в коллегию адвокатов, которую я возглавляю, обратился доверитель, ранее заплативший внушительную сумму «юристу» за представительство в суде. «Юрист» подготовил исковое заявление, а в судебное заседание не явился, на звонки не отвечал. Дело, благо, суд оставил без рассмотрения. Нам удалось добиться отмены определения об оставлении искового заявления без рассмотрения, дело было разрешено в пользу доверителя. Но куда жаловаться на недобросовестность «юриста»? Доверитель направил заявление в полицию, получил «шаблонный» отказ в возбуждении уголовного дела с указанием мотивировки – «гражданско-правовые отношения», далее подал иск в порядке Закона о защите прав потребителей. На данный момент деньги доверителю не возвращены, при этом он вынужден нести дополнительные расходы на юридическую помощь, в том числе за услуги представителя, которые ранее были оплачены и поручены недобросовестному лицу.

В свою очередь, адвокатская деятельность предполагает контроль в том числе со стороны адвокатского сообщества (адвокатской палаты субъекта РФ, членом которой является адвокат). При изложенных обстоятельствах адвокат, не исполнивший обязательства перед доверителем, был бы привлечен к дисциплинарной ответственности. Более того, не исключено, что он вернул бы доверителю неотработанную сумму, полученную по соглашению, – что примечательно, добровольно.

Стоит отметить, что адвокат оказывает квалифицированную юридическую помощь на основании соглашения с доверителем (п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре), в то время как лицо, именующее себя юристом, не имеющее статуса адвоката, фактически может ограничиться устной договоренностью. За подобную «сделку» ответственности оно не несет. Более того, отсутствие письменного договора с юристом зачастую делает невозможной последующую защиту прав и интересов доверителя в суде, если действия исполнителя окажутся недобросовестными.

Адвокат, в свою очередь, обязан соблюдать адвокатскую тайну, действовать в интересах доверителя, подчиняться корпоративным правилам. Если он нарушит КПЭА, его ждет дисциплинарное производство. У частнопрактикующих юристов дисциплинарной ответственности нет: они могут быть привлечены лишь к уголовной ответственности – например, за мошенничество (ст. 159 УК РФ), – однако для этого как минимум желательно наличие двух и более пострадавших, до обращения в правоохранительные органы знавших о существовании друг друга (т.е. для коллективного заявления о преступлении). В противном случае правоотношения сторон могут быть расценены судом как гражданско-правовые.

Согласно закону адвокат является независимым советником по правовым вопросам. Его лояльность – это верность и преданность интересам доверителя при соблюдении этических норм и принципов. В связи с этим в законопроекте, разработанном Министерством юстиции РФ, важно сохранить принцип независимости адвокатуры как основу ее эффективности.

Профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры представляется логичной – суд должен принимать решение по делу на основе юридически грамотных доводов представителей сторон. В настоящее время суды зачастую работают по другому принципу: «главное – фактические обстоятельства, а право мы сами знаем». Возникает вопрос: зачем в таком случае устанавливать жесткие требования к представителям? Лично я за профессиональный процесс, но и суды, полагаю, должны быть к этому готовы.

Считаю, что профессионализация судебного представительства не убьет «малый юридический бизнес», так как адвокатура – это не закрытое сообщество для «избранных». Любой компетентный юрист может сдать квалификационный экзамен и войти в профессиональное сообщество. Да, это своего рода барьер, но он основан на знании права претендентом на статус адвоката, а не на чем-то сверхъестественном и не имеющем отношения к юриспруденции.

Не все адвокаты, как и не все юристы, готовы начинать работу только за высокое вознаграждение – есть те, кто оказывает квалифицированную юридическую помощь за доступные для среднестатистического гражданина деньги (в отдельных случаях, предусмотренных Законом о БЮП, – юрпомощь оказывается бесплатно). Кроме того, цена, как показывает практика, не всегда равна качеству.

Резюмируя, отмечу, что грядущая реформа судебного представительства – не про запреты и ограничения, а про стандарты оказания квалифицированной юридической помощи. Это инструмент, который способен защитить клиента (доверителя) от мошенников, повысить качество судопроизводства, укрепить доверие к правосудию, и двигаться к этому, на мой взгляд, важно постепенно.

В адвокатуре, как в любой сфере, есть вопросы, требующие решения, но это институт, который на протяжении 160 лет сочетает высокую квалификацию, этику и ответственность. И если мы хотим, чтобы судебная система работала лучше, начинать надо именно с качества судебного представительства.

Елена Жикова

Адвокат Ханты-Мансийского автономного округа

Профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры следовало ввести в России еще 20–30 лет назад

В последние годы тема профессионализации судебного представительства вызвала оживленные дискуссии. Среди юристов и представителей смежных профессий нередко звучат возражения: кто-то считает путь к адвокатуре чрезмерно сложным, другие – ограничивающим свободу выбора. Однако для меня все очевидно: представлять интересы как физических, так и юридических лиц в суде должен именно адвокат. И этому есть веские основания – подтвержденные и зарубежным опытом, и моими личными убеждениями.

С самого начала своей профессиональной карьеры я осознавала, что адвокатура – это не просто юридическая специальность, а особая социальная миссия. Для меня стать адвокатом означало взять на себя ответственность за защиту прав и свобод граждан, быть голосом справедливости и опорой для тех, кто нуждается в квалифицированной помощи. Это призвание, которое требует не только глубоких знаний, но и высокой этической зрелости, способности выдерживать давление и действовать в интересах общества.

Моей мечтой было не просто работать юристом, а стать полноценным участником судебной системы, способным влиять на укрепление правового государства. Я стремлюсь к тому, чтобы моя профессиональная деятельность способствовала установлению справедливости при защите законных интересов каждого человека, особенно тех, кто не может самостоятельно отстоять свои права.

Эта цель мотивирует меня постоянно совершенствоваться, накапливать опыт и знания, чтобы в полной мере соответствовать высоким стандартам адвокатской профессии. Я вижу в адвокатуре не просто профессиональный путь, но возможность внести вклад в построение справедливого и гуманного общества.

Многие юристы сегодня жалуются на ограничения, связанные с адвокатской деятельностью, в том числе на запрет заниматься предпринимательством.

Но адвокат – это прежде всего призвание, адвокатская деятельность – служение, а не способ побольше заработать. Если человек действительно стремится стать защитником прав и свобод, он преодолеет все трудности на этом пути.

Мой собственный путь – пример тому. После получения юридического образования и преподавательской деятельности я приобрела ценный опыт на государственной службе в налоговом органе, что дало мне прочную базу и юридический стаж. Но моя мечта – стать адвокатом – была ясной, а намерение ее осуществить – непреклонным. Я сдала экзамен, приняла присягу и уже 16 лет занимаюсь адвокатской деятельностью.

Почему же многие воспринимают этот путь как слишком сложный? Вероятно, не все действительно готовы видеть в адвокатуре призвание, а воспринимают ее лишь как способ заработка. Когда появляются трудности, возникают раздражение и критика. Часто именно те, кто ищет легких путей, выражают негатив.

Например, в беседах с юристами, стремящимися стать адвокатами, я замечала, что многие из них, будучи самозанятыми, не готовы пройти стажировку в государственных учреждениях или на предприятиях – в местах, где можно получить не только вознаграждение за труд, но и ценный профессиональный опыт, а также практические кейсы, необходимые для адвокатской деятельности. Люди боятся перемен, даже если они идут им же на пользу. Но важно помнить, что в новом часто содержатся возможности для роста и саморазвития.

Зарубежный опыт однозначно подтверждает пользу профессионализации судебного представительства. Это повышает доверие к судебной системе и качество юридической помощи.

В Германии профессионализация судебного представительства существует уже более века, что является одной из причин высокой эффективности и надежности судебной системы. Только адвокаты имеют право представлять интересы юридических лиц в судах абсолютно во всех случаях, а граждан в обязательном порядке в земельном суде, по гражданским делам, а начиная со второй инстанции – в семейных, трудовых, административных и социальных судах.

В Великобритании система разделения юристов на солиситоров и барристеров строго регламентирована. Барристеры обладают исключительным правом выступать в высших судах, что способствует поддержанию высокого уровня качества юридических услуг и защите прав граждан.

В Японии, несмотря на сравнительно небольшой процент адвокатов на душу населения, профессионализация судебного представительства обеспечивает стандартизированное и профессиональное представительство интересов юридических и физических лиц. Жесткое регулирование адвокатской деятельности поддерживает доверие общества к судебной системе.

Особый пример – Китай, где профессионализация судебного представительства действует при строгом государственном контроле. Лицензированные адвокаты обязаны соответствовать высоким требованиям и быть членами местных ассоциаций. Несмотря на ограничения, наличие такой профессионализации способствует поддержанию качества юридической помощи – важнейшего элемента защиты прав граждан.

Кроме того, многие страны, дружественные России и имеющие схожие правовые традиции, также поддерживают профессионализацию судебного представительства:

• Беларусь – адвокаты имеют исключительное право на судебное представительство;

• Армения и Казахстан – жесткая система лицензирования адвокатов и исключительное право на защиту в суде;

• Сербия – в правовой системе действует профессионализация судебного представительства, обеспечивающая получение квалифицированной юридической помощи.

Я убеждена: профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры необходима. Более того, по моему мнению, ее следовало ввести в России еще 20–30 лет назад. Сегодня, после того как свободы на рынке юридических услуг стало слишком много, мы видим снижение качества юридической помощи и критику недобросовестных юристов в адрес представителей юридического сообщества. Четкие профессиональные стандарты и ответственность – вот залог достойной защиты прав граждан. Они как раз есть в адвокатуре. Я горжусь своим профессиональным выбором и искренне поддерживаю инициативу ввести в России профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры.

Алексей Маринич

Управляющий юрист AVM Юрист

Перспективы юриста в современной России

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Российский рынок юридических услуг нуждается в трансформации, и это очевидно. С одной стороны, профессия юриста остается востребованной, особенно в условиях усложнения экономических и правовых процессов и практически ежедневного изменения законодательства. С другой – высокая конкуренция, автоматизация и доступность информации в интернете ставят под вопрос ценность «универсального» юриста.

Есть ли смысл в этой профессии сегодня, и каковы перспективы тех, кто выбирает юриспруденцию? Мое мнение – юридическому рынку необходимы оптимизация, упорядочивание и профильные специалисты.

Однако несмотря на переполненность рынка юристами, найти профессионала – задача сложная. Работодатели жалуются на нехватку специалистов, способных глубоко разбираться в конкретной области права, – будь то налоговое законодательство, интеллектуальная собственность или международный арбитраж.

С 2024 г. отечественный рынок юридических услуг демонстрирует устойчивый спрос на квалифицированных специалистов, особенно в корпоративной сфере, где компании сталкиваются с новыми вызовами – в частности, реструктуризацией активов, отсутствием единообразия в арбитражной практике или последствиями санкционных ограничений.

Крупные компании не могут обходиться в штате без специалистов в области права, поэтому создают юридические отделы и департаменты, обеспечивающие правовую поддержку бизнеса. Это подчеркивает, что штатный юрист в компании – не роскошь, а необходимость для нормального ведения экономической деятельности. Таким образом, востребованность юристов очевидна.

Однако практика показывает, что рынок перенасыщен неопытными юристами, чьи знания зачастую поверхностны. Это создает свободную нишу для тех, кто готов инвестировать в качественное образование и практический опыт, ориентированный на решение конкретных, узкоспециализированных задач. Профессионалы, имеющие обширные познания в конкретной сфере, выигрывают в конкурентной борьбе, особенно в нишах, требующих глубокого анализа судебной практики или интуитивного прогнозирования исхода споров.

Перенасыщенность рынка коллегами с характеристикой «юрист» существенно мешает как продвижению юриста по карьерной лестнице, так и поиску профессионала в штат.

Тем не менее, если юрист профи, он, как правило, востребованный и высокооплачиваемый. По субъективным оценкам, таковых в настоящее время насчитывается порядка 15–20%, что, на мой взгляд, катастрофически мало.

Путь к успеху в юриспруденции неоднозначен.

Конкуренция в вузах запредельная: на бюджетные места в ведущих учебных заведениях конкурс составляет сотни абитуриентов на место. Стоимость коммерческого обучения может доходить до 1,2 млн руб. за курс, что делает его недоступным для огромного числа желающих получить юридическое образование. Выпускники юридических факультетов непрофильных вузов в лучшем случае получают базовые знания, оставляя широкий простор для дальнейшего самосовершенствования. К сожалению, это самосовершенствование зачастую базируется на ошибках в реальных судебных делах.

С трудоустройством и карьерными перспективами тоже все непросто. В Москве ситуация особенно сложная: на одно вакантное место юриста поступают от 500 до 1000 резюме. Это порождает проблемы не только для молодых специалистов, которым приходится конкурировать с более опытными соискателями, но и для работодателей: даже если претендент на вакансию – профессионал с большим опытом, его резюме нередко теряется в бесконечном потоке.

Автоматизация «типовых» юридических услуг – например, подготовка типовых договоров, «шаблонных» документов, в том числе для регистрации юрлиц, – снижает спрос на юристов начального уровня: платформы на базе искусственного интеллекта уже выполняют базовые задачи, которые раньше были уделом стажеров и начинающих юристов. Кроме того, доступность правовой информации в интернете снижает ценность консультаций по простым вопросам. Граждане и представители малого бизнеса зачастую сами находят в Сети образцы документов или разъяснения законодательства, что снижает доходы юристов и затрудняет карьерный старт с точки зрения как вознаграждения, так и перспектив получения профессионального опыта.

Рынок юридических услуг в России нуждается в системной реорганизации. Перенасыщенность правовой сферы десятками тысяч юристов, имеющих сомнительные компетенции, привела к необходимости разработки Минюстом России законопроекта, направленного на профессионализацию судебного представительства на основе адвокатуры.

Одной из ключевых проблем остается универсальность юристов, когда от специалиста ожидают знаний во всех областях права – от семейного до налогового. Взрывной рост новых сфер права, связанных с цифровизацией, персональными данными, санкционным комплаенсом и другими реалиями современного мира, требует соответствующих познаний.

Универсальное образование – это, на мой взгляд, устаревший подход, не отвечающий современным реалиям. В 2025 г. юридические фирмы все чаще делают ставку на узкую специализацию, самостоятельно создавая медиа-хабы и онлайн-академии для обучения сотрудников конкретным знаниям и навыкам. Такой подход позволяет юристам глубже погружаться в выбранную область – будь то интеллектуальная собственность, международный арбитраж или корпоративное право. Юристы должны сосредоточиться на задачах, которые невозможно автоматизировать: обобщение судебных практик, анализ сложных кейсов и прогнозирование исхода споров на основе интуиции и опыта.

Например, несколько лет назад рынок юридических услуг в России оценивался в 500 тыс. корпоративных клиентов, поэтому спрос на глубокую правовую экспертизу оставался стабильным. Юристы, способные предложить нестандартные решения в условиях правовой неопределенности и законодательного «шторма», остаются востребованными. Крупные компании, особенно в сферах с высокой правовой нагрузкой (например, IT или финансы), нуждаются в штатных юристах, которые могут оперативно реагировать на изменения законодательства и обеспечивать комплексное сопровождение. В свою очередь, заполнение типовых документов и поиск ответов на текущие вопросы можно делегировать автоматическим системам.

Резюмируя, отмечу, что спрос на юристов – профессионалов с узкой специализацией и глубокими знаниями в бизнес-сфере – растет вместе с вознаграждением за качественную работу. Чтобы оставаться востребованным, юристу нужно инвестировать в профильное образование, развивать навыки анализа судебной практики и адаптироваться к новым технологиям Legal Tech, не теряя при этом «человеческого» подхода к решению сложных задач.

Анализ перспектив развития рынка юридических услуг дает основания полагать, что в ближайшие годы в отсутствие дополнительных геополитических неожиданностей рынок продолжит рост, особенно в сегментах, связанных с перестройкой международного бизнеса и цифровой экономикой. Юристы, которые смогут встроиться в эти тренды, будут востребованны.

Возвращаясь к вопросу о том, есть ли смысл в профессии юриста, отвечу – есть, но он требует переосмысления. Установки «выучусь на юриста, а там как пойдет» больше не работают. Работодателей такой подход только нервирует, так как чтобы закрыть позицию, нужно пересмотреть тысячу резюме, позвонить сотням кандидатов, провести собеседование с пятью десятками соискателей и с трудом выбрать одного специалиста. При этом риск разочароваться в выборе на этапе испытательного срока никто не отменял.

Таким образом, представляется необходимым профильный подход к каждой юридической теме. Универсальный юрист, знающий «всего понемногу», уступает место профильному специалисту, глубоко разбирающемуся в выбранной нише. Рынок нуждается в упорядочивании – усилении стандартов образования, сертификации и контроля качества. Юристы, способные анализировать судебную практику, предлагать нестандартные решения и работать в условиях неопределенности, останутся востребованными и лишь выиграют в доходах. Для тех, кто готов учиться, адаптироваться и специализироваться, юриспруденция открывает двери к стабильной и перспективной карьере. «Получить диплом» и ждать прибыльной вакансии в обозримом будущем не получится: мы как юристы и как работодатели, находящиеся в поисках коллег-профессионалов, это давно ощущаем.

Владислав Калинин

Член АП города Москвы

Объединение на основе адвокатуры представляется разумным

  МНЕНИЕ С САЙТА «АГ»  

Наблюдая за дискуссиями на тему грядущей профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры, не смог остаться равнодушным. Хочу поделиться своими мыслями, которые, конечно, субъективны и не направлены на то, чтобы кого-то обидеть.

Мне грустно видеть, как юристов и адвокатов противопоставляют друг другу. Зачем это нужно? Часто такие споры не приводят ни к чему, оставляя лишь чувство горечи.

Важно развеять мифы о нашей профессии, которые до сих пор существуют в обществе. На самом деле у нас много общего. К сожалению, дискуссия в сети «Интернет» иллюстрирует тот факт, что многие противники реформы не изучили как разработанный Минюстом России законопроект, так и действующий Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ (ред. от 22 апреля 2024 г.) «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Объединение на основе адвокатуры представляется разумным, поскольку сегодня нет другой организации, которая объединяла бы практикующих юристов, особенно тех, кто активно занимается судебным представительством. Федеральная палата адвокатов РФ представляет интересы адвокатуры на федеральном уровне, и я рад видеть, что ее голос в диалоге с государством слышат. Яркие примеры: значительное увеличение и индексация выплат адвокатам за защиту по назначению, законодательное усиление института адвокатского запроса.

Адвокаты практикуют не только в сфере уголовного права, как многие думают, но и в иных правовых отраслях. Проблемы, связанные с защитой по назначению, не остаются без внимания адвокатских палат субъектов Федерации. Хочу отметить, что защита по назначению – большой труд, требующий от адвоката глубоких знаний и полной самоотдачи, соблюдения высоких стандартов уголовной защиты.

Некоторые противники реформы считают, что объем работ существенно уменьшится, так как усилится конкуренция в связи с притоком новых кадров в специализации, что, в свою очередь, отразится на ценообразовании и стоимости правовой помощи. Но я уверен, что работы хватит всем, поскольку помимо судебного представительства есть много других востребованных видов юридической помощи – прежде всего это консультирование, подготовка документов. Адвокаты – так же, как и юристы, ведут социальные сети, работают над своими брендами, выступают в СМИ, выбирают специализацию и активно практикуют в этих областях. Адвокаты и юристы – не конкуренты, а партнеры.

В связи с этим важно отметить, что адвокаты нередко сотрудничают с юристами и юридическими фирмами. Это сотрудничество обычно успешно и эффективно для всех сторон. Например, я активно занимаюсь административными делами, и статус адвоката помогает мне представлять интересы доверителей, истребовать документы на основании адвокатских запросов, посещать доверителей в спецучреждениях.

Утверждение, что в адвокатуру идут только бывшие сотрудники правоохранительных органов, в корне неверно – многие приходят из коммерции, бизнеса, судебной системы, НКО и других сфер. Адвокатура открыта для всех, кто готов защищать права и законные интересы лиц, нуждающихся в юридической помощи. В некоторых адвокатских коллегиях и бюро есть должность «юрист», которая по функционалу близка к адвокатской деятельности, но, в отличие от адвокатов, юристам не полагаются премии и бонусы, что может стать дополнительной мотивацией для получения статуса адвоката.

Отмечу, что юристы и адвокаты должны не противопоставлять себя друг другу, а вместе идти по пути усиления юридического сообщества. Когда адвокатам пытаются вменить некие проблемы: посягательства на профессиональные права, малое количество оправдательных приговоров, слабое доверие общества к судебной системе и т.д., непрофессионально и нелогично обвинять во всех бедах лишь адвокатов: в первую очередь граждане и российское общество в целом заинтересованы в сильной адвокатуре, так как адвокаты защищают и представляют права граждан. Кроме того, если решение о введении профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры принято на государственном уровне, то данный закон будет принят рано или поздно, это политико-правовая реальность.

Да, в адвокатуре есть задачи, требующие решения. Но я уверен, что она решит их, поскольку российская адвокатура имеет более чем 160-летнюю историю, и насколько успешно мы справимся с этими вызовами, зависит от всех нас.

Олег Панасюк

Член Совета Адвокатской палаты Ростовской области, председатель Научно-методического совета АП Ростовской области, первый вице-президент ФСАР, заместитель председателя Союза молодых адвокатов России, председатель правления РРМОО «Молодые юристы Ростовской области», к.ю.н., доцент

Представительство в суде – исключительная работа адвоката

Мы можем наблюдать последовательную государственную политику в сфере трансформации юридической помощи. Это связано с тем, что параллельно с адвокатурой существует «рынок юридических услуг», где работают частнопрактикующие юристы, который имеет свою историю, стандарты и корпоративные правила. Такое сосуществование создает объективную двойственность для доверителей, которая и стала предметом обсуждения.

В постсоветский период самого понятия «рынок юридических услуг» еще не существовало. Однако по мере развития экономики и роста правовой активности он постепенно сформировался. Это изменило и саму структуру профессии: в ней стали сосуществовать разные формы практики, разные уровни подготовки и ответственности.

Диплом по направлению «юриспруденция» дает фундаментальные знания, но не гарантирует практических навыков и готовности к самостоятельной юридической и судебно-процессуальной работе. Молодой специалист сразу попадает в сферу оказания юридической помощи, но зачастую не имеет опыта консультирования, понимания особенностей процесса, вопросов этики, умения выстраивать стратегию защиты. Между тем именно от качества консультации и выбранной позиции зависят как материальные, так и нематериальные последствия для гражданина.

У меня много друзей-предпринимателей, которые в зрелом возрасте получали юридическое образование ради расширения кругозора и понимания правовой системы. Но ни один из них не пошел в юридическую практику, ведь диплом для них был не инструментом профессиональной работы, а способом лучше ориентироваться в правовой среде. Это подтверждает, что высшее юридическое образование – лишь первая ступень. Чтобы взять на себя ответственность за судебное представительство, необходимы опыт и подтвержденная квалификация, выражаясь современным языком, нужно иметь «скилы». Именно эти требования и лежат в основе адвокатуры.

Адвокатура – это не просто профессия, а корпорация с более чем 160-летней историей, основанная на традициях профессиональной культуры, стандартах этики и ответственности. Но главное отличие заключается в том, что адвокат несет ответственность не только перед доверителем и законом, но и перед адвокатским сообществом.

У юристов без статуса адвоката подобного механизма нет. Их деятельность регулируется только общими гражданско-правовыми нормами. Поэтому уровень гарантий для доверителя здесь существенно различается.

Статья 48 Конституции Российской Федерации закрепляет право каждого на квалифицированную юридическую помощь. Смысл этой нормы в том, что речь идет не о формальном присутствии представителя в процессе, а о защите, качество которой обеспечивается знаниями, практическим опытом и профессиональной ответственностью.

Судебное разбирательство всегда строится на равновесии сторон. Каждый участник обладает не только процессуальными правами, но и подтвержденной компетенцией. Судья, прокурор и следователь приходят в профессию через строгий отбор и несут ответственность не только перед законом, но и перед обществом. Адвокат занимает в этой системе особое место, его статус предполагает дополнительные требования и обязанность отвечать как перед доверителем, так и перед профессиональным сообществом.

Сегодняшняя дискуссия о судебном представительстве закономерна. Рынок юридических услуг усложнился, ожидания граждан выросли. Для гражданина важно быть уверенным, что его интересы представляет специалист, чья работа подкреплена не только знаниями, но и обязательством действовать по высоким стандартам профессии.

Представительство в суде требует практического опыта и подтвержденной квалификации. Именно поэтому оно должно рассматриваться как исключительная работа адвоката, профессия которого изначально создана для того, чтобы обеспечивать гражданину квалифицированную и надежную правовую защиту.

Ольга Шварц

Советник ФПА РФ, кандидат юридических наук

В большинстве юрисдикций вопрос уже давно решен

После публикации Министерством юстиции Российской Федерации законопроекта о профессионализации в России судебного представительства на базе адвокатуры с новой силой возобновились дискуссии о необходимости такой профессионализации, ее плюсах и минусах. Однако в большинстве зарубежных юрисдикций, в том числе разделяющих с Россией континентальную правовую систему, данный вопрос уже давно решен, причем в пользу подобной профессионализации. Предлагаю рассмотреть некоторые примеры.

Пример США

Наиболее ярким представителем тотальной монополии членов ассоциаций юристов на любую юридическую деятельность являются Соединенные Штаты Америки. При этом сами американские адвокаты не говорят о «монополии» в юридическом смысле данного термина. Как отмечала профессор права Стэндфордского университета Дебора Род: «Термин “монополия” используется… скорее в разговорном, чем в юридическом смысле. С технической точки зрения профессия не обладает монополией на предоставление юридических услуг; ее поведение по ограничению доступа [иных лиц] и заключению соглашений с конкурирующими группами является поведением торговой ассоциации или картеля, а не монополиста»[1]. С этим согласен и известный калифорнийский налоговый адвокат Стивен Чан, который в своей статье «Так называемая адвокатская монополия»^[2] указывает, что численность адвокатов не так уж велика и далеко не все они работают в одной области, не говоря уже о юрисконсультах и государственных служащих. Также не существует единых согласованных цен на юридические услуги внутри профессии, и, как следствие, у потребителей есть выбор, поэтому цены на юридические услуги и их качество должны подстраиваться под законы рынка.

Исторически в США юристы обладали большим влиянием, принимали активное участие в строительстве нового государства и имели инструментарий для защиты своей профессии. Помимо законодательного закрепления исключительно за лицензированными адвокатами (то есть лицами, получившими соответствующее образование, сдавшими адвокатский экзамен, являющимися членами соответствующих ассоциаций юристов штатов и лицензированных на практику верховными судами данных штатов) права на осуществление юридической практики был также введен запрет на несанкционированную юридическую практику, то есть практику без лицензии адвоката. В комплексном исследовании введения запрета на несанкционированную юридическую практику, опубликованном в 1980 г., Барлоу Кристенсен, бывший на тот момент юристом-исследователем Американского фонда адвокатуры, обнаружил, что в пяти штатах действуют законы о несанкционированной практике, предположительно относящиеся к середине 1800-х гг., а еще в семнадцати штатах – законы, относящиеся к периоду с 1870 по 1920 г.[3]

Заявленной целью введения запрета на несанкционированную юридическую практику была защита общественности от лиц, не являющихся адвокатами, которые могли предлагать незаконные услуги исключительно ради коммерческой выгоды. В 1935 г. в одном из судебных решений отмечалось: «В наше время дела людей, нуждающихся в услугах адвоката, стали более запутанными и сложными, требуя соответствующего повышения стандартов профессии посредством предварительного образования и более длительного и разнообразного курса обучения для тех, кто будет заниматься этой практикой… Помимо жестких образовательных требований, кандидат также должен обладать хорошими моральными качествами. Эти предпосылки не преследуют цели создания монополии в юридической профессии или ее защиты, а направлены на лучшую защиту людей от некомпетентности и нечестности»[4]. Позднее, в 1941 г., в докладе Постоянной комиссии Американской ассоциации юристов по борьбе с несанкционированной юридической практикой отмечалось: «Общественность гораздо больше, чем адвокаты, страдает от несанкционированной юридической практики. Борьба за то, чтобы остановить ее – это борьба общества»[5]. В 1951 г. по делу Бейкера, по которому были осуждены бывший полицейский и его сообщник – консультант по недвижимости, втершиеся в доверие к пожилому и не совсем адекватному человеку под видом адвокатов и оформившие его завещание таким образом, что они оказались наследниками его недвижимого имущества, суд отмечал: «Причина запрета осуществления несанкционированной юридической практики дилетантами заключается не в том, чтобы помочь юридической профессии, а в том, чтобы защитить общественность от катастрофических результатов, которые неизбежно возникнут из-за деятельности неподготовленных и некомпетентных лиц, предполагающих, что они занимаются профессиональной деятельностью, требующей многолетней подготовки, и не связанных высокими стандартами профессионального поведения и честности, которые предъявляются к членам ассоциации юристов Канонами профессиональной этики, которые ревностно соблюдаются судами ради общественного блага»[6]. Хотя и несколько различающиеся между собой, законы, криминализирующие несанкционированную юридическую практику, действуют в большинстве штатов по сей день. Правило 5.5 Модельных правил профессионального поведения Американской ассоциации юристов запрещает несанкционированную юридическую практику и запрещает адвокатам помогать другим в осуществлении несанкционированной юридической практики[7].

Считается, что адвокаты, в отличие от лиц, адвокатами не являющихся, должны достичь определенного уровня образования и подготовки в аккредитованной юридической школе, а также должны сдать адвокатский экзамен и пройти проверку репутации и профпригодности. Адвокаты также должны сдать Межштатный экзамен на профессиональную ответственность (MPRE) и следовать Модельным правилам профессионального поведения. С другой стороны, лица, не являющиеся адвокатами, не подвержены тем же нормативным и этическим ограничениям и, следовательно, могут поддаться соблазну срезать углы либо намеренно или случайно совершить мошенничество[8]. Такая точка зрения основана на представлении о том, что юридическая профессия – это не бизнес, а профессия, то есть ее цель, по крайней мере частично, заключается в общественном благе, а не исключительно в прибыли адвокатов. Как отмечал профессор Стэндфордского университета Роберт Гордон: «…[Предоставленные адвокатской профессии] свободы обычно рассматриваются как часть социальной сделки: они представляют собой общественные привилегии, предоставляемые в обмен на общественные блага. Адвокатам предоставляется монополия на определенные виды деятельности... Они пользуются социальным престижем «профессионального» статуса. Взамен, как предполагается, адвокатура регулирует деятельность своих членов, чтобы гарантировать, что адвокаты не только будут компетентно и добросовестно представлять интересы клиентов, но и будут соблюдать закон»[9].

США тоже известна проблема деятельности лиц, не являющихся адвокатами, но зачастую имеющих юридическое образование, на грани бизнеса и предоставления юридических услуг. Все больше тех областей, где труднее провести границу между бизнесом и юридической практикой, например в сфере комплаенса. Все больше юристов переходят на такие квазиюридические должности, где лицензия на юридическую практику не требуется, но наличие юридического диплома дает преимущества. Часто люди с юридическим образованием и практическим опытом выполняют функции специалистов по комплаенсу или занимаются претензионной работой. Благодаря своим дипломам, образованию и опыту, юристы могут считаться более квалифицированными или лучше подготовленными для выполнения этих смешанных функций консультантов по бизнес-праву, чем их коллеги, не являющиеся юристами. Такие «юристы-неадвокаты» развивают то, что профессор Джорджтаунского университета Танина Ростейн почти двадцать лет назад обозначила как растущую отрасль юридических консультантов, которые не обязательно являются частью юридической профессии и, следовательно, не придерживаются правил, регулирующих профессиональное поведение[10].

Поскольку неопределенность окружает работу юристов в этих квазиюридических областях, а вопрос о том, что является юридической практикой, также четко не урегулирован, юристы, занимающие должности консультантов, могут уклоняться от этических обязательств и помогать клиентам находить юридические лазейки благодаря своему образованию и опыту. «Такая неопределенность создает возможности для злоупотреблений со стороны отдельных юристов, стремящихся уклониться от этических обязательств, а также для этического арбитража со стороны искушенных корпоративных клиентов, стремящихся получить доступ к юридической экспертизе без строгих ограничений профессионального регулирования»[11]. Это вызывает особую обеспокоенность у общественности и юридической профессии с точки зрения ее репутации и положения на рынке. Существует риск для общественности и репутации юристов как профессии, когда бывшие адвокаты, ныне ставшие юридическими консультантами, могут не считать себя связанными Модельными правилами профессионального поведения и не считать себя частью профессии[12]. Если это так, то подобные юридически подготовленные специалисты, оказывающие консультационные услуги, могут представлять даже больший риск для общественных интересов, чем лица, не имеющие юридического образования[13]. Указанные аргументы приводились экспертами в целях поддержки существующего запрета на несанкционированную юридическую практику под угрозой уголовного преследования.

Пример Израиля

Еще одним государством, где имеется тотальная адвокатская монополия на юридическую практику, является Израиль. Там любая деятельность, связанная с предоставлением юридических консультаций, составлением юридической документации или представительством в суде и государственных органах, разрешена только адвокатам. Таким образом, вступление в профессию становится единственным способом начать работать в сфере оказания юридических услуг. Статья 20 Закона об адвокатуре Израиля 1961 г.[14] (в которую за все это время не вносились какие-либо изменения), устанавливает юрисдикционные границы исключительного права адвокатов на осуществление юридической практики, определяя следующие виды деятельности для реализации только адвокатами:

1. Представление интересов другого лица в любом судебном или квазисудебном органе;

2. Представление интересов другого лица в уполномоченных административных органах;

3. Подготовка документов правового характера от имени другого лица или ведение переговоров о подготовке таких документов;

4. Юридические консультации и предоставление юридических заключений.

В Израиле также существует запрет на несанкционированную юридическую практику. Лицо, не являющееся адвокатом и совершающее действия, которые могут совершать исключительно адвокаты, признается нарушившим границы профессии и может быть приговорено к денежному штрафу в соответствии со ст. 96 Закона. В случаях когда лицо, выдающее себя за адвоката, или адвокат, отстраненный от практики, в период отстранения от практики совершают действия, которые могут совершать только адвокаты, это считается более тяжким преступлением, и такое лицо может быть приговорено к одному году лишения свободы или денежному штрафу в соответствии со ст. 97 Закона. Статья 53 Закона об адвокатуре также запрещает партнерство адвоката с лицом, не являющимся адвокатом, и разделение дохода с таким лицом в качестве вознаграждения за услуги, помощь или иную выгоду для его бизнеса. Правило 472 Правил гражданского процесса определяет, что любое судебное действие, требуемое от стороны или разрешенное для стороны в соответствии с законом, может быть совершено только самим истцом/ответчиком или через сертифицированного в Израиле адвоката, если иное не предусмотрено законом. Следовательно, лицо, не являющееся адвокатом, не может представлять другое лицо в суде, даже если это делается в индивидуальном порядке и/или безвозмездно, если только это не предусмотрено законом.

Израильская коллегия адвокатов (ИКА) активно использует данный запрет, чтобы гарантировать, что растущий спрос на юридическую помощь останется в исключительной юрисдикции адвокатов. Коллегия основывает свои аргументы на альтруистических соображениях: необходимости защиты клиентов и предоставления качественных юридических услуг. Коллегия утверждает, что адвокаты лучше всего подходят для достижения этих целей, поскольку обладают уникальными знаниями и опытом (приобретенными в рамках формального образования, практики и вступительных экзаменов) и связаны этическими правилами, соблюдение которых обеспечивается формальным дисциплинарным процессом[15].

В отличие от адвокатов, лица, нарушающие границы профессии и выдающие себя за адвокатов, никогда не получали сертификата на осуществление юридической практики, как того требует закон. Кроме того, на них не распространяются нормы, применимые к адвокатской деятельности, включая различные этические нормы, призванные обеспечить достоинство профессии и гарантировать, что услуги, предоставляемые клиенту, являются справедливыми и надлежащими. В результате клиенты, получающие юридическое представительство в Израиле от лица, не являющегося адвокатом по закону, подвергаются множеству серьезных рисков, таких как непрофессиональное и совершенно халатное представительство, отсутствие гарантий от конфликта интересов, защиты конфиденциальности клиента и сохранности его средств, невзимание гонораров сверх установленных законом пределов и других подобных рисков[16].

В рамках своей деятельности по защите адвокатской монополии ИКА обращается с судебными исками против лиц или компаний, занимающихся несанкционированной юридической практикой. Так, в 2007 г. ИКА подала на Центр медицинских прав (ЦМП) в Иерусалимский окружной суд, требуя вынесения судебного запрета на его деятельность (а также возмещения материального ущерба). Коллегия утверждала, что деятельность ЦМП представляет собой несанкционированную юридическую практику, поскольку он готовит дела для рассмотрения медицинскими комитетами Национального института страхования, представляет интересы клиентов в этих комитетах и направляет клиентов к адвокатам[17]. Аргументация, изложенная ИКА в иске, была следующей: адвокаты связаны набором материальных норм, направленных на защиту интересов клиентов. К ним относятся фидуциарные обязательства и обязательства по соблюдению конфиденциальности, запрет на конфликты интересов, навязывание услуг, рекламу и регулирование гонораров. В отличие от этого, ЦМП не регулируется и действует без каких-либо ограничений; следовательно, его клиенты остаются незащищенными.

В апреле 2012 г. Иерусалимский окружной суд поддержал иск ИКА и вынес судебный запрет на осуществление ЦМП некоторых видов деятельности, лежащих в основе практики компании. В частности, запрет распространялся на представление интересов клиентов или выступление от их имени в квазисудебных органах; подготовку юридических документов, включая подготовку апелляций на административные решения, если они содержат какие-либо ссылки на закон и судебные решения; помощь клиентам с заполнением форм, если это влечет за собой какие-либо формулировки юридического характера, выходящие за рамки технических деталей; подачу медицинских экспертных заключений (врачей), прилагаемых к исковым заявлениям; предоставление юридических заключений и юридических консультаций и обращение в уполномоченные органы с требованием компенсации и возмещения ущерба (включая Национальный институт страхования – NII). В своем решении суд широко истолковал ст. 20 Закона об адвокатуре, повторив, что его цель – защита качества услуг, предоставляемых клиентам, а не интересов адвокатов. Суд подчеркнул, что сотрудники ЦМП не проходят формального обучения и что их деятельность не регулируется, в отличие от деятельности адвокатов. ЦМП обжаловал данное решение, в результате чего Верховный Суд постановил, что компания-апеллянт нарушает границы юридической профессии и ей разрешено оказывать только помощь технического характера, такую как заполнение форм и т. д., человеку, не знакомому с тонкостями языка или страдающему каким-либо недостатком или инвалидностью, и по вопросам, которые не подразумевают анализ фактов, осуществление дискреционных полномочий или опору на закон[18].

Примеры европейских стран

В странах Европы тотальная профессионализация юридических услуг отсутствует, однако имеется как минимум профессионализация представительства в суде, а в некоторых юрисдикциях – и юридического консультирования. В 2007 г. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) подготовила доклад под названием «Ограничения конкуренции в юридических профессиях»[19]. В этом отчете содержалось следующее утверждение о масштабах профессионализации юридической практики: «В большинстве юрисдикций адвокаты обладают монополией только на представление интересов клиентов в судах. Рынок юридических консультаций остается в значительной степени открытым». При этом в резюме отчета признается, что в некоторых юрисдикциях адвокатская монополия может не ограничиваться работой в суде: «Ограничения конкуренции, возникающие в результате регулирования, включая саморегулирование, принимают различные формы. В принципе, некоторые из них могут быть полностью оправданы. В сфере услуг, предоставляемых адвокатами, солиситорами/барристерами и иными юристами, являющимися частью организованной юридической профессии, существуют... зарезервированные задачи: юридические консультации (по крайней мере, в некоторых юрисдикциях), исключительные права на выступление в суде в сочетании с обязательным юридическим представительством»[20].

В докладе Центра стратегии и оценки (CSES) 2012 г. «Исследование с целью составления инвентаризации зарезервированной деятельности, связанной с требованиями к профессиональной квалификации, в 13 государствах – членах ЕС и оценка их экономического влияния» сделан вывод о том, что в ряде государств – членов ЕС к зарезервированным для юридической профессии видам деятельности относятся консультирование и представительство в суде. Там, в частности, отмечалось: «В некоторых странах выборки у адвокатов есть исключительные (зарезервированные) виды деятельности, направленные на выполнение нескольких зарезервированных задач. Например, в Греции у адвокатов есть шесть исключительных областей зарезервированной деятельности, таких как предоставление юридических консультаций, представление клиентов в суде и перед административными органами и налоговое консультирование. В Чешской Республике у адвокатов есть четыре исключительных (зарезервированных) вида деятельности (юридические консультации, оформление сделок с недвижимостью, представление клиентов в суде и перед административными органами) и два вида деятельности, которые они осуществляют наряду со специализированными консультантами (налоговые консультации и патентные вопросы)… Во Франции у avocat (адвокатов) есть два исключительных вида зарезервированной деятельности: представительство в судах и предоставление юридических консультаций... В Германии у Rechtsanwalt (адвокатов) есть ряд исключительных зарезервированных задач, а именно представительство в судах, представительство в административных органах и юридические консультации (национальное/иностранное право). В Польше профессии адвоката (Adwokat) и поверенного (Radca prawny) делят четыре основные зарезервированные задачи (юридические консультации, оформление сделок с недвижимостью, право выступать в суде и представительство клиентов в административных органах). Однако между этими двумя профессиями существуют некоторые различия. Адвокаты могут представлять клиентов в судах по уголовным и налоговым делам, тогда как поверенные не могут»[21].

В 2019 г. Международнаяассоциация юристов (IBA) опубликовала доклад «Глобальные трансграничные юридические услуги в ЕС и ЕАСТ»[22], где всем государствам предлагалось ответить на единую анкету, в которую в том числе был включен вопрос: «Существуют ли определенные виды деятельности, “зарезервированные” для тех, кто имеет лицензию на юридическую практику в данной юрисдикции?» Анализ полученных ответов позволяет заключить, что, помимо упомянутых ранее, в таких европейских государствах, как Австрия, Бельгия, Болгария, Венгрия, Греция, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Кипр, Латвия, Литва, Лихтенштейн, Люксембург, Мальта, Нидерланды, Норвегия, Румыния, Словения, Хорватия, Чешская Республика, Швейцария, Эстония, адвокатам предоставлено исключительное право на судебное представительство.

При этом в некоторых странах национальный законодатель пошел дальше и расширил «зарезервированные» за адвокатами виды деятельности до юридического консультирования и составления документов, а в ряде стран даже установил тотальный запрет на осуществление юридической практики лицами, не являющимися адвокатами. К примеру, ст. 6 Закона о юридической профессии (Zakon o odvjetništvu) Хорватии от 24 января 1994 г. предоставляет Хорватской коллегии адвокатов право инициировать дела против лиц, не являющихся адвокатами и оказывающих юридическую помощь.

Весьма интересным представляется существующий в некоторых государствах запрет для иных лиц, кроме адвокатов, на предоставление юридической помощи за вознаграждение. Так, согласно части первой ст. 1 раздела 2 Закона об адвокатуре Литвы от 18 марта 2004 г. № IX-2066, «юридические услуги, оказываемые адвокатами (advokatas), включают юридические консультации (юридические советы), составление юридических документов, представительство по правовым вопросам, защиту и представительство в судебных разбирательствах, если эти действия осуществляются за вознаграждение». Закон о регулировании юридической профессии (адвокатов) 2012 г., регулирующий юридическую практику мальтийских адвокатов (advocate/avakut), гласит, что «следующие юридические услуги могут предоставляться на Мальте исключительно практикующим адвокатом или зарегистрированным европейским адвокатом, специалистом: a) предоставление юридических консультаций иному лицу за вознаграждение…». В Венгрии деятельность адвокатов (ügyvéd) регламентируется ст. 5 «Адвокатская деятельность» Закона XI от 1998 г. об адвокатах, которая гласит: «1) Адвокат представляет интересы своего клиента, осуществляет защиту по уголовным делам, оказывает юридическую помощь, составляет договоры, ходатайства и другие документы, а также хранит переданные ему на хранение ценности. 2) Если иное не установлено законом, только адвокаты имеют право регулярно предоставлять услуги, перечисленные в части 1), за вознаграждение». В ст. 2 Закона об адвокатуре Словении 1993 г. деятельность адвокатов (odvetnik/odvetnica) описывается следующим образом: «В рамках своей адвокатской деятельности адвокат дает юридические консультации, представляет и защищает своих доверителей в судах и других органах, составляет документы и действует от имени доверителей в их правоотношениях. Если иное не установлено законом, только адвокат вправе представлять интересы доверителя в судах на возмездной основе».

Примеры иных стран

Следует отметить, что вышеупомянутый доклад IBA является лишь выдержкой из обширной базы данных Global Cross Border Legal Services, которая охватывает более 140 стран и более 220 юрисдикций по всему миру. Полностью указанная база данных представлена на сайте IBA https://www.ibanet.org/. Беглый анализ размещенных на сайте данных позволяет заключить, что в десяти странах Центральной и Южной Америки (Аргентина, Бразилия, Чили, Колумбия, Коста-Рика, Мексика, Панама, Парагвай, Перу и Венесуэла) как юридические консультации, так и юридическое представительство являются зарезервированными видами деятельности. Несколько иная ситуация сложилась на Ямайке, единственной стране Карибского бассейна, включенной в базу данных IBA, где представительство в суде является единственным зарезервированным видом деятельности. В аналогичном ключе в базе IBA указывается, что в Австралии, Канаде и Новой Зеландии зарезервированные виды деятельности для адвокатов включают как юридические консультации, так и работу в суде. В указанных странах также действует запрет на несанкционированную юридическую практику.

В данных IBA содержится информация по ряду юрисдикций Азии, и в некоторых из них зарезервированные виды распространяются не только на представительство в суде. Например, определенные виды юридических консультаций являются зарезервированными видами деятельности в Гонконге, Республике Корея и Тайване. В данных IBA четко не указано, являются ли консультации зарезервированной деятельностью в Индии и Пакистане, хотя индийская судебная практика ясно показывает, что некоторые суды и Совет адвокатов Индии заняли эту позицию[23]. В Малайзии и Брунее-Даруссаламе, но не в Таиланде виды деятельности, отличные от представительства, являются зарезервированными. В восьми из обследованных стран Центральной Азии представительство указано как единственный зарезервированный вид деятельности.

В данных IBA также содержится информация по Ближнему Востоку и Африке. Например, указаны некоторые юрисдикции, в которых определенные виды транзакционной работы, а также представительство в суде являются зарезервированными видами деятельности (Оман, Катар Нигерия), некоторые юрисдикции, в которых зарезервированным видом деятельности является только представительство в суде, и некоторые юрисдикции, для которых сложно определить сферу действия зарезервированных видов деятельности (Алжир, Бахрейн, Египта, Иордания, Ливан, Марокко, Саудовская Аравия и Сирия).

Подводя итог вышеизложенному, можно заключить, что распространенное мнение о масштабах профессионализации юридической практики может быть ошибочным и что во многих юрисдикциях «зарезервированные» виды деятельности включают не только представительскую или судебную работу, но также «консультационную» или транзакционную деятельность. Более того, во многих юрисдикциях действует запрет на несанкционированную юридическую практику, то есть юридическую практику, осуществляемую лицом, не имеющим статуса адвоката, под угрозой уголовной ответственности. Другим интересным положением, которое встречается в законодательстве ряда стран, является разрешение заниматься юридической практикой на постоянной и возмездной основе, то есть в качестве профессии, только лицензированным адвокатам.

[1] Deborah L. Rhode, Policing the Professional Monopoly: A Constitutional and Empirical Analysis of Unauthorized Practice Prohibitions, 34 STAN. L. REV. 1, 4 n.7 (1981).

[2] Steven Chung, The So-Called Lawyer Monopoly URL: https://abovethelaw.com/2019/09/the-so-called-lawyer-monopoly/ (дата обращения: 16.08.2026).

[3] Barlow F. Christensen. The Unauthorized Practice of Law: Do Good Fences Really Make Good Neighbors – or Even Good Sense? 1980 AM. B. FOUND. RES. J. 159

[4] Goodman. 8 N.E.2d at 944 (citing In re Op. of the Justices, 194 N.E. 313 (Mass. 1935).

[5] Report of the Standing Committee on Unauthorized Practice of the Law, 66 ANN. REP. A.B.A. 260, 268 (1941).

[6] In re Baker, 85 A.2d 505, 511–512 (N.J. 1951).

[7] MODEL RULES OF PROF’L CONDUCT R. 5.5(a).

[8] A. Jay Cristol, The Nonlawyer Provider of Bankruptcy Legal Services: Angel or Vulture? 2 AM. BANKR. INST. L. REV. 353, 357 (1994).

[9] Robert W. Gordon. The Independence of Lawyers, 68 B.U. L. REV. 1, 6–7 (1988).

[10] Tanina Rostain. The Emergence of “Law Consultants,” 75 FORDHAM L. REV. 1397, 1399 (2006).

[11] Dana A. Remus, Out of Practice: The Twenty-First Century Legal Profession, 63 DUKE L.J. 1243, 1259–60 (2014).

[12] Там же, 1261–1262.

[13] Michele DeStefano. Creating a Culture of Compliance: Why Departmentalization May Not Be the Answer, 10 HASTINGS BUS. L.J. 71 app. (2014).

[14] 1961- א"התשכ ,ןהדי עורכי לשכת חוק URL: https://main.knesset.gov.il/activity/legislation/laws/pages/lawbill.aspx?t=lawreshumot&lawitemid=148084 (дата обращения 16.08.2025)

[15] Neta Ziv. Unauthorized practice of law and the production of lawyers, International Journal of the Legal Profession, 2012 Vol. 19, Nos. 2–3, 175–192.

[16] Eli Shimony. Legal Representation in Israel URL: https://eshimony-law.com/attorney-israel/legal-representation-israel/ (дата обращения: 16.08.2025).

[17] C.A. 9270/07 (Jerusalem District Court), The Israel Bar Association v. The Center for Medical Rights, decision rendered 4 April 2012.

[18] Civil Appeal 4223/12 the Medical Rights Center Ltd. et al v. the Israel Bar Association et al.

[19] Organization of Economic Co-operation and Development [OECD], Competitive Restrictions in Legal Professions, at 11–12, OECD Doc. DAF/COMP(2007)39 (April 27, 2009), URL: http://www.oecd.org/regreform/sectors/40080343.pdf (дата обращения 16.08.2025).

[20] Там же, с. 17–18.

[21] CTR. FOR STRATEGY & EVALUATION SERVS., STUDY TO PROVIDE AN INVENTORY OF RESERVES OF ACTIVITIES LINKED TO PROFESSIONAL QUALIFICATIONS REQUIREMENTS IN 13 EU MEMBER STATES & ASSESSING THEIR ECONOMIC IMPACT 53–55 (2012), URL: http://ec.europa.eu/internal_market/qualifications/docs/news/20120214-reportcorr_en.pdf (дата обращения: 16.08.2025).

[22] The IBA Global Cross Border Legal Services in the EU and EFTA Report 2019 URL: https://www.ibanet.org/document?id=ITILS-EU-EFTA-2019 (дата обращения: 16.08.2025).

[23] См., к примеру, Lawyers Collective v. Bar Council of India, (Dec. 16, 2009) Writ Petition No. 1526 of 1995 (Bombay H.C.) (India).

Владислав Забродин

Управляющий партнер CLS

Инициатива правильная

В профессиональных кругах активно идет обсуждение законопроекта о профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры. И с точки зрения реальной защиты уязвимых сегментов рынка предлагаемые Минюстом России законодательные изменения, безусловно, полезны. При этом видится необходимость создания основы для организационной структуры юрфирм, которая, с одной стороны, обеспечит применение организационных и этических стандартов адвокатуры; с другой – будет направлена на соблюдение интересов и безопасность клиентов. По нашему мнению, необходимы единые правила, обеспечивающие полноценную защиту получателей юридической помощи.

Юридические компании применительно к сфере правового консалтинга долгое время оставались вне регулирования. Это объяснимо: консалтинг скорее не стремился попасть в зону регулирования, поскольку иностранные компании опасались введения в их отношении жестких ограничений – как, например, в Индии, Китае или Бразилии; а многим российским юрфирмам и в отсутствие регулирования удавалось быстро и довольно безболезненно адаптироваться к меняющейся ситуации и успешно работать на растущем рынке. Адвокатура, в свою очередь, функционировала в собственной профессиональной парадигме и зачастую не рассматривала юридический консалтинг как прямого конкурента. Пересечения адвокатуры и консалтинга носили скорее тактический характер и не оказывали существенного влияния ни на одну из сторон. В результате разные группы участников с различными интересами и целями долгое время не могли прийти к единому пониманию того, что нужно рынку правового консалтинга и какие изменения могли бы быть полезны всем.

Проблема защиты интересов граждан и юридических лиц от недобросовестных игроков на рынке юридических услуг возникает, как правило, в связи с деятельностью частнопрактикующих специалистов (с юридическим образованием либо в отсутствие такового), но практически не затрагивает крупные юридические фирмы. Такие компании работают в другой профессиональной среде, по иным стандартам и с высокими требованиями как при отборе сотрудников, так и в процессе оказания услуг. Для них система контроля качества и защита прав и законных интересов клиентов – ключевая потребность и основа работы. Репутация, опыт и качество услуг зачастую являются основными критериями при выборе клиентами конкретной юридической фирмы.

С точки зрения реальной защиты уязвимых сегментов рынка предлагаемые Минюстом России законодательные изменения, направленные на профессионализацию судебного представительства на основе адвокатуры, безусловно полезны. При этом в нашей практике мы также видим необходимость создания основы для организационной структуры юрфирм, которая, с одной стороны, обеспечит применение организационных и этических стандартов адвокатуры; с другой – будет направлена на соблюдение интересов и безопасность клиентов. Представляется, что необходимы единые правила, которые могли бы обеспечить полноценную защиту интересов тех, кто обращается за юридической помощью.

Если говорить о необходимости предложенных законопроектом изменений, то, полагаю, в первую очередь стоит сосредоточиться на базовых принципах адвокатской профессии. Как представляется, в процессе доработки в законопроект целесообразно включить вопросы устройства и структуры адвокатских фирм, возможности найма сотрудников адвокатскими образованиями, социальных гарантий для адвокатов и сотрудников адвокатских образований, уровня ответственности адвокатов.

Отдельно стоит подчеркнуть важность безопасности и защиты клиентской информации. Несмотря на законодательное закрепление позиции адвоката в процессе (в частности, уголовном), на практике адвокатам, на мой взгляд, требуются дополнительные гарантии, касающиеся адвокатской тайны и защиты от воспрепятствования профессиональной деятельности.

Требование, чтобы в суде интересы граждан и юридических лиц представляли лица с юридическим образованием и пониманием процесса, является естественным для любой зрелой правовой системы. Судебный представитель должен обладать необходимыми знаниями, уметь правильно представлять позицию доверителя, грамотно оценивать процессуальные возможности и эффективно защищать интересы представляемой стороны. Способность подтвердить эти качества посредством сдачи квалификационного экзамена на получение статуса адвоката, на мой взгляд, не должна вызывать особых проблем.

В прошлом стандарт юридического образования и принадлежности к адвокатуре нередко нивелировался в силу истории развития советского и постсоветского юридического рынка, но с точки зрения мировой практики и здравого смысла, уверен, у профессиональных юристов он не вызывает сомнений. Подтверждение и повышение важности профессии за счет объединения усилий – как адвокатуры, так и консалтингового сегмента, – на основе единой концепции крайне важно. Уверен, это позволит сохранить востребованность юридических услуг. Объединение знаний, опыта и ресурсов разных сегментов юридической профессии способно усилить защиту прав и законных интересов как частных, так и корпоративных клиентов. В этой логике введение профессионализации судебного представительства не должно восприниматься как угроза. Напротив, юрист, работающий в суде, обязан не только знать, как функционирует рынок юридических услуг с точки зрения сути правоотношений и процессуальных правил, но и понимать, каковы потребности клиента, как работает этот рынок в целом. Квалификационный экзамен для допуска к судебной практике должен быть объективным критерием качества и профессиональной готовности представителя.

Полагаю, что предлагаемые изменения смогут помочь в решении проблемы обмана недобросовестными консультантами уязвимых граждан, выстроить более надежную систему защиты и безопасности для всех, кто обращается за юридической помощью. Ключ к этому – большая степень объединения профессионального сообщества и выработка единых требований к участникам рынка, а также механизмов защиты прав и законных интересов как граждан и юрлиц, так и их представителей на всех этапах оказания юридической помощи. Такой подход способен укрепить рынок, повысить качество и значимость правовых услуг, а также эффективность достижения целей доверителей.

В этом контексте предлагаемая инициатива, направленная на профессионализацию судебного представительства на основе адвокатуры, абсолютно правильная. Целью этих и дальнейших изменений должны стать повышение престижа профессии адвоката и независимости адвокатуры, обеспечение качественного представительства и надежной защиты интересов доверителей, а также защита адвокатов на всех этапах профессиональной деятельности.

Екатерина Ухарева

Адвокат Брянской области, кандидат юридических наук

Реформа судебного представительства – это необходимость

В юридическом сообществе бурно обсуждается подготовленный Минюстом России проект федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который направлен на профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры. На мой взгляд, планируемая реформа является очевидным и необходимым шагом развития института судебного представительства. Представлю несколько своих соображений на этот счет.

Для начала напомню, что оказание юридической помощи основано прежде всего на гарантированном Конституцией Российской Федерации праве каждого на получение квалифицированной юридической помощи.

В России адвокатура является не только институтом гражданского общества, чья цель заключается в защите прав и свобод человека и гражданина, а также обеспечении доступа к правосудию, но и институтом, реализующим полезные для гражданского общества задачи, следуя основным принципам своей деятельности, а именно: законности, независимости, самоуправления, корпоративности и равноправия адвокатов.

То, что реформой запланирована профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры, является логичным. Задавшись вопросом, если не на базе адвокатуры, то на базе какого института следует провести реформу, приходишь к очевидному ответу – такого института нет.

Я отношусь к тем адвокатам, которые определили свой путь еще задолго до поступления в высшее учебное заведение. Для меня профессиональный выбор всегда был ясным – адвокатура.

Вместе с тем я понимаю опасения частнопрактикующих юристов, которым придется принимать решение о переходе в адвокатуру, что они, возможно, ранее не планировали. Кто-то из них боится самой процедуры сдачи квалификационного экзамена, а кто-то считает, что в силу его большого профессионального опыта он достоин быть принятым в адвокатуру без экзамена.

Вместе с тем надо понимать, что к любому экзамену необходимо готовиться. Что касается квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката, то условия для подготовки к нему сейчас уже созданы. Это и возможность пройти пробное тестирование на тренажере, размещенном на сайте ФПА РФ, а также вопросы для подготовки, находящиеся на том же сайте в свободном доступе. С моей точки зрения, сейчас экзамен сдать легче. Когда я сдавала экзамен в 2006 г., то он состоял из письменной и устной частей, и пользоваться кодексами при подготовке ответов на экзаменационные вопросы было запрещено.

У некоторых юристов протест вызывает необходимость доказывать на экзамене свои знания в области уголовного права, в то время как они в своей профессиональной деятельности специализируются на других отраслях права и в случае приобретения статуса адвоката осуществлять защиту по уголовным делам не планируют. Я считаю, что нельзя увязывать комплекс вопросов, сформированный для сдачи квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката, и выбор специализации. Но экзаменационную процедуру все же придется пройти. А уж потом можно самостоятельно решать, в какой отрасли права работать. Адвокат – это не только защитник в уголовном судопроизводстве. Среди нас есть адвокаты, которые выбирают более узкую специализацию, есть и те, кто не занимается оказанием юридической помощи в сфере уголовного судопроизводства.

Адвокаты постоянно повышают свой профессиональный уровень, участвуя в обучающих мероприятиях как федерального, так и регионального уровней. Я занимаюсь повышением своего профессионального уровня не просто для того, чтобы выполнить обязанность адвоката, для меня это необходимость, которая позволяет оставаться не просто востребованным специалистом, а прежде всего оказывать качественно квалифицированную юридическую помощь.

Эти соображения убеждают меня в том, что реформа судебного представительства – это необходимость, которая должна быть реализована.

Татьяна Саяпина

Член АП Московской области, адвокат Филиала № 49 Московской областной коллегии адвокатов

Логичный шаг к укреплению правовой системы

Современная правовая система сталкивается с вызовами, требующими консолидации профессионального юридического сообщества. Одним из наиболее эффективных путей такой консолидации является расширение адвокатского корпуса за счет квалифицированных юристов. Объединение профессии на основе адвокатуры способно повысить уровень правовой защиты граждан, укрепить доверие к юридическому сообществу, обеспечить единые стандарты профессиональной деятельности.

В рамках исследования особенностей консолидации профессионального юридического сообщества хочу обратить внимание на ключевые преимущества адвокатского статуса.

Во-первых, независимость и защищенность. Адвокат обладает процессуальными гарантиями, недоступными обычному юристу. В частности, адвокатская тайна (ст. 8 Закона об адвокатуре) обеспечивает конфиденциальность общения с доверителем, а иммунитет от обысков и изъятий документов (ст. 450.1 УПК РФ) защищает от необоснованного давления. К примеру, в корпоративных спорах адвокат может смелее отстаивать позицию доверителя, не опасаясь давления со стороны контролирующих органов юрлица.

Во-вторых, доступ к специальным инструментам защиты. Только адвокаты вправе представлять права и законные интересы доверителя в уголовном процессе (ст. 49 УПК), участвовать в качестве защитника на стадии предварительного следствия и запрашивать доказательства посредством направления адвокатских запросов (ст. 6.1 Закона об адвокатуре). Это критически важно для эффективной защиты прав доверителей в сложных делах – таких, например, как налоговые или экономические преступления.

В-третьих, более высокое доверие со стороны как граждан, так и судов. Наличие адвокатского статуса подразумевает подтвержденную квалификацию юриста (сдача квалификационного экзамена на получение статуса адвоката, обязательная стажировка) и соблюдение этических норм, что повышает доверие к специалисту. Например, суды чаще удовлетворяют ходатайства адвокатов, а доверители охотнее обращаются к ним в сложных случаях – таких, как оспаривание сделок или защита бизнеса при проверках.

Кроме того, интеграция юристов в адвокатское сообщество позволит минимизировать риски недобросовестных действий, в том числе со стороны псевдоюристов, которые зачастую вводят клиентов в заблуждение относительно знания основ права, выступления в суде и т.д.

Полагаю, профессионализация судебного представительства также будет способствовать повышению качества отправления правосудия. Адвокаты, в отличие от юристов без адвокатского статуса, обязаны регулярно повышать квалификацию и соблюдать стандарты Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого I Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г., что уменьшает количество процессуальных ошибок и способствует вынесению более взвешенных судебных решений.

Предполагаемые «организационные сложности» перехода в адвокатуру не такие проблемные, какими кажутся. Корпоративные юристы сохранят право представлять интересы организаций, в которых они работают, в суде.

В части заблуждений о «финансовой нагрузке» отмечу, что взносы в адвокатскую палату компенсируются расширением базы потенциальных доверителей и предоставлением доступа к уголовным и сложным гражданским делам.

В отношении частной практики юристов замечу, что адвокат может осуществлять профессиональную деятельность в форме адвокатского кабинета или подумать с коллегами о создании адвокатской коллегии или адвокатского бюро, что позволит эффективнее реализовать свои цели в сфере оказания юридической помощи. Кроме того, адвокат может осуществлять профессиональную деятельность в юридической консультации, сформированной адвокатской палатой соответствующего субъекта РФ в порядке ст. 24 Закона об адвокатуре.

В заключение отмечу, что интеграция юристов в адвокатское сообщество –логичный шаг к укреплению правовой системы. Для специалистов это означает большую защищенность и профессиональный рост, для государства – прозрачность и контроль, для общества – гарантию оказания квалифицированной юридической помощи. Опыт стран с единой юридической профессией (например, Великобритании, где solicitor и barrister работают в едином правовом поле) подтверждает, что объединение на основе адвокатуры не создает барьеры, а устраняет риски, повышая доверие к праву в целом.

Игорь Бушманов

Почетный адвокат АП Московской области, управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ» (г. Москва), член Общественного совета при Министерстве культуры РФ

Реформа – не ради реформы

Юридическое сообщество, как и адвокатская корпорация, активно обсуждают представленный Министерством юстиции РФ для общественного обсуждения законопроект, направленный на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства. Основная суть проекта в том, что представлять права и законные интересы граждан и организаций в судах смогут только юристы, наделенные статусом адвоката (за небольшим исключением).

Критические высказывания в отношении поправок наблюдаются преимущественно со стороны юристов, не имеющих адвокатского статуса. Большинство таких высказываний основаны на эмоциях и личных амбициях, а также нежелании принимать очевидное: когда на государственном уровне принято какое-либо решение и оно исходит из приоритета общественных интересов над частными, остановить «законодательную машину» невозможно. Можно попытаться лишь подкорректировать ее траекторию, скорость движения и профессионально «вписаться в повороты».

Содержание законопроекта приведено на сайте Минюста России. Полагаю, после прохождения необходимых процедур к нашему профессиональному празднику – Дню адвокатуры, который теперь официально отмечается 31 мая, закон будет принят в трех чтениях и подписан Президентом РФ.

В ряде стран ближнего и дальнего зарубежья адвокаты давно являются «монопольными» судебными представителями и, насколько мне известно, там никто не возражает против такого порядка оказания квалифицированной юридической помощи и не возмущается на предмет ее «дороговизны» и «недоступности».

Обращаясь к отечественной истории, отмечу, что в судах Российской империи представительствовали преимущественно присяжные поверенные и их помощники (их насчитывалось немногим более 15 тыс. на всю Империю), а также небольшой класс так называемых частных поверенных. Качество помощи было таким, что в суды граждане покупали билеты как на спектакли, а многие адвокаты были популярнее артистов и политиков.

Перейдем к анализу предлагаемых изменений.

В первую очередь к «плюсам» нововведений можно, на мой взгляд, отнести следующие.

Основная цель реформы – ограничить круг лиц, которые могут представлять интересы в судах, под контролем Министерства юстиции РФ. Это, как следует из пояснительной записки к законопроекту, должно повысить качество судебного представительства и снизить риски от действий недобросовестных консультантов. Поэтому не исключаю, что представители судебной системы, «вздохнув свободнее» в первые годы действия нового порядка представительства (а возможно, и впоследствии), будут более внимательно и уважительно относиться к представителям адвокатуры и их доводам по конкретным делам. То есть наиболее вероятным представляется повышение качества правосудия, что, безусловно, отвечает интересам общества, лиц, столкнувшихся с судопроизводством, а также самой адвокатуры.

Также законопроект вселяет надежду на более эффективную защиту государством прав адвокатов как основных судебных представителей, в частности принятие долгожданных изменений в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, предусматривающих введение уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката.

Указанное, в свою очередь, будет способствовать укреплению доверия к правосудию, а также значительно облегчит работу судов (как минимум, снизит количество невнятных исков, недобросовестного представительства, сократит так называемое сутяжничество), в том числе повысит обоснованность принимаемых решений, дав судьям возможность более скрупулезно оценивать доказательства и доводы сторон.

Все это, несомненно, приведет и к повышению престижа адвокатуры, адвокатской профессии, ограничив доступ к оказанию юридической помощи лицам без должной квалификации и контроля.

Немаловажным представляется и повышение правовой культуры населения: доступ к квалифицированной юридической помощи теоретически должен способствовать лучшему пониманию гражданами их прав и существа судебных процедур.

Теперь о сопутствующих рисках.

Первый и самый важный, на мой взгляд, риск обусловлен вступлением в адвокатуру значительного числа юристов, которым данный институт изначально был чужд. Столкнувшись с необходимостью сдачи вступительного экзамена (упрощенного порядка приема никто не обещает, поскольку это было бы дискриминацией по отношению к адвокатам с действующим статусом), уплаты вступительного и ежемесячных взносов, соблюдения этических норм и стандартов оказания юридической помощи, «новоявленные» адвокаты, как представляется, могут, например, потребовать для себя необоснованных профессиональных преференций, саботировать решения органов адвокатского самоуправления или обжаловать их в судебном порядке.

Стоит также учитывать, что представители юридического сообщества, влившиеся в адвокатуру, в основном будут обладать наработанной клиентской базой, владеть маркетинговыми навыками и рыночными механизмами, в отличие от традиционной адвокатуры, которой присущи многие архаичные (и, безусловно, положительные) правила оказания юридической помощи. Например, такие слова, как «клиент», «услуга», со временем могут, на мой взгляд, потеснить устоявшиеся в адвокатском «словообороте» понятия «доверитель», «помощь» и т.д.

Риск некоторого увеличения цен – на что, в частности в 2018 г., обращала внимание Уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова – также присутствует. Но, полагаю, рыночные отношения и здоровая конкуренция со временем минимизируют этот риск в интересах граждан, которые вряд ли будут платить за юридическую помощь больше, чем могут, а спектр прав, в рамках которых возможно оказание бесплатной юридической помощи, даже расширится.

Противники реформы также обращают внимание на якобы снижение доступности правосудия, ссылаясь на недостаточное, по их мнению, число адвокатов (по словам Министра юстиции РФ Константина Чуйченко, если будут проводиться мероприятия, направленные на профессионализацию на базе адвокатуры, численность российской адвокатуры со временем может достигнуть 100 тыс.). Также они полагают, что высокая стоимость вознаграждения за оказание квалифицированной юрпомощи может сделать ее недоступной для значительной части населения, особенно по малозначительным или недорогим спорам. Довод этот, на мой взгляд, недостаточно обоснован и купируется как различными видами БЮП, так и новыми возможностями для оказания качественной правовой помощи (например, предусматривающими использование технологий искусственного интеллекта), что значительно сокращает временные и материальные расходы на нее.

Учитывая интересы общества, адвокатура, безусловно, обязана последовательно, точечно и настойчиво отстаивать свои корпоративные интересы (как, например, нотариусы), чтобы сохранять привилегии независимости корпорации, что сейчас ФПА РФ и делает.

В этом контексте представляется важным напомнить предложения по введению контролируемой специализации в адвокатуре, высказанные мной ранее в «АГ». Они предусматривают четыре основных отраслевых направления правоприменения, по которым в Законе об адвокатуре представляется целесообразным закрепить обязанность контролируемой специализации, а именно гражданско-правовую, арбитражно-правовую, административно-правовую и уголовно-правовую, чтобы исключить случаи, когда, к примеру, «цивилист» будет пытаться защитить гражданина в уголовном судопроизводстве и наоборот. При этом возможность «универсальности» адвоката, что актуально для небольших населенных пунктов, не исключена.

Подчеркну, что основной компромисс реформы – повышение качества представительства (плюс для правосудия и общества в долгосрочной перспективе) в условиях риска снижения доступности квалифицированной юрпомощи для граждан из-за ее удорожания (ключевые опасения общества и граждан).

В заключение добавлю, что адвокатам и юристам представляется необходимым объединиться, найти компромиссные решения и выработать четкие правила взаимодействия, чтобы институт адвокатуры стал «Домом юриста» с двумя официальными праздниками и общим музеем юриспруденции.

Пока реформа в сфере судебного представительства находится в процессе; ее окончательные последствия станут ясны только после вступления соответствующего закона в силу и практической реализации изменений, что, повторюсь, неизбежно. Успешное воплощение реформы будет зависеть в том числе от нашей солидарности и корпоративности.

Дарья Мачинская

Член Совета молодых адвокатов АП Московской области

С приходом в адвокатуру мои профессиональные горизонты стали шире

Законопроект о профессионализации судебного представительства в Российской Федерации, представленный Минюстом России 11 июля, вызвал общественный резонанс, и споры не утихают даже после окончания установленного для его общественного обсуждения периода. У юристов наблюдается неоднозначное отношение к планируемым переменам, возникают вопросы, связанные, как правило, с процедурой получения статуса адвоката. Хочу поделиться своим мнением с теми из них, кто пока испытывает сомнения относительно полезности предстоящей реформы как лично для них, так и для сферы оказания юридической помощи в целом.

Актуальность реформы

По моему мнению, именно сейчас назрела необходимость профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры. Несмотря на диаметрально противоположные взгляды на широко обсуждаемый в обществе законопроект и дискуссии, больше напоминающие «раскачивание лодки», я считаю, что в случае проведения реформы граждане дадут высокую оценку помощи, оказываемой им представителями-адвокатами.

Я сама стала адвокатом относительно недавно, в марте 2024 г. Это был осознанный приход в адвокатуру, продиктованный необходимостью повысить свой уровень профессионализма и мастерства как юриста. Этому решению предшествовал длительный тернистый путь: от государственного служащего, преподавателя вуза до учредителя и генерального директора юридической фирмы. Как бы странно это ни звучало, но, являясь учредителем и генеральным директором организации, оказывающей юридические услуги, который также выступает и судебным представителем, я понимала необходимость профессионализации судебного представительства, причем на базе адвокатуры. Институт адвокатуры, известный всему миру не одно столетие, доказал свои эффективность и профессионализм.

Не хотелось бы обидеть современных выпускников, но я, как преподаватель вуза, отмечала, что, покидая институтскую скамью, бывшие студенты не обладают даже самым необходимым набором знаний и компетенций для ведения самостоятельной практики. Несомненно, существует потребность в системе наставничества, которая довольно широко развита в адвокатуре в форме стажировки. Мне не известно о существовании института стажировки в каком-либо ином профессиональном сообществе юристов.

Кроме того, именно адвокатура вводит профессиональный фильтр для наших коллег-юристов, доказывая обществу, что только высококвалифицированные специалисты в области права могут оказывать юридическую помощь доверителям, в том числе и наиболее уязвимой категории – гражданам.

Экзамен волнителен, но для профессионала не представляет большой сложности

Во многом по этим причинам я выбрала путь в адвокатуру. Сразу хочу оговориться, что в адвокатуру я пришла не с институтской скамьи, а набрала приличный багаж знаний и компетенций. До руководства собственной компанией, оказывающей юридические услуги, я прошла путь от главного специалиста отдела нормативно-правового обеспечения деятельности гражданской авиации Министерства транспорта Российской Федерации до начальника отдела в структуре Правительства Москвы. При этом я не только формировала свой багаж знаний, навыков, умений, но и активно делилась опытом с будущими коллегами, преподавая юридические дисциплины в вузе.

Даже с учетом солидного опыта работы и набора компетенций в юридической области я, как вчерашняя выпускница вуза, испытывала трепет перед сдачей экзамена в Адвокатской палате Московской области. Преодолев это испытание, я понимаю опасения сегодняшних коллег-юристов, которые выступают против принятия законопроекта о профессионализации судебного представительства. Эти опасения во многом связаны с необходимостью в будущем сдавать экзамен для приобретения статуса адвоката.

Здесь уместно вспомнить пословицу: «не боги горшки обжигают». Полагаю, волнение, присущее каждому из нас перед каким-либо испытанием, является для профессиональных юристов излишним в силу того, что они без труда справятся с квалификационным экзаменом на приобретение статуса адвоката.

Говоря о своем опыте сдачи квалификационного экзамена, отмечу, что подготовка к нему у меня заняла два месяца.

Самым сложным было актуализировать знания в области уголовного и уголовно-процессуального права в силу того, что в своей практической деятельности я не сталкивалась с данными отраслями права, приходилось восполнять возникшие пробелы.

Если сравнивать по сложности две части квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката, тестовую и устную, то более легкой мне показалась первая часть. Весьма полезным для претендентов на приобретение статуса адвоката является тренажер для подготовки к тестированию при сдаче квалификационного экзамена, размещенный на официальном сайте Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации.

Вторая, устная, часть квалификационного экзамена проверяет знания кандидатом, в частности, Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», Кодекса профессиональной этики адвоката и некоторых других нормативных актов.

Особые волнение и трепет вызывает устная часть экзамена. Кандидат получает билет, состоящий из четырех вопросов, на подготовку ответа на них отводится один час. Несмотря на наличие у претендента возможности пользоваться лежащими на его столе сборниками нормативных правовых актов, подготовить ответ в строго отведенное время без подготовки вряд ли получится.

Исходя из задаваемых мне дополнительных вопросов, я смогла сделать выводы, что члены комиссии оценивают не только теоретические знания в рамках билета, но и знания, полученные на практике.

Примечательно, что многие коллеги-юристы, видя возможность для своего профессионального роста в приходе в адвокатуру, сейчас интересуются у меня особенностями процедуры подачи документов для сдачи экзамена на приобретение статуса адвоката.

Юрист, желающий получить статус адвоката, подготавливает и направляет необходимые документы в квалификационную комиссию адвокатской палаты своего субъекта Российской Федерации. Затем проходит проверка представленных лицом документов, после чего производятся регистрация претендента и определение даты сдачи тестовой части квалификационного экзамена.

Оглядываясь назад, могу сказать точно, что сдача квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката не представляет большой сложности. На мой взгляд, это своеобразная проверка на наличие профессиональных знаний, навыков, умений, компетенций.

Я – адвокат

Я ни на секунду не пожалела, что стала адвокатом. Будучи юристом, я не ощущала поддержки со стороны своих коллег. А адвокатура дала мне ту самую незаменимую всестороннюю поддержку корпорации, которой так не хватает каждому юристу.

Второй год подряд я регулярно участвую в мероприятиях по повышению профессионального уровня в виде семинаров, круглых столов, вебинаров, посвященных различным темам и касающихся разных отраслей права.

С приходом в адвокатуру я стала перенимать опыт своих старших коллег, которые щедро делятся своими знаниями, оказывая помощь в нелегких вопросах.

Теперь резюме: я сделала свой осознанный выбор, отказавшись от управления в своей юридической компании и придя в адвокатское сообщество. Меня это решение нисколько не напугало, скорее наоборот, я понимала, что адвокатура на сегодняшний день является единственным профессиональным сообществом, члены которого со всей ответственностью борются за соблюдение прав граждан. Именно адвокат квалифицированно и добросовестно оказывает помощь, защищает интересы, прошу заметить, доверителей, а не клиентов, как принято говорить у юристов. Для нас небезразлична та боль, с которой к нам приходят доверители. Я выбрала адвокатскую корпорацию еще до принятия законопроекта Минюста России и ощущаю, что в целом мои профессиональные горизонты стали шире.

Твердо убеждена, что законопроект о профессионализации судебного представительства в Российской Федерации необходим, его принятие благоприятным образом отразится не только на институте судебного представительства, но и в целом на отправлении правосудия.

Анжела Давтян

Член Совета молодых адвокатов Адвокатской палаты Ростовской области, член Комитета по альтернативным способам разрешения экономических споров Торгово-промышленной палаты Ростовской области, член Комитета по законодательству Торгово-промышленной палаты Ростовской области

Я выбрала правильный путь

Я начала свой профессиональный путь в юридической сфере с работы в должности юрисконсульта организации. Моя карьера развивалась успешно: вскоре я возглавила юридическую службу. Вместе с тем появился интерес к ведению самостоятельной практики, и я решила заняться адвокатской деятельностью, специализируясь по тем направлениям, где обладаю достаточными знаниями и опытом. Сейчас, когда я уже стала адвокатом, у меня появилась возможность сравнить адвокатскую деятельность с работой юриста.

Первый шаг в профессию

Еще будучи магистрантом юридического факультета Ростовского государственного экономического университета (РИНХ), я приняла участие в конкурсе «Адвокатура. Шаг в профессию». По результатам участия и прохождения нескольких отборочных туров конкурса я прошла в финал.

Участие в этом мероприятии утвердило меня в решении о выборе профессионального пути: я поставила цель прийти в адвокатуру. Общение с адвокатами в ходе конкурса, а также получение от них ценных советов по ведению адвокатской деятельности помогли мне определить правильное направление развития в профессии.

Квалификационный экзамен на приобретение статуса адвоката

Подготовка к сдаче квалификационного экзамена началась очень интенсивно с момента назначения даты первого этапа – тестирования. Я считаю, что разделение квалификационного экзамена на два этапа – тестирование и устное собеседование – является очень правильным, учитывая содержание каждого из них.

На мой взгляд, претендент на приобретение статуса адвоката должен хорошо знать основы ведения адвокатской деятельности, в первую очередь нормативно-правовую базу нашей профессии. Среди необходимых для изучения документов – Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», Кодекс профессиональной этики адвоката (принятый I Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г.), а также Методические рекомендации Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации. Уже на этапе подготовки к экзамену я глубже погрузилась в специфику адвокатской профессии, лучше узнала ее основы.

Второй этап сдачи квалификационного экзамена также был для меня очень интересным. Подготовка к устному собеседованию позволяет претендентам освежить свои знания, полученные при первоначальном освоении юридической профессии, чтобы затем подтвердить их.

Подводя итог, могу уверенно заявить о большой пользе, которую дает подготовка к сдаче квалификационного экзамена.

Первые впечатления от осуществления адвокатской деятельности

Став адвокатом, я отметила для себя положительные аспекты адвокатской деятельности по сравнению с работой юристом в компании: отсутствие строго установленного графика работы, возможность самостоятельно планировать свой рабочий день и принимать решения в рамках профессиональной деятельности, развитие профессиональных навыков и личностный рост.

По моему мнению, заслуживают особого внимания следующие особенности профессии адвоката.

Во-первых, адвокатская деятельность строго регламентирована нормативными актами и этическими стандартами. Важнейшим локальным актом адвокатского сообщества является Кодекс профессиональной этики адвоката, который регулирует нравственные обязательства и устанавливает этические нормы поведения каждого специалиста. Такое регулирование способствует поддержанию высокого уровня профессионализма и ответственности среди адвокатов.

Во-вторых, большое значение имеет институт адвокатской тайны. Он обеспечивает неразглашение информации, ставшей известной адвокату в ходе оказания юридической помощи доверителю. Согласно положениям Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», адвокат не может быть допрошен об обстоятельствах, ставших ему известными при выполнении своих профессиональных обязанностей. В отличие от штатных юристов и сотрудников юридических фирм, у адвокатов существует такой иммунитет, что позволяет сохранять конфиденциальность информации.

Также хочу отметить важнейший инструмент, имеющийся в распоряжении адвокатуры, – адвокатский запрос. Он служит средством сбора информации и доказательств в интересах доверителя. Использование таких запросов позволяет получать сведения, необходимые для оказания квалифицированной юридической помощи.

Будучи молодым адвокатом, я ежедневно стараюсь углублять свои знания и расширять профессиональный кругозор. Практика показывает, что профессия адвоката раскрывается для меня исключительно с положительной стороны.

Резюмируя сказанное, хочу отметить: деятельность адвоката обладает рядом существенных преимуществ по сравнению с работой штатных юристов организаций и сотрудников юридических фирм. После семи лет работы в различных организациях я приняла осознанное решение стать независимым специалистом, уверенным в перспективах своей деятельности и готовым нести ответственность за ее результаты.

Работая в штате государственной или частной организации, юрист полностью зависит от внутренней ситуации компании или учреждения. В такой системе он лишается возможности реализовать свой творческий потенциал и полноценно проявить себя как специалист. На мой взгляд, именно деятельность в рамках адвокатуры позволяет получать богатый профессиональный опыт, развиваться и реализовывать свои лучшие качества на высшем уровне.

Виктор Ковалев

Член Квалификационной комиссии АП Брянской области

Диалог адвокатуры и частных юристов: шаг к профессионализации

13 августа в Брянске прошла знаковая встреча, организованная Адвокатской палатой Брянской области (далее – АПБО). Темой стала профессионализация судебного представительства – инициатива Минюста России, предлагающая закрепить наличие статуса адвоката в качестве обязательного условия для представления интересов другого лица в суде. Как участник дискуссии и адвокат, прошедший путь от частнопрактикующего юриста до члена адвокатского сообщества, я решил поделиться своими умозаключениями на этот счет.

Тревоги и сомнения: «А справлюсь ли я?»

На встрече с адвокатами в Брянске частнопрактикующие юристы выразили главное опасение, которое в общем сводится к следующему: «Я десятилетиями веду только гражданские споры. Как мне сдать экзамен, если я не касался уголовного права со студенческой скамьи? Неужели из-за этого я потеряю право представлять клиентов в суде?» Этот вопрос интересовал многих в зале. Немало юристов считают, что квалификационный экзамен потребует наличия знаний из тех областей права, которые выходят за пределы их специализации. Участники встречи подчеркивали, что специализация – естественный путь развития юриста, но экзамен на приобретение статуса адвоката требует универсальных знаний.

Когда я услышал эти слова, мне вспомнился 2020 г. До этого я тоже десять лет работал частнопрактикующим юристом, специализируясь на гражданских делах: возмещение ущерба от ДТП, споры со страховыми компаниями, защита прав потребителей. В процессах по уголовным делам я не участвовал. Но решение тогда сдать квалификационный экзамен на приобретение статуса адвоката стало поворотным.

Скажу честно: уголовное право поначалу казалось мне чужим континентом. Однако экзамен проверяет не энциклопедическую память, а понимание основ. Например, необходимо знать, что закон считает преступлением, из каких элементов складывается состав преступления (объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона), формальные и материальные признаки преступления, как движется уголовное дело: от заявления до приговора.

Мой опыт специализации по гражданскому праву не стал помехой. Наоборот, навыки работы с доказательствами, построения правовой позиции, анализа документов оказались бесценными. Квалификационная комиссия, принимающая экзамен, видит способность претендента на получение статуса адвоката мыслить, а не умение выдавать только зазубренные формулировки.

Почему уголовное право – это не «лишний груз», а фундамент

Во время дискуссии мои коллеги из Совета и Квалификационной комиссии АПБО пояснили частнопрактикующим юристам, задававшим вопросы, три ключевых момента:

1. Профессия едина. Даже в гражданском споре о разделе бизнеса может возникнуть вопрос о мошенничестве. Не зная основ УК РФ, мы рискуем проглядеть угрозу для клиента.

2. Ответственность перед обществом. Защита по назначению – обязанность адвоката. В Брянской области, как и по всей России, действует четкий порядок участия в таких делах через распределение поручений защиты по назначению в Комплексной информационной системе адвокатуры России. Отказаться – значит предать принципы профессии.

3. Доверие – хрупкая ценность. Одна ошибка на стыке отраслей права подорвет репутацию не только конкретного юриста, но и всего сообщества.

Более того, убежден, что адвокатура – не союз узких специалистов, а корпорация профессионалов. Уголовное право – как латынь для врача: база, без знания которой нет профессионала.

Статус адвоката: что он дал лично мне

Вступление в адвокатуру пять лет назад стало для меня не «сменой вывески», а выходом на новый уровень. Главные преимущества, которые я ощутил:

1. Профессиональный рост. АП Брянской области регулярно проводит мероприятия по повышению квалификации в виде семинаров, круглых столов, вебинаров со спикерами по темам из различных отраслей права: это и представители научного сообщества, и эксперты Минюста России, и опытные адвокаты.

2. Поддержка сообщества. Федеральная палата адвокатов Российской Федерации и АПБО оказывают всестороннюю поддержку членам корпорации. Для брянских адвокатов организован доступ к справочным правовым системам, они также могут рассчитывать на помощь Комиссии по защите прав адвокатов в сложных процессуальных ситуациях. Кроме того, можно обратиться за методическими консультациями по проблемным вопросам профессиональной деятельности адвоката.

3. Социальная роль. Она реализуется в том числе через участие в негосударственной системе оказания бесплатной юридической помощи (далее – БЮП) на условиях pro bono и государственной системе БЮП – например, в виде консультирования семей военнослужащих. Это делается не для «галочки», это можно назвать возвратом долга обществу. Когда благодарность человека становится твоей главной наградой, понимаешь суть миссии адвоката.

Законопроект Минюста России не устанавливает барьеры для юристов, а закрепляет стандарты качества юридической помощи

Убежден, что инициатива Минюста России по проведению реформы судебного представительства – шаг к укреплению доверия к судебной системе. Для частнопрактикующих юристов такая реформа дает возможность, во-первых, повысить свой вес в профессии через единые стандарты, во-вторых, получить поддержку в среде адвокатского сообщества, в-третьих, сохранить свою специализацию с усилением экспертизы. Даже оставаясь «цивилистом», я освоил уголовное право и процесс, эти знания обогатили мою правоприменительную практику и дали мощный толчок для личностного и профессионального роста.

Полагаю, что в ходе планируемой реформы одной из задач адвокатской корпорации станет не отсечение, а включение в сообщество тех, кто готов соответствовать высоким стандартам.

Уверен, этот диалог адвокатов и юристов станет основой для системных изменений, где профессионализм и корпоративная солидарность позволят повысить качество юридической помощи гражданам.

Виктор Буробин

Член Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, адвокат города Москвы, президент Адвокатской фирмы «Юстина», кандидат юридических наук

Реформа судебного представительства

Основная задача реформы – решение вопроса профессионализации юридической деятельности в судах для обеспечения конституционного принципа доступа к правосудию, конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи и недопуска низкоквалифицированных лиц к оказанию юридических услуг. Особое внимание уделено единству профессии, стандартизации и прозрачности процедур допуска в профессиональное сообщество, поддержанию и повышению профессионального уровня юристов, расширению возможностей использования различных корпоративных форм организации их деятельности.

Никогда еще в России, начиная с Великой судебной реформы 1864 г. и до сегодняшнего дня, не удавалось объединить в одну корпорацию юристов, которые предоставляют юридическую помощь или, если кому-то больше нравится, – услугу неопределенному кругу лиц в качестве профессиональной деятельности.

В XIX в. наряду с присяжными были частные поверенные, в XX в. на сегодня – вместе с адвокатами на правовом поприще трудятся и частнопрактикующие юристы.

Но идея объединения всегда витала в воздухе, встречая понимание у одних практикующих юристов и негодование у других. Почему-то считается, что инициатива объединения исходит прежде всего от адвокатского сообщества, поскольку производить его, как правило, предлагается путем принятия лиц, оказывающих определенные виды юридической помощи, в адвокатуру; появился даже негативно окрашенный термин «адвокатская монополия».

В данном случае речь идет о таком виде юридической помощи, как судебное представительство, и предложение ввести общее правило, согласно которому судебное представительство может осуществляться адвокатами, исходит от Минюста России. Причем предлагается сделать обширный перечень исключений из этого общего правила – начиная с того, что судебными представителями в мировом суде и по делам об административных правонарушениях могут быть лица без адвокатского статуса, и заканчивая сохранением права на судебное представительство за штатными юристами организаций, сотрудниками госюрбюро, патентными поверенными и арбитражными управляющими, а также гражданами (в случаях, когда речь идет о представлении их собственных интересов) и их родственниками, имеющими юридическое образование. Так что вряд ли можно всерьез говорить о том, что планируется ввести «адвокатскую монополию на судебное представительство».

В действительности планируется объединение юристов, занимающихся судебным представительством и не подпадающих под перечисленные выше исключения, в рамках адвокатуры. Хочу подчеркнуть, что среди юристов-неадвокатов есть огромное количество профессионалов высшего класса, давно работающих на рынке и имеющих безупречную репутацию. Объединение в рамках адвокатуры предлагается потому, что отсутствует какая-либо иная платформа, позволяющая объединить юристов на основе единых стандартов и требований к знаниям, повышению квалификации, этике поведения, возможностям оперативного и эффективного привлечения к ответственности, с одной стороны, и предоставления поддержки корпорации, с другой стороны.

Время для проведения реформы пришло

Весь человеческий опыт свидетельствует о том, что есть некоторые особо чувствительные для общества виды деятельности и профессии, которые, в силу сопутствующих им высоких рисков и ответственности, не могут оставаться без регулирования, возможного в двух видах: государственное регулирование (через лицензии) или корпоративное саморегулирование. Юристы, как и медики, несомненно, принадлежат к этой категории. Кстати, врачебную деятельность никто и никогда не называет монополией, хотя в ней профессиональные требования к каждому доктору определены государством и строго контролируются медицинской корпорацией.

В подавляющем большинстве стран с развитыми правопорядками профессиональную юридическую помощь вправе оказывать только лица, обладающие специальным правовым статусом – адвоката (барристера, солиситора), объединенные в профессиональную корпорацию со своими стандартами, этическими кодексами и правилами ответственности перед доверителями.

Не так сложилось в России. Оказывают юридическую помощь, в том числе осуществляют судебное представительство, сегодня две большие группы: юристы и юридические фирмы (на предпринимательской основе) и адвокаты и их образования (как некоммерческие организации). Правовое регулирование деятельности этих групп существенно отличается, хотя выполняют они, если не брать в расчет защиту по уголовным делам, абсолютно одинаковую правовую работу. Адвокаты связаны стандартами предоставления юридической помощи и этическим кодексом, а другие юристы – нет.

Объективно пришло время для проведения реформы и организации в стране цивилизованной сферы судебного представительства. В наших интересах, прежде всего общественных и профессиональных, изменить существующее положение и дать людям уверенный посыл: их интересы защищают адвокаты – профессионалы в праве, квалификационные требования к которым закреплены в законе и поддерживаются адвокатским сообществом.

Государственное лицензирование юридической деятельности, введенное в России в конце 1990-х гг. прошлого века, показало свою полную практическую несостоятельность. Остались, по существу, два возможных варианта упорядочения системы оказания профессиональной юридической помощи: введение института саморегулирования той ее части, для которой правила предоставления юридических услуг не установлены, или объединение ее участников на площадке модернизированной адвокатуры.

Минюст России предложил второй вариант, опубликовав соответствующий законопроект для обсуждения^[1].

Основная задача реформы – профессионализация юридической деятельности в судах

Следует отметить, что Минюст не контролирует адвокатуру, основанную на принципах независимости, самоуправления и корпоративности и являющуюся институтом гражданского общества (некоторые выражают опасения, что при объединении профессии защита прав личности подпадет под контроль государства), а обладает лишь функцией по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере юстиции, включая адвокатуру.

Основная задача реформы – решение вопроса профессионализации юридической деятельности в судах для обеспечения конституционного принципа доступа к правосудию, конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи и недопуска низкоквалифицированных лиц к оказанию юридических услуг. Особое внимание уделено единству профессии, стандартизации и прозрачности процедур допуска в профессиональное сообщество, поддержанию и повышению профессионального уровня юристов, расширению возможностей использования различных корпоративных форм организации их деятельности.

Для объединения принципиально важны всего четыре вещи: единые правила получения доступа к профессии, установление общих стандартов и правил предоставления юридической помощи, корпоративный контроль за юридической деятельностью, определение оснований и порядка привлечения к ответственности за нарушение профессиональных и этических норм.

Проект закона предполагает, что в России будет установлено профессиональное представительство в судебных процедурах (за некоторыми исключениями, отмеченными выше) и доступ в профессию в этой части будет одинаковым: претендент на получение статуса адвоката должен иметь высшее юридическое образование, сдать квалификационный экзамен, а также отвечать требованиям п. 2 ст. 9 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре), устанавливающего, какие лица не вправе претендовать на приобретение статуса адвоката и осуществление адвокатской деятельности.

Объективно на сегодняшний день только для адвокатской деятельности установлены единые требования к претендентам на допуск к оказанию квалифицированной юридической помощи, выработаны стандарты и этические правила ее осуществления, механизм дисциплинарной ответственности.

Преимущества статуса адвоката и критерии квалифицированности юридической помощи

Помимо решения правовой задачи по профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры какие плюсы принесет юристам предлагаемая реформа и будущее вступление в нашу корпорацию?

В целях обеспечения исполнения адвокатом возложенных на него обязанностей и реализации предоставленных ему полномочий законом установлен ряд гарантий адвокатской деятельности.

Во-первых, адвокат – это специальный субъект профессиональной юридической деятельности, на него распространяется режим адвокатской тайны: он не может быть допрошен по обстоятельствам, связанным с оказанием профессиональной юридической помощи, любые следственные действия в отношении него могут осуществляться только по судебному решению, определен особый порядок привлечения адвоката к ответственности, в том числе к уголовной (эти нормы, кстати, – существенная защита интересов доверителя). Он имеет право на адвокатский запрос, на который органы власти обязаны отвечать, на сбор доказательств, на получение «гонорара успеха».

А также – на помощь и защиту своих прав со стороны адвокатской корпорации. В каждой адвокатской палате и в Федеральной палате адвокатов созданы и активно работают Комиссии по защите прав адвокатов. Адвокат не остается один на один со своей проблемой.

И это не лозунги. Это работающие нормы современной адвокатуры.

На всех юристов, которые вступят в адвокатуру, распространится действие Закона об адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, стандартов адвокатской профессии. Адвокатской корпорацией на сегодняшний день приняты и реализуются: Стандарт профессионального обучения и повышения профессионального уровня адвокатов и стажеров адвокатов, Стандарт осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, Стандарт оказания адвокатом бесплатной юридической помощи в рамках государственной системы бесплатной юридической помощи, Стандарт подготовки и направления адвокатских запросов, а также Правила поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и многие другие акты.

Можно обоснованно предположить, что в таких условиях юридическая помощь, оказываемая ими нашим гражданам и организациям, будет удовлетворять установленным законодательством об адвокатуре критериям квалифицированности, таким как наличие единых требований к претендентам на допуск к оказанию юридической помощи, определенной процедуры допуска, применение стандартов и этических правил оказания юридической помощи, корпоративный контроль за юридической деятельностью, действие механизма дисциплинарной ответственности.

Притеснений со стороны государства не будет

Конечно же, есть опасения юристов по некоторым вопросам проведения правовой реформы.

Полагаю, что объективно вопрос объединения юристов и адвокатов на одинаковых условиях допуска в профессию и саморегулирования соответствует интересам общества и не подлежит сомнению. Напротив, этот вопрос перезрел, и то, что он до сих пор не решен, свидетельствует только о неразвитости правового регулирования в этой сфере.

А вот некоторые частные вопросы и проблемы сферы оказания юридической помощи в России следует обсудить и дать предложения и рекомендации в проект закона.

Опасения юристов по поводу того, что, когда наступит «эра адвокатуры», адвокаты будут подвергаться необоснованному притеснению со стороны государства за свою работу, вплоть до лишения права на профессию, представляются беспочвенными.

Обычно в год на 80 тыс. адвокатов во все адвокатские палаты России поступает около 11 тыс. жалоб и представлений. Из них около 300 от органов юстиции – 3,5 процента от всех жалоб. В 2024 г. лишены статуса 300 адвокатов, и лишь 100 из них – за нарушение норм профессиональной этики и за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязанностей перед доверителем^[2].

Как член Совета Адвокатской палаты города Москвы двух созывов и сегодняшний член Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации могу сказать, что прекращение статуса адвоката – явление достаточно редкое, применяется только за серьезные нарушения, и именно перед доверителем. При этом прекращение статуса – мера, действующая лишь определенное советом адвокатской палаты время, а никак не пожизненный запрет на профессию.

Каждый из нас, анализируя приведенные выше цифры, может сам оценить, много это или мало, и можно ли считать, что дисциплинарная корпоративная ответственность адвокатов – это «способ запугивания и ограничения прав юристов… создание механизма, с помощью которого можно делать юристов “нерукопожатными” за “злоупотребление правами”, произвольное лишение профессии по инициативе Минюста без каких-либо четких критериев», как утверждают некоторые блогеры.

Если непредвзято смотреть на двадцатилетнюю дисциплинарную практику адвокатских палат, то следует прийти к выводу, что она достаточно объективна. Защищает прежде всего доверителя, карая нерадивого адвоката, но и адвоката защищает перед недобросовестным доверителем и государственными органами, склонными иногда бороться таким методом с неугодными адвокатами.

Стоимость юридической помощи не возрастет

Есть еще один серьезный вопрос реформы: как она скажется на цене юридических услуг для граждан и организаций, не ограничит ли или даже не лишит ли граждан доступа к юридической помощи и судебной защите? Ведь в адвокатуре, в отличие от неорганизованных юристов, есть вступительный денежный взнос, ежемесячные отчисления, повышенная по сравнению с упрощенной системой налогообложения юристов налоговая ставка на доходы адвокатов. Некоторые скептики предполагают, что все это может повлечь существенный рост цен на юридические услуги.

Этот вопрос очень оценочный. Вообще, стоимость услуги определяется, прежде всего, спросом и предложением. Нужно понимать, что с введением новых правил на юридическом рынке количество лиц, предоставляющих правовые услуги, останется прежним. Не предвидится и существенного изменения количества лиц, осуществляющих судебное представительство, потому что все, кто заинтересован в продолжении этой практики и не подпадает под исключения, вступят в адвокатуру. Поэтому предложение услуг сохранится и очень сомнительно, что они подорожают.

Вступительный взнос в адвокатскую палату будет определен Федеральной палатой адвокатов после принятия предложенных изменений для всех в разумном размере и может быть снижен адвокатскими палатами на местах. Он выплачивается один раз при получении статуса и не может явиться основанием к серьезному увеличению цены юридической помощи. Как и не могут служить серьезным основанием к увеличению цены на юридическую помощь ежемесячные отчисления в адвокатскую палату. Например, в Москве их размер составляет 1900 руб., в Московской области – 1800 руб.

Повышенная по сравнению с упрощенной системой налогообложения юристов налоговая ставка на доходы адвокатов будет в какой-то мере нивелироваться отсутствием НДС при осуществлении адвокатской деятельности.

Оценивая все эти факторы, следует сделать вывод, что повышения цен на оказание правовой помощи, а уж тем более ограничения на доступ к правосудию в результате реформы не произойдет.

Привычные формы работы сохранятся

Сложный вопрос сохранения привычных форм работы на рынке юридических компаний при вхождении в адвокатуру решен модернизацией такой организационно-правовой формы, как адвокатское бюро, которое становится наиболее приспособленным для ведения юридического бизнеса.

В партнерском договоре бюро может быть предусмотрено, что порядок распределения вознаграждения определяется не всеми, а так называемыми полными партнерами. А вознаграждение ассоциированным партнерам, которые не определяют порядок его распределения, устанавливается соглашениями между каждым ассоциированным партнером и полными партнерами. Партнерским договором может быть предусмотрено формирование и установлен порядок распределения и использования различных фондов адвокатского бюро – резервного (для непредвиденных обстоятельств), компенсационного и иных.

Предусматривается также возможность изменения партнерского договора не всеми, а частью партнеров.

Использование модернизированной формы адвокатского бюро через существенное расширение полномочий адвокатов, закрепляемых ими самими в партнерском договоре, конечно же, придаст импульс бизнес-ориентированным компаниям.

У рынка есть опасения, что адвокатура не сможет принять столько людей в свои ряды без ущерба для юридической сферы. Действительно, никто точно не знает, сколько неорганизованных юристов на сегодняшнем правовом рынке России. Но именно этот факт и явился одним из драйверов сегодняшней реформы. И не нужно бояться, что органы адвокатских палат не справятся в течение переходного периода с принятием в свои ряды всех желающих. Адвокатура сегодня – опытная корпорация, и мы сделаем все от нас зависящее, чтобы переход был комфортным. А вопросы для сдачи экзаменов, надеюсь, будут доработаны с учетом того, что массово вступать в ряды адвокатов будут юристы гражданской специализации.

Объединение профессии в интересах общества

Объединение судебных представителей на основе адвокатуры необходимо, прежде всего, нашим доверителям, клиентам – тем, ради кого мы трудимся.

Для нас, юристов, единая сильная независимая корпорация – это репутация и повышение доверия и уважения со стороны населения, а также возможность влиять на правовое регулирование рынка юридических услуг.

Представляется, что предлагаемая реформа в области оказания юридической помощи будет способствовать переходу в адвокатуру как сложившихся юридических коллективов, так и юристов, работающих в одиночку, а серьезным ее результатом будет объединение профессии в интересах нашего общества, что, возможно, послужит основой для создания в России конкурентоспособной юридической отрасли.

Присоединимся к призыву президента Федеральной палаты адвокатов Светланы Игоревны Володиной – «Всех, кто хочет вести дела в суде, мы ждем в адвокатуре» – и создадим все условия для комфортного объединения профессии в сфере судебного представительства.

[1] Проект федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» подготовлен Министерством юстиции Российской Федерации во исполнение поручения Правительства Российской Федерации и направлен на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства. – Прим. ред.

[2] См.: Отчет от деятельности Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации за период с апреля 2023 года по апрель 2025 года // Официальный сайт ФПА РФ // https://fparf.ru/documents/fpa-rf/the-documents-of-the-council/otchet-o-deyatelnosti-soveta-fpa-rf-za-period-s-aprelya-2023-goda-po-aprel-2025-goda/.

Точное количество частнопрактикующих юристов в России неизвестно, соответственно, осложнены какая-либо статистика и учет их деятельности, отслеживание совершаемых ими нарушений и оценка эффективности способов защиты, имеющихся у клиентов. Некоторое представление можно получить из следующих данных Роспотребнадзора. Как известно, оказание юридической помощи адвокатами выведено из ведения Роспотребнадзора, поэтому нижеследующие цифры касаются только частнопрактикующих юристов. В 2021 г. Роспотребнадзор получил 8 тысяч обращений потребителей с жалобами на некачественно оказанные юридические услуги. От года к году прослеживается тенденция к существенному увеличению количества жалоб более чем на 15–20%. При этом недобросовестные практики распространены во всех регионах России. Рискам подвержено даже неплатежеспособное население, поскольку часто такие услуги оказывают в кредит.

Размер подтвержденного имущественного ущерба, причиненного потребителям недобросовестными действиями исполнителей юридических услуг, по данным территориальных органов Роспотребнадзора, за период с 2018 по 2022 г. составляет порядка 205,4 млн руб.

Указанная сумма ущерба учитывает только данные обратившихся в Роспотребнадзор потребителей. Реальный совокупный ущерб может превышать несколько миллиардов рублей.

Анализ жалоб показывает, что рынок насыщен недобросовестными практиками, среди которых:

– завышена стоимость услуг;

– услуги навязываются;

– юридические услуги оказывают явно не профессионалы;

– договор на оказание услуг исполняется формально;

– исполнители услуг препятствуют расторжению договора и возврату денег;

– реклама содержит обманную информацию о том, что услуги оказываются бесплатно;

– гарантируется результат независимо от сложности вопроса;

– применяются «серые» схемы оплаты;

– граждан уязвимых категорий склоняют к подписанию договора на оказание дорогостоящих услуг.

Суть многих обращений сводится не просто к жалобам на качество юридических услуг. Отмечается «паразитический» характер деятельности многих организаций, не преследующих цели реального оказания юридических услуг.

Олег Баулин

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, президент Адвокатской палаты Воронежской области

Реформа должна быть в любом случае

Реализация любого конституционного права сопровождается государственным регулированием в той или иной форме. Исключением до настоящего времени остается лишь предусмотренное статьей 48 Конституции Российской Федерации право на получение квалифицированной юридической помощи, в отношении которого многоуровневое государственное регулирование установлено лишь для адвокатской деятельности. Для частного юридического сектора государственного регулирования нет вообще, полный вакуум. Так не может продолжаться до бесконечности, регулирование обязательно состоится. Есть и вторая причина: судебное представительство – это публичная деятельность, имеющая государственное и социальное значение, направленная на реализацию права на судебную защиту, других важнейших социальных прав. Рассчитывать на то, что она будет по-прежнему оставаться вне сферы государственного регулирования, немного наивно.

По поводу дискуссии, развернувшейся вокруг законопроекта о профессионализации судебного представительства, хотел бы заметить, что результаты любых обсуждений и любого экспертирования могут иметь значение, если рассматривать их как взвешенные и хотя бы в какой-то степени объективные и беспристрастные. Однако такого плана оценки вряд ли можно получить от лиц, имеющих интерес в сохранении определенного регулирования. Владельцы питбайков вряд ли одобрят запрет на передвижение по дорогам общего пользования, лица с пороговыми доходами точно не поддержали бы прогрессивную шкалу налогообложения и т.д. В этой связи законопроект о реформе судебного представительства поддержат, полагаю, не все коллеги из «белой» части нерегулируемого рынка юридической помощи и точно будут против него юристы из «серой» и «черной» его частей. Так что их громкие слоганы – лишь внешнее выражение вполне понятного субъективного подхода: «Не трогайте нас, нам замечательно без всяких правил».

Вопрос же, да и ответ – в том, что реформа должна быть в любом случае.

Реализация любого конституционного права сопровождается государственным регулированием в той или иной форме. Исключением до настоящего времени остается лишь предусмотренное статьей 48 Конституции Российской Федерации право на получение квалифицированной юридической помощи, в отношении которого многоуровневое государственное регулирование установлено лишь для адвокатской деятельности. Для частного юридического сектора государственного регулирования нет вообще, полный вакуум. Так может продолжаться до бесконечности, регулирование обязательно состоится.

Есть и вторая причина, она известна каждому юристу. Судебное представительство – это публичная деятельность, реализуемая в отношениях с судом, государственными органами, участниками процессов. Рассчитывать же, что публичная деятельность, имеющая государственное и социальное значение, направленная на реализацию права на судебную защиту, других важнейших социальных прав, будет оставаться вне сферы государственного регулирования, немного наивно.

Автор сознательно не использовал термин «адвокатская монополия». Потому что никакой адвокатской монополии не предполагается. Речь идет о правилах допуска в профессию и последующего, не ограничивающего независимость в профессиональной работе по оказанию юридической помощи, контроля. Нет монополии образовательных учреждений, имеющих лицензию, нет монополии на управление транспортными средствами для лиц, получивших водительские удостоверения, и т.д. – есть публичный порядок допуска к определенной деятельности.

Действующие адвокаты работают в коллегиях, адвокатских бюро либо индивидуально – в адвокатских кабинетах. Но и у них нет монополии на оказание юридической помощи. Стороной и исполнителем по соглашению об оказании юридической помощи является конкретный адвокат (либо группа адвокатов). Каждый адвокат работает самостоятельно и независимо, он отвечает за свою деятельность. Так же будут работать и те юристы, которые станут адвокатами (все зависит только от желания).

Дорога в адвокатуру открыта.

Сергей Макаров

Советник ФПА РФ, член АП Московской области, медиатор Центра медиации при РСПП, доцент Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), к.ю.н.

Эффект адвокатского статуса в суде

Нам всем трудно остаться в стороне от обсуждения законопроекта о внесении изменений в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и процессуальные законы, даже если бы мы хотели уйти от этого обсуждения. Но хочется оценивать эти новеллы спокойно, без навязываемых эмоций и с опорой на свой опыт – потому что с учетом сложности нашей профессиональной деятельности для нас, адвокатов, опыт является очень хорошим критерием оценки, позволяющим подняться над какими-то шаблонами.

Лично я по прочтении этого законопроекта оцениваю его положительно и для нас, актуальных адвокатов, и для граждан и организаций, которые нуждаются в получении квалифицированной юридической помощи, и для тех юристов, которые приобретут статус адвоката (хотя если для адвокатов и будущих доверителей есть только «плюсы», для юристов есть и «плюсы», и «минусы», но «плюсы» окажутся существенными). Мое мнение ни на что не влияет, но, сформулировав его, теперь спокойно жду изменений – в случае принятия этих новелл.

И укрепляет это мое спокойное ожидание одна история из моей практики. Сразу скажу: не могу придавать ей абсолютного характера, но, если такое произошло со мной, – это может произойти и с любым другим адвокатом.

В 2013 г. я принял поручение на представление интересов гражданки в процессе в одном из районных судов города Москвы. Она была ответчицей по иску города, который стал собственником имущества ликвидированного предприятия и теперь выселял бывших работников этого предприятия из занимаемых ими квартир в принадлежавшем ему жилом фонде. Позиция по делу была, так как договор найма из-за невнимательности предприятия как наймодателя мог автоматически считаться продленным на 5 лет до осени 2016 г., но понятно, что спор предстоял серьезный.

Когда я вместе с доверительницей приехал в первое судебное заседание, оказалось, что следом за нами будет рассматриваться точно такое же дело. Представителем ответчицы по тому делу был юрист без адвокатского статуса, исключительно опытный и знающий. Мы с ним обсудили позиции по делам, полностью похожим, я искренне восхитился тем, какую аргументацию позиции он подготовил и какие доказательства он планирует собирать и представлять, и мы договорились о сотрудничестве, чтобы обсуждать позиции по делам и возможные доказательства.

В том заседании я заявил ходатайство об отложении судебного заседания, поскольку принял поручение за 2 дня до заседания и мне реально нужно было еще ознакомиться с материалами дела. Мое ходатайство суд удовлетворил и отложил разбирательство дела.

Был уверен, что и по тому делу подобное ходатайство об отложении тоже будет удовлетворено и дальше эти два дела будут рассматриваться параллельно. Но нет – к моему великому удивлению, вечером того дня доверительница сообщила мне, что ходатайство представителя по тому делу суд отклонил, в том же заседании рассмотрел дело и удовлетворил иск о выселении гражданки – соседки моей доверительницы.

В следующее заседание я ехал с тяжелым чувством, предполагая, что и иск о выселении моей доверительницы тоже будет сразу удовлетворен. Однако поручение принято, позиция в защиту интересов доверительницы против удовлетворения иска есть, поэтому в любом случае надо сделать все, чтобы эту позицию развернуть, представить суду и аргументированно обосновать перед ним.

И к моему приятному удивлению – мне это удалось. Дело шло 10 (!) месяцев. Судья принимала представляемые мной доказательства, удовлетворяла ходатайства об истребовании информации с помощью судебных запросов, когда один адресат судебного запроса не ответил – удовлетворила ходатайство о направлении повторного судебного запроса.

Скажу прямо – решение суд вынес все равно об удовлетворении иска о выселении моей доверительницы. Но она очень благодарила меня за проведенный процесс, потому что эти 10 месяцев были ей нужны, чтобы урегулировать свой жилищный вопрос.

Судья вполне могла в первом же заседании вынести решение об удовлетворении иска – а вместо этого вновь и вновь удовлетворяла мои ходатайства о направлении судебных запросов и даже повторных судебных запросов. Ничем другим, кроме как наличием у меня адвокатского статуса, объяснить это не могу, потому что представитель по параллельному делу был очень толковый и знающий, опытный юрист, но – без статуса адвоката.

Еще раз отмечу – не могу приводить этот пример как абсолют. Но раз такой эффект мой адвокатский статус имел в этом деле, значит, такой же эффект может быть у любого другого российского адвоката – ко благу наших доверителей. И это – несомненный «плюс» наличия адвокатского статуса.

Виталий Марьясов

Член Красноярского края, адвокат Коллегии адвокатов Енисейской Сибири

Насколько сложен квалификационный экзамен?

В свете законопроекта о профессионализации судебного представительства для многих юристов приобретает актуальность вопрос сдачи адвокатского экзамена. Некоторые высказывают опасение, что это задача не из легких, а от претендента требуется показать поистине фантастические знания. На практике, если претендент добросовестно подготовился, то сдать экзамен ему будет нетрудно. При этом следует помнить, что квалификационная комиссия оценивает не только знания, как на классическом экзамене в вузе, но и внешний вид будущего адвоката, его манеру речи, ораторские навыки, уверенность в поведении и голосе.

В феврале 2025 г. я стал молодым адвокатом АП Красноярского края, успешно сдав квалификационный экзамен на приобретение статуса адвоката. На подготовку к экзамену у меня ушло около трех месяцев. Поскольку в своей предыдущей практической деятельности я работал следователем и сталкивался, в основном, с уголовным и уголовно-процессуальным законодательством, то основной задачей было освежить в памяти знания в других сферах права, а порой и восполнить пробелы. Огромную помощь в решении данной задачи мне оказали действующие адвокаты коллегии, в которую я планировал вступать, ее президент, а также другие претенденты.

Экзамен состоит из тестовой и устной частей. Для сдачи тестовой необходимо выучить 355 вопросов. Здесь на помощь приходит тренажер на сайте ФПА РФ.

Устная часть является основной на экзамене и состоит из 160 вопросов как по Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодексу профессиональной этики адвокатов, так и по всем сферам права. Именно здесь проверяется знание претендентом «правил игры» адвокатуры: норм адвокатской этики, принципов и задач адвокатской деятельности. Одним словом, всего того, что отличает просто юриста от адвоката, а оказание юридических услуг «для галочки» – от квалифицированной юридической помощи.

Претендент, считающий себя готовым к сдаче экзамена, подает пакет документов в квалификационную комиссию адвокатской палаты своего субъекта Российской Федерации. Секретарь комиссии проверяет представленные документы, регистрирует претендента и сообщает ему дату сдачи тестовой части экзамена. Примечательно, что все дальнейшие этапы и их результаты отражаются в личном кабинете претендента на сайте Комплексной информационной системы адвокатуры России (КИС АР) – это указывает на прозрачность сдачи экзамена.

Подробно описывать процедуру сдачи тестовой части экзамена не буду: компьютер, 120 минут, тест из 90 вопросов, которые изучены при подготовке вдоль и поперек. На мой взгляд, после упражнений на тренажере пройти тестирование нетрудно, отсеиваются лишь не подготовившиеся претенденты.

Устная часть экзамена считается самой волнительной и сложной. И неспроста. Я считаю, что здесь крайне важно быть психологически устойчивым человеком, каким и должен быть настоящий адвокат. Билет состоит из 4 вопросов, на подготовку к которым претенденту отводится один час, предоставляются все необходимые кодексы.

Конечно, не стоит рассчитывать, что, будучи неподготовленным, претендент сможет за час выучить вопросы. Таких видно сразу: они не освежают в памяти ответы, а учат их прямо на экзамене, старательно переписывая к себе в листочек нормы закона. Такому претенденту успеха не добиться. Существует негласное правило, что смотреть в «листочек», отвечая комиссии, – путь к несдаче. Лично я с этим полностью согласен. Следует помнить, что квалификационная комиссия оценивает не только знания, как на классическом экзамене в вузе, но и внешний вид будущего адвоката, его манеру речи, ораторские навыки, уверенность в поведении и голосе. Содержание ответа должно быть таким, чтобы адвоката понял и профессиональный юрист, и доверитель без юридического образования. Ведь настоящий адвокат должен быть связующим звеном между своим доверителем и профессиональными процессуальными оппонентами, судом. Следует также быть готовым и к дополнительным вопросам, которые члены комиссии могут задать как для уточнения деталей основного вопроса, так и для оценки реакции претендента, его способности уверенно выходить из непростой ситуации.

В конце комиссия торжественно объявляет претендентов, успешно сдавших экзамен, – будущих новых членов адвокатского сообщества. А после принятия присяги ты по праву сможешь назвать себя адвокатом.

Оглядываясь назад, я бы не сказал, что сдача экзамена является крайне сложным испытанием. Это, скорее, проверка на глубину знаний претендента, гибкость ума и способность идти к поставленной цели.

Тимур Якупов

Юрист, помощник депутата Госдумы РФ С.В. Авксентьевой

Вектор верный

После публикации подготовленного Минюстом России проекта закона о профессиональном представительстве¹ вопрос, который в общественной дискуссии закрепился за словосочетанием «адвокатская монополия», перестал быть простой строчкой в новостной ленте. Он стал предметом оживленных споров, разделив сообщество на тех, кто воспринимает инициативу как угрозу, и тех, кто видит в ней важный шаг к выстраиванию системной, ответственной модели оказания судебной помощи.

Мне эта дискуссия небезразлична. Как юрист со стажем и человек, имеющий прямое отношение к адвокатуре хотя бы потому, что на протяжении двух лет возглавлял пресс-службу одной из региональных адвокатских палат, считаю возможным высказаться. Спокойно, без декларативности, но с уважением к иным точкам зрения.

Начну с терминологии. Термин «монополия» мне видится неудачным, так как сам по себе обостряет восприятие. Он апеллирует к страхам, к ограничению, к отсутствию выбора, визуализируя и предрекая негативный исход. Однако здесь, как ни странно, срабатывает логика философского перехода: в определенных точках количество перестает быть нейтральной величиной. Это вопрос не численности, а предела. Как указывал Гегель, количественные изменения не бесконечны и в определенной точке способны изменить саму природу явления. Чем шире доступ к представительству, тем выше риск, что добросовестный труд уступит место поверхностной компетенции и дешевым уловкам. В этом смысле ограничение – это не сужение возможностей, а способ удержать содержание профессии в рамках квалификации и доверия. Особенно когда речь идет о сфере, где цена ошибки измеряется не абстрактными значениями, а весьма реальными последствиями.

Если смотреть строго под юридическим углом, то мы имеем дело не с монополией в рыночном смысле, а с квалификационным регулированием. Примеров множество. Врачебная деятельность требует диплома и постоянного повышения квалификации, архитектурное проектирование и управление воздушным судном – соответствующих лицензий. Это не монополии. Это фильтры. Если бы на этих рынках отсутствовали базовые профессиональные ограничения, качество услуги стало бы вопросом везения.

Конечно, это не отменяет того, что реализация любой реформы должна быть гибкой. И здесь ключевым становится не вопрос «нужно или нет», а вопрос «как». Как сделать переход к новой модели без слома действующих практик. Как учесть интересы добросовестных юристов, не обладающих статусом адвоката. Как избежать возможных негативных последствий для граждан, бизнеса, региональных сообществ. Как обеспечить полноценную адаптацию.

Вопросов много. Но стоит разделить их на проблемы стратегического и тактического порядков. Цель реформы – развитие ответственного института юридической помощи. Она логична и обоснованна. Тактические аспекты – такие как процедура перехода, стаж, налоговые режимы, взносы, – подлежат обсуждению и корректировке. Это рабочие моменты, которые при должной правотворческой культуре вполне преодолимы.

Здесь уместно напомнить, что на текущий момент законопроект не внесен в Государственную Думу. Он находится в стадии общественных слушаний, а это означает, что многие из обозначенных юридическим сообществом проблем могут быть услышаны. После внесения законопроекту предстоит пройти три чтения, каждое из которых предполагает возможность содержательной корректировки. Законодательный процесс устроен так, чтобы существенные нормы проходили проверку не только на политическую целесообразность, но и на юридическую состоятельность. Поэтому, говоря откровенно, куда важнее не то, что в изначальной версии предлагает исполнительная власть, а то, что и как в итоге решит парламент.

Особого внимания заслуживает распространенный тезис о риске снижения доступности юридической помощи. Аргумент звучит следующим образом: если к представительству в суде допустят только адвокатов, это приведет к сокращению числа специалистов и росту цен. Помимо этого, в сети многократно повторяется мысль о том, что уже сегодня услуги адвокатов стоят дороже услуг коллег без статуса. Давайте разбираться по порядку.

Во-первых, численно юристы действительно превышают адвокатов. Но значительная часть тех, кто оказывает помощь в суде сегодня, при наличии разумных переходных условий смогут без лишних препятствий получить адвокатский статус. Экзамен – это не барьер на отбор «своих», а инструмент проверки профессионального уровня. Временной коридор между вступлением закона в силу и полным переходом предусмотрен неспроста. Однако здесь есть еще одно уточнение, о котором не всегда упоминают. До конца непонятно, сколько из общего числа юристов составляют так называемые инхаусы, работающие в штате, и на кого реформа, по существу, не окажет столь значимого влияния. Их участие в статистике создает визуальный перевес, который на практике не имеет отношения к рассматриваемым изменениям. Это еще один аргумент в пользу того, что говорить о массовом исключении юристов из профессии как минимум преждевременно.

Во-вторых, об опасениях по поводу предстоящего роста стоимости услуг. При всей своей эмоциональной убедительности они пока не подтверждены ни статистически, ни логически. Механика рынка гораздо сложнее. Более того, многие адвокатские палаты уже сегодня утверждают рекомендованные расценки на оказание юридической помощи. Этот инструмент – при грамотной настройке – может в перспективе сыграть сдерживающую роль, особенно в регионах. Влияние реформы на цены в любом случае будет зависеть не от самой нормы, а от того, как она будет встроена в правовую и экономическую реальность.

В-третьих, нет достоверных данных о том, что услуги адвокатов дороже. Цены на юридическую помощь, строго говоря, вообще не зависят от наличия статуса адвоката. Большинство граждан и предпринимателей попросту не знают, в чем разница между юристом и адвокатом. На практике действуют другие законы: рынка, репутации, узнаваемости и личного доверия. Гонорар формируется не столько по линии формального статуса, сколько по совокупности факторов: уровень профессионализма, опыт, отзывы, известность специалиста. Более того, если рынок продолжит регулироваться только репутацией в интернете, без профессиональных гарантий, это не сократит стоимость, но снизит предсказуемость.

Не лишним будет привести пример так называемой ошибки выжившего. Критики инициативы часто указывают на грамотных юристов, которые годами успешно представляют интересы доверителей, не обладая статусом адвоката. И с этим трудно спорить – такие специалисты есть. Но именно они, скорее всего, и станут адвокатами. Причем безболезненно. Проблема не в них. Проблема в том, что такие примеры не репрезентативны. Это удачные исключения. А система выстраивается не на основе исключений, а на основе рисков. И если сегодня суды завалены делами, в которых интересы представляют случайные посредники с минимальной юридической подготовкой, – это не свидетельство конкурентного рынка, а сигнал об отсутствии фильтров.

В то же время уместно заметить, что статус адвоката сам по себе не является иммунитетом от профессиональной несостоятельности. И среди адвокатов, безусловно, встречаются недобросовестные люди. Но здесь принципиально важен не сам факт их присутствия, а то, как система на такие случаи реагирует. В отношении адвоката может быть подана жалоба, инициировано дисциплинарное производство, вплоть до решения о прекращении статуса. Это уже институциональный ответ. Другой вопрос, что на сегодняшний день формально лишенный адвокатского статуса человек, даже имея за плечами дисциплинарную историю, может продолжить оказывать юридические услуги во «внесистемном поле», где уже нет ни контроля, ни последствий. Это и есть та самая уязвимость нынешней модели. Поэтому обсуждение реформы должно касаться не только входа в профессию, но и выхода из нее. Сама по себе погрешность встречается в любой системе. Но оценивать систему стоит не по наличию такой погрешности, а по тому, какие у нее есть механизмы для профилактики, реакции и самоочищения. Именно в этом и отличие, и потенциальное преимущество адвокатуры как института.

Также часто можно услышать, что адвокатура – закрытая система, непрозрачная, перегруженная внутренней бюрократией. Да, внутри сообщества есть свои вопросы. Но важнее то, что система существует. С Кодексом профессиональной этики, традициями, уходящими в века, механизмом дисциплинарной ответственности, обязанностью по повышению квалификации, наставничеством и обменом опытом. С правилами, наконец.

На этом фоне альтернатива в виде создания СРО юристов, на мой взгляд, видится бесперспективной. Потому что она потребует выстраивания всего с нуля: уставов, комиссий, этики, практики, финансирования. При этом остается открытым вопрос: кто и как будет ее курировать? Да и зачем создавать дублирующую структуру, когда уже существует институт, обладающий всеми необходимыми механизмами? Адвокатура не просто имеет организационную основу, она регулируется отдельным федеральным законом, располагает механизмами внутреннего контроля, статусом публичного института, а также тем, чего у СРО в обозримой перспективе быть не может, – режимом адвокатской тайны, правом на адвокатский запрос и обязательством по регулярному повышению квалификации. Это действующие инструменты, встроенные в практику.

И наконец, остается непроясненным, почему юридическое сообщество, располагая возможностью для самоорганизации в течение десятилетий, так и не выработало устойчивых единых стандартов. Полагать, что это произойдет теперь, без опоры на прежний опыт и институциональные ресурсы, излишне оптимистично. Поэтому не совсем ясно, на чем основывается уверенность в том, что СРО юристов может стать жизнеспособной и конкурентоспособной альтернативой адвокатуре. Лично я не вижу ни правовых, ни организационных к тому оснований.

Теперь поговорим о слабых местах реформы, которые, как и следовало ожидать, кроются в деталях. Например, вопрос стажа. Сегодня стаж по юридической специальности признается далеко не в каждом случае. У юристов есть опасения, что если человек работал как ИП, оказывал услуги по договорам гражданско-правового характера, преподавал в вузе или находился в декрете, то стаж может не быть признан. Этот момент, на мой взгляд, необходимо проработать².

То же самое касается членских взносов. В ряде регионов ставки действительно высоки. Существенные суммы объективно могут стать барьером. Но, в то же время, законопроект уже содержит предложение о передаче полномочий по определению вступительного взноса Федеральной палате адвокатов. Это правильный шаг. Централизация подходов необходима. Без нее переход может оказаться для многих просто невозможным.

И, наконец, наиболее острый и, пожалуй, менее публично обсуждаемый вопрос – это налоговая асимметрия. Сегодня юристы, работающие как самозанятые или ИП, могут платить налог по упрощенной системе, а адвокаты «довольствуются» НДФЛ. Это не просто разница в процентах. Это системная разница в модели учета и налоговой нагрузки. И пока эта проблема не будет урегулирована, сопротивление реформе будет сохраняться, независимо от остальных условий. Мы это понимаем и уже ведем работу в этом направлении.

Тем, кому изложенные рассуждения покажутся неубедительными, предложу обратиться к опыту других стран. В Германии адвокатура объединена, но при этом гибко встроена в правовую систему. В Великобритании действует разделение между барристерами и солиситорами, но и те, и другие проходят лицензирование. Во Франции статус адвоката необходим для представительства в суде, и это не вызывает общественного протеста. В США допуск к представительству является прерогативой штатов, но в любом случае требуется сдача экзамена, прохождение проверки, соблюдение этических норм. Там не спорят о том, что суд – это особая территория и вход туда возможен только по профессиональному пропуску.

Почему же в России эта идея вызывает столько тревоги? Вероятно, потому, что мы как общество очень чувствительно реагируем на любые попытки изменить укоренившиеся устои. Особенно если метаморфозы затрагивают профессиональную идентичность. Но именно такие изменения, как показывает труд нобелевских лауреатов Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона³, – основа институционального роста. Их ключевая мысль проста: устойчивые институты формируются не с помощью сиюминутных решений, а путем последовательной настройки стимулов. Если переход в адвокатуру будет восприниматься не как ограничение, а как развитие, то он состоится. Спокойно и без надлома.

Но при этом важно понимать, что и сама адвокатура не может и не должна оставаться в стороне от происходящего. Законопроект представляет собой не только шаг, направленный на переосмысление профессионального пути для юристов, но и серьезное испытание для самой адвокатской корпорации. Чтобы действительно принять в свои ряды тысячи новых коллег, система должна быть готова не только с точки зрения организации и нормативной базы, но и внутренне, в профессиональном и этическом смысле.

Вполне вероятно, предстоит пересмотреть процедуры экзаменов, проработать полноценную инфраструктуру сопровождения, выработать такие механизмы отбора, которые смогут эффективно отсеивать «проходимцев», не превращаясь при этом в формальный барьер для добросовестных юристов. По сути, речь идет о глубокой институциональной адаптации, которая может стать новым этапом развития адвокатуры. Такой процесс не будет простым, однако именно он способен превратить инициативу в полноценную и жизнеспособную систему. Только при встречной готовности обеих сторон, когда юристы осознанно движутся в сторону корпорации, а адвокатура открыта к их приему, можно рассчитывать на конструктивный и профессионально значимый результат. В противном случае диалог рискует превратиться в бесплодное противостояние, в котором каждая из сторон будет говорить только о своем.

Моя позиция сводится к следующему. Не чувствую в инициативе угрозы. Но вижу в ней инструмент и возможности. Да, доработка необходима. Да, требуется осторожность. Но вектор верный. Судебное представительство должно быть профессиональным. Ответственным. Подконтрольным. И если при этом сохраняются разумные гарантии доступа в профессию, то никакой «монополии» не случится. Произойдет перестройка и донастройка системы. И в наших силах сделать этот процесс разумным.

¹ Проект федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», подготовленный Министерством юстиции Российской Федерации во исполнение поручения Правительства Российской Федерации и направленный на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства, был размещен на портале http://regulation.gov.ru для общественного обсуждения, которое проводилось с 11 по 25 июля. – Прим. ред.

² Первый вице-президент ФПА РФ Михаил Толчеев на встрече с частнопрактикующими юристами, организованной Адвокатской палатой Московской области 1 августа, отвечая на вопросы о признании стажа по юридической специальности, пояснил: «Будет учитываться любой стаж, который вы сможете подтвердить. Если это ООО, то достаточно должностной инструкции, в которой будет прописано, что для вашей должности требуется высшее юридическое образование. Сложнее с самозанятыми и индивидуальными предпринимателями. В ОКВЭД должно быть прописано “оказание юридических услуг” и далее – любое подтверждение юридической практики, например, документ об участии в судебном разбирательстве: судебные решения, решения арбитражных судов и т. д., вынесенные в этот двухлетний период»; «То, что можно было решить на уровне закона, в проекте есть. По результатам общественного обсуждения, мы знаем, добавят стаж индивидуального предпринимателя и самозанятого. Далее в связке с Минюстом России мы будем отрабатывать эти технологии». – Прим. ред.

³ Аджемоглу Д., Робинсон Д. Почему одни страны богатые, а другие бедные. – М. АСТ. 2025. – Прим. ред.