Лента новостей

26 февраля 2021 г.
Удар запишут на камеру
«Российская газета»: Тюремное ведомство взяло под особый контроль применение силы сотрудниками
25 февраля 2021 г.
Обвинение оказалось фейковым
«КоммерсантЪ»: Прекращено первое уголовное дело о слухах про коронавирус
25 февраля 2021 г.
Защищать в одиночку или целой командой?
«Сфера»: Один против команды адвокатов – есть ли шансы?

Мнения

Александр Гофштейн
20 февраля 2021 г.
Лицо российской адвокатуры
К 90-летию со дня рождения Генриха Павловича Падва

Интервью

Социально ориентированная коллегия
25 января 2021 г.
Александр Никифоров
Социально ориентированная коллегия
Статус исполнителя полезных услуг помогает адвокатскому образованию рассчитывать на снижение арендных ставок

Школа защиты на политических процессах

18 февраля 2015 г. 12:43

Вице-президент ФПА Генри Резник на радиостанции «Эхо Москвы»


К.Ларина
― 20 часов, 11 минут. Программа «2015». Здесь, в студии ведущая программы Ксения Ларина. Я сегодня одна в качестве ведущей, поскольку Виталий Дымарский у нас заболел, просил передать пламенный привет и обещал к следующему выпуску программы быть в строю. Виталик, я тебе тоже желаю скорейшего выздоровления. Без тебя будет грустно, но мы справимся. У нас сегодня в гостях Генри Резник, вице-президент международного союза адвокатов. Здравствуйте, Генри Маркович!

Г.Резник
― Здравствуйте!

К.Ларина
― Вот, что такое сегодняшняя жизнь: когда мы звали Генри Марковича в эфир сегодняшний, он был еще президентом адвокатской палаты Москвы, а пришел – уже не президент. Пока шел…

Г.Резник
― Слушайте, от вас не скроешься просто. Вот именно за полтора часа последние - я уже не президент адвокатской палаты Москвы. Срок вышел.

К.Ларина
― Вот скажите сразу, чтобы снять все инсинуации: это никакая не политическая история не за что-то вас сняли?

Г.Резник
― Здесь немного политический привкус есть. Дело в том, что в 2004 году одновременно были внесены изменения в закон о статусе судей и в закон об адвокатской деятельности, адвокатуре, где были положены эти ограничения по срокам пребывания председателей судов вышестоящих в своей должности и президентов адвокатских палат, которые, вообще-то, институт гражданского общества, вообще-то, в принципе. Ну вот, ограничили двумя строками. Но для председателей судов эти сроки сняли, а для президентов адвокатских палат оставили. Ну, согласитесь, некоторый политический привкус есть. Но, в принципе, я могу вам сказать, все имеет свое начало и конец. Вы знаете, я пять лет был председателем президиума Московской городской коллегии адвокатов. А потом, все-таки, вы знаете, 12 лет – не хило.
К.Ларина
― С 2002 года, да, вы были президентом? Это все-таки срок большой.

Г.Резник
― Приличный срок, да.

К.Ларина
― Итак, вы поняли, что сегодня - вице-президент Международного союза адвокатов, член Международной Хельсинской группы, можно так сказать, да?

Г.Резник
― Абсолютно.

К.Ларина
― То есть тему объявляю сегодня: Школа защиты на политических процессах. Напомню, что для вас работает телефон для sms: +7 (985) 970 45 45. И по формату передачи у нас два голосования. Одно уже должно висеть на нашем Сетевизоре. А вопрос очень простой, такой личный для вас, а поскольку анонимный вопрос, можете отвечать честно: Опасаетесь ли вы преследования за высказывания собственного мнения? – спрашиваем мы вас. Да, нет – вот варианты ответа.

Почему сегодня возникла тема политических процессов, я думаю сегодня не надо объяснять, поскольку за последнее время мы как-то сильно увлеклись поиском внутренних врагов. После определения, собственно, кто такие внутренние враги, эти враги, мало того, что получили некое общественное порицание со стороны большинства общества, то теперь появились уже и уголовные преследования, уголовные дела. Последняя резонансная история, связанная со Светланой Давыдовой, которая была обвинена в измене Родине, шпионаже в пользу Украины. Напомню, что была она заключена под стражу. Потом под давлением общества все-таки была выпущена и сейчас находится под подпиской о невыезде, но обвинения с нее не сняты, и следствие идет.

Вот скажите мне, пожалуйста, Генри Маркович, это является некой уже, скажем так, приметой сегодняшнего времени – это политические статьи, которых, по сути, нет? У нас же нет политических статей в Уголовном кодексе?

Г.Резник
― Ксения, давайте мы с вами все-таки к тому самому анекдоту: «Все хорошо – осталось только уговорить Ротшильда». Давайте все-таки определимся, что такое политический процесс. Когда вы меня пригласили, я собирался задать вам вопрос: Что вы понимаете под политическими процессами? Значит, дело в том, что политических чисто статей в нашем законодательстве нет. Вообще, эта норма, она была когда-то в Уголовном уложении царской России. Впрочем, царь-батюшка в 1906-м году ее отменил. Вот в чистом виде политические преследования – это преследования за идеи, за взгляды, которые, в общем, как-то не соответствуют видам правительства. Вот очень интересно формулировалась эта норма 126-я Уложения уголовного. Она такая, длинная была: «Организация сообществ и участие в сообществах, посягающих на основы общественной жизни: религию, - очень интересно, - семейный союз и собственность». Вот в 906-м году, между прочим, еще царь батюшка это дело отменил. Кстати, он тогда же отменил статьи уголовной ответственности за богохульство и кощунство». При «Софье Власьевне» были политические статьи. Была «антисоветская агитация и пропаганда» и было «распространения сведений, порочащих советский и государственный строй без цели подрыва советской власти».

К.Ларина
― Так называемые «диссидентские статьи».

Г.Резник
― И кроме того, еще одна была статейка такая, которая была признана неконституционной, - нас за нее выперли в свое время из международной организации труда, из МОТа – «за тунеядство». Создавали условия, когда устроится можно было только кочегаром и, соответственно, Бродского… Сейчас таких статей нет. Давайте договоримся с вами: политических статей нет. Но есть ли политические процессы?

Давайте представим себе две ситуации…. Да, при царе-батюшке политический или не политический – определялось по единственному критерию: мотивация. И, между прочим, те террористы и бомбисты, которые убивали, - кстати, Александра II убили, - они, вообще-то, признавались политическими, если оставались в живых, а вообще, там очень мало применялась смертная казнь. Вот сейчас, скажите мне, пожалуйста, вот эти террористы, которые, соответственно, взрывают поезда, врезываются в небоскребы и прочее – ведь у них мотивация политическая. У них же нет каких-то личных, частных мотивов. Они хотят, так сказать, построить – я не знаю – всемирный Халифат. Можем ли мы считать их политическими? Все-таки здесь изменилось отношение к понятию политическое преследование...

К.Ларина
― Вам тут виднее, как профессионалу, но мне что-то подсказывает, что есть все-таки разница между судом над инакомыслием, над мыслями и судом за преступления против человечности, покушением на человеческую жизнь – ключевая вещь, да?

Г.Резник
― Вот, Ксения, изменилось. Все-таки решили так, что насилие, которое применяется особенно к людям ни в чем не повинным, в общем, это нельзя считать политическим преступлением. Насилие убираем.

Дальше возникает ситуация: клеветы нет, распространения сведений, порочащих – нет. Хотя некоторые представители нашей думы горько сожалеют об этом. Там вот были, соответственно, таки высказывания. Что тогда? Давайте представим, есть две ситуации. Первая ситуация такая: для человека, который политически неугоден, придумывают уголовно наказуемое деяние.

К.Ларина
― Тоже такую поговорку помним: был бы человек, а статья найдется.

Г.Резник
― Да, я могу пример привести. Я очень осторожно комментирую дела, в которых не принимаю участие – вы знаете. Первое дело Ходорковского было «серое» - вот оно такое: там схемы эти применяли все. Второе дело Ходорковского – чисто политическое, потому что второй приговор отменял первый приговор. Или первый приговор не позволят применять второй приговор. Вначале человека осудили за неуплату налогов с этой добытой нефти, а потом всю эту добытую нефть объявили похищенной. Получается, что с предмета хищения надо платить налоги, потому что будет… соответственно, такая, как говорится, совокупность преступлений. Это вот первое: придумывают.

Чисто политическое дело было, на мой взгляд – это дело «лимоновцев». Я полагаю, что политический акцент есть в «Болотном деле». Но у «лимоновцев», вы понимаете, массовые беспорядки в одном, отдельно взятом кабинете – это, извините меня, вообще, какой-то волапюк.
К.Ларина― А почему вы сказали про «Болотное дело», что есть политический аспект? По-моему, это политическое дело. Мне можно так говорить, в отличие от вас.
Г.Резник
― Нет, вам все можно говорить, а мне – да… я все-таки, знаете, в какой-то степени юрист, не последний в стране. Видите ли, там были такие эпизоды, что называется, применение насилия к сотрудникам полиции. Вообще, я хочу вам сказать: полицейских, милицию убивать нельзя, и вообще, в принципе, кидаться в них нельзя и прочее. Можно было при желании применить такие статьи: хулиганство, применение насилия к сотрудникам, - но не «массовые беспорядки». Массовых беспорядков там не было. И второе, давайте себе представим… первое: придумывают либо вообще статью, которой не было, как по Ходору. Извините, это так его просто называл…

К.Ларина
― Имеете право.

Г.Резник
― Михаила Ходорковского. Либо натягивают статью, которой не было. Вот ПуссиРайот – чисто политическая, конечно. Просто не было в их действиях никакого посягательства на религию, никакого разжигания. Потому что текст: «Богородица, Путина погони…». Кстати, было оскорбление в адрес патриарха, действительно оскорбительное слово. Но, в общем, там разжигания не было. Значит, придумали.

А есть второй момент. Вот давайте с вами дальше разберемся, и уже, соответственно, будете меня пытать. А вот теперь давайте представим: все предприниматели уклоняются от налогов, но всех привлечь нельзя и привлекают вот этого, потому что он, извините неугоден власти. Это называется: выборочное применение закона. Здесь можно говорить по политическом процессе или нет?

К.Ларина
― Конечно.

Г.Резник
― Но деяние-то было. Значит, что всех привлекать? Понимаете, здесь появляются эти сложности определенные. Но, вообще-то, я участвовал в целом ряде процессов…

К.Ларина
― Давайте напомним, потому что они все, и процессы, в которых вы принимали участие, они все как бы не являются политическими процессами, потому что они все по другим статьям: и Березовский – по аэрофлоту; и Гусинский - по мошенничеству и отмыванию денег…

Г.Резник
― Ну, придумано было совершенно, ну что вы!

К.Ларина
― И Невзлин - это была юкосовская история.

Г.Резник
― По налогам - я не участвовал во втором деле, хотя понятно, что, когда там вспоминают через много лет осужденные к пожизненному лишению свободы, что им какую-то показывали фотографию, а потом начинают вопить, что их обещали выпустить – все понятно. Вы знаете, Ксения, как вы думаете, какой самый политический процесс, в котором участвовал адвокат Резник? Значит, смотрите: у меня была Новодворская, у меня был капитан Никитин, у меня был…

К.Ларина – А
―а, ГКЧП у вас был, Плеханов.

Г.Резник
― О! Самый политический процесс – это ГКЧП. Причем его политическим сделано обвинение, которое было предъявлено. Что можно было предъявить? И нам, защитникам… А я, ну, видите, как: О-о! Резник – либераст. КГЧП – да. На мне, вообще, пробы ставить негде. У меня профессия такая: я защитник, адвокат, я участвую по большой категории дел, на мне пробы ставить негде. Я защищал убийц, насильников, бандитов. Ну, это я так утрирую. Это были люди, которым предъявлялись обвинения. И, кстати, три дела могу вспомнить, когда людям предъявлялось обвинение в убийстве, и они полностью оправдывались, предположим.

Предъявили обвинение в измене Родине. Для чего? Действительно, была норма, от которой очень трудно было отвертеться, кстати, не моему подзащитному, Юрию Сергеевичу Плеханову, которого туда просто подверстали, под измену Родине. А это превышение власти, потому что чрезвычайное положение введено с нарушением. Ну, ребята, остановитесь… И поэтому нам, защитникам можно было говорить: «Крайняя необходимость», «они пытались защитить», «скрепы…» и прочее. Но предъявили обвинение в измене Родине. Я просто помню, как красавец Варенников, которого единственно обвиняли… Ему не предъявляли «превышение власти», ему предъявляли «измену Родине». Он вставал и говорил: «Я прошу прокурорам объяснить, какой Родине я изменил? Моя Родина – Советский Союз». То есть вот это, я не знаю, просто процессуально абсолютно какое-то невежество, непрофессионализм. Они сделали из этого дела, хотя, в общем, мотивация была политическая, и по этому делу понятно, адвокаты были вынуждены говорить.

Поэтому давайте с вами определимся. Я могу вам рассказать сейчас очень красочно о действительно политических процессах, которые шли в царской России, пока не отменили эту статью о посягательстве на основы, и просто-напросто рассказать, что наиболее успешно по этим делам защищали адвокаты-либералы во главе со Спасовичем.

К.Ларина
― Тогда все-таки была другая система у нас правосудия в стране, как я понимаю. И другой был атмосферный фон, другое было направление. Мы живем в карательном правосудии, начиная, наверное, после переворота большевистского.

Г.Резник
― Конечно, разумеется.

К.Ларина
― И мы от этого не вышли. Мы с вами тысячу раз про это говорили.

Г.Резник
― Ну, правильно.

К.Ларина
― И в более вегетарианские времена и в более свободное время, когда только в начале 90-х годов мечтали о суде присяжных и о том, как изменить это общественное сознание даже, в том числе, и профессиональное общественное сознание. Но этого не произошло. Поэтому, конечно, мне интересно, Генри Маркович, о сегодняшних политических процессах, которых нет, по сути, но тем не менее…

Г.Резник
― Но они есть. Их нет, но они есть.

К.Ларина
― У нас же есть список политзаключенных. У нас есть некие критерии, по которым определяется именно этот контингент. И правозащитные организации свои списки выкладывают на своих сайтах. Насколько вы согласны с таким определением, с тем, что у нас сегодня есть политические заключенные, уже приговоренные и отбывающие сроки?

Г.Резник
― Исходя из тех критериев, что я вам обрисовал, я могу вам сказать, что первая ситуация, когда придумывают уголовную статью, мотивируя это тем – скрытая мотивация, - что человек, которого считают противником власти, конечно, это политический заключенный.

Вторая ситуация, при которой человек что-то совершал, но совершали другие, но его привлекают именно потому, что он вступил в политическое противостояние. Я, в общем, таких политическими не считаю, потому что, если ты идешь в политику, ты должен прекрасно понимать: у тебя не должно быть «кормы», извините меня, и должен быть чист. Ну, не чище свежих альпийских вершин, но, во всяком случае, извините, за тобой не было быть каких-то проступков, которые тянут на уголовное наказание. Это, соответственно, да – выборочное применение закона. Я разделяю эти ситуации. Я вам обрисовал.

По первому делу, например, - оно было «серое» такое – с этими налогами. Все применяли эти схемы. И в общем, схемы были на грани, скажем так. Второе дело – оно, соответственно, выдуманное. Более того, знаете, придумывают дела на людей, которые, вообще-то, с властью они абсолютно не конфликтуют, - ну, например, дело Евтушенкова, - у которых просто решили отобрать бизнес, например. Я могу вам сказать, я дал себе уже зарок – все, наигрался, не по возрасту – буду вести только народнические дела. Знаете, как дело: Орлов – Кадыров, «Дождь» сейчас я взял – ну, ничего, впереди все.

Подробнее:
Поделиться