Лента новостей

26 апреля 2019 г.
Моральный вред поставят на материальную основу
Судам будет труднее занижать суммы компенсаций за ущерб здоровью и жизни
22 апреля 2019 г.
Минюст России не отказался от Концепции
Ведомство по-прежнему видит адвокатуру площадкой для объединения всех лиц, оказывающих квалифицированную юридическую помощь
19 апреля 2019 г.
Молдавия подпишет совместную Хартию адвокатских принципов юристов СНГ
Об этом стало известно на IX Всероссийском съезде адвокатов

Мнения

Всего три года…
Об истории организации конференции «Традиции и новации в адвокатуре»

Интервью

О Вестнике ФПА РФ
18 апреля 2019 г.
Геннадий Шаров
О Вестнике ФПА РФ
Интервью у Геннадия Шарова берет руководитель Департамента информационного обеспечения ФПА РФ Мария Петелина

Авторитет и репутация

26 февраля 2015 г. 14:13

Есть острые проблемы, которые надо решать в первую очередь, потому что они наносят колоссальный ущерб адвокатуре


На вопросы «АГ» о принципах адвокатской этики, Кодексе профессиональной этики адвоката и практике его применения отвечает Анна Николаевна Денисова, вице-президент ФПА РФ, представитель ФПА РФ в Северо-Западном федеральном округе, первый вице-президент АП Ленинградской области.

– Анна Николаевна, Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает требования к содержанию информации об адвокате и адвокатском образовании, но не регламентирует формы и способы ее распространения. Не противоречат ли некоторые из них общим принципам и нормам профессионального поведения, согласно которым адвокат должен при всех обстоятельствах сохранять честь и достоинство, присущие его профессии, избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия, заботиться об авторитете корпорации? Если, например, я вижу машину, на кузове которой огромными буквами написано «адвокаты», а дальше следует номер телефона, то мне кажется, что такое предложение услуг повышению авторитета корпорации не способствует. 
– Или идешь, например, по улице и видишь рядом с рекламой услуг «девочек по вызову» телефон адвоката и предложение звонить в любое время.

Мы разбирались в этой проблеме, потому что поступали обращения из разных районов нашей области, и выяснили, что достаточно большое количество такого рода рекламы размещают не адвокаты.

Но и адвокаты не всегда безупречны: каждый информирует о себе сообразно собственным представлениям о пределах, установленных Кодексом. Почему некоторые из них не особенно задумываются, как в таких случаях выполнить общие принципы профессиональной этики? Это вопрос, прежде всего, правовой культуры: если кто-то очень озабочен поиском клиентов, то может забыть, что оказывает не услуги, а квалифицированную юридическую помощь. Хотя мне кажется, что хороший адвокат никогда не заслужит такой упрек: во-первых, у него есть клиентура, во-вторых, он дорожит своим именем. Это проблема тех, кто только недавно пришел в адвокатуру и пока не очень хорошо понимает специфику профессии, или тех, кто никогда ее не поймет, к сожалению, несмотря на то, что находится в корпорации уже долгое время.

– Возможно, таким адвокатам следует дать ориентиры, как вести себя в этой сфере? Помогли бы улучшить ситуацию, например, рекомендации по применению ст. 17 КПЭА? В редакцию «Новой адвокатской газеты» поступают материалы с предложениями либо разработать такие рекомендации, либо внести дополнения в ст. 17. Многие считают, что ее положения слишком лаконичны. 
– На мой взгляд, статья сформулирована достаточно четко и всеобъемлюще, ее положения дают ясное представление о том, что можно делать, а что нет. Хотя, с другой стороны, нельзя исключать, что субъективное восприятие другого человека может быть иным, поэтому рекомендации неплохо было бы принять.

Проблемы в этой сфере у нас вызваны в том числе и тем, что часть адвокатов нашей палаты работает в Санкт-Петербурге, поэтому мы не можем знать всей информации, которую они о себе дают. Но нас ставят в известность о негативных фактах, причем иногда не для того, чтобы объективно оценить коллегу, а из желания использовать эти сведения с какой-то иной целью. В районах области подобных проблем практически не бывает, потому что там, как правило, небольшие города, где все практикующие юристы и адвокаты друг друга знают, все на виду и не станут портить свою репутацию неэтичной рекламой.

– А что Вы думаете о поведении адвокатов в социальных сетях? Должны ли адвокаты соразмерять его с правилами профессиональной этики? Нужны ли рекомендации о поведении в этой сфере? Ведь социальные сети – публичное пространство. Международная ассоциация юристов в 2014 г., например, уже приняла общие правила поведения адвокатов в них. 
– Эта проблема связана в том числе с дилеммой, которую Совету ФПА РФ пришлось решать на VI Всероссийском съезде: где границы дисциплинарной ответственности адвоката? И хотя я была в числе тех, кто возражал против распространения сферы ответственности за пределы сугубо профессиональной деятельности, для меня вопрос, который Вы задали, тоже существует, потому что, с моей точки зрения, конечно, есть общие требования адвокатской этики и корпорация каким-то образом должна предъявлять их человеку, который является ее членом. Но для этого должна быть правовая база.

Мы периодически вносим поправки в наш Кодекс профессиональной этики, и, может быть, адвокатское сообщество со временем найдет формулировку, которая позволит соблюсти баланс: с одной стороны, оградит адвоката от вмешательства в его личную жизнь (с чем были связаны опасения у многих, в том числе и у меня), с другой – даст возможность предъявлять ему претензии в случаях, когда он роняет достоинство корпорации, не находясь при исполнении обязанностей, связанных с оказанием юридической помощи.

– А есть ли какие-либо вопросы профессиональной этики, которые, на Ваш взгляд, не в полной мере урегулированы Кодексом? 
– С моей точки зрения, у нас хороший Кодекс профессиональной этики, он в сжатой форме содержит практически весь инструментарий, с которым необходимо работать. Я думаю, что очень большую аккуратность надо проявлять при принятии решений о внесении в него изменений. Вот, например, после шестого съезда появилась возможность для адвокатов обжаловать решения в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. У нас было достаточное количество такого рода обращений, но фактически только одно – причем с очень большой оговоркой – можно было считать связанным с вновь открывшимися обстоятельствами. Хотя принималось это дополнение для исключительных случаев, адвокаты делают попытки использовать его вместо обращения в суд – как последнюю возможность вернуться в адвокатуру, откуда в силу решений дисциплинарных органов вынуждены были уйти.

Лучшее – враг хорошего, поэтому я сторонник стабильности нормативного регулирования. Возможно, это связано с возрастом – в том смысле, что лишь с опытом приходит понимание: стабильность в определенном смысле лучше перемен, так как только в ее условиях удается найти взвешенное решение – к нему постепенно подведет практика.

– То есть сначала правило необходимо вывести из практического опыта, и только после этого оно может быть закреплено в виде правовой нормы, а не наоборот? 
– Да. Мне кажется, у нас есть очень острые проблемы, которые надо решать в первую очередь, потому что они наносят колоссальный ущерб адвокатуре. Я не сторонница обсуждений различия в подходах к тем или иным вопросам в региональных палатах, но об одной ситуации расскажу. Некий адвокат совершил публичное предательство доверителя – в телевизионном выступлении сказал, что в какой-то момент убедился в его виновности и поэтому вышел из дела. Такой публичный поступок определенно наносит большой ущерб авторитету корпорации, так как заставляет любого, кто смотрел эту телевизионную передачу, думать, что все адвокаты – предатели, с которыми просто нельзя иметь дела. Тем не менее, насколько я знаю, реакции палаты на этот поступок не последовало. 
Никакое отвратительное рекламное действие, которое адвокат предпринимает, позиционируя себя как великого или просто очень хорошего по сравнению с другими специалиста, не может принести адвокатуре столько вреда, сколько такая ситуация.

– Как может быть решена проблема, о которой Вы рассказали? 
– Она может быть решена на уровне внесения представления вице-президентом палаты, который имеет на это право.

– То есть ее решение полностью зависит от доброй воли человека, который вправе это сделать? 
– Да.

– Как Вы считаете, существуют ли различия в практике применения Кодекса в разных регионах? 
– Я бы так не сказала. Конечно, бывают ситуации, в которых возможна разница в подходах. Когда я читаю, например, сборники дисциплинарной практики Адвокатской палаты Москвы, то не всегда согласна с решениями ее Квалификационной комиссии и Совета, но ощущения, что мы «гребем в разные стороны», у меня нет. Я неплохо знаю дисциплинарную практику адвокатских палат Северо-Западного, Центрального, Южного федеральных округов и не могу прийти к выводу, что она сильно разнится.

– Нужны ли какие-то обобщения дисциплинарной практики, выработка рекомендаций по применению отдельных положений Кодекса профессиональной этики адвоката? 
– Да, я думаю, это было бы полезно.

– А к каким вопросам возможны разные подходы, на Ваш взгляд? 
– Если говорить об оценке дисциплинарной практики, то понимание некоторых вещей как проблемных во многом связано с эмоциональным состоянием, в котором члены квалификационных комиссий принимают свои решения. Сравнительно недавно один из адвокатов нашей палаты, которого мы лишили статуса, обжаловал решение Совета в суд. И когда наш представитель пришел в судебное заседание и увидел этого человека, то решил, что ему надо было дать еще один шанс, не применять самую жесткую меру. Я ему говорю: а ты помнишь, что я была в числе тех, кто голосовал за другую меру ответственности? Он говорит: да, помню.

Но это уже вопрос не толкования, а применения. Вот мы иногда очень строго критикуем судей, и основания для этого у нас есть, но когда сами оказываемся в их роли, то далеко не всегда бываем полностью объективны и безупречны. Мы ведь тоже что-то приемлем больше, что-то меньше, чем-то готовы пожертвовать в конкретной ситуации, чем-то нет – у каждого из нас есть определенные субъективные установки. И некий инструментарий, который помог бы нам освободиться от их влияния, конечно, был бы очень нужен. Я имею в виду документы – рекомендации относительно применения некоторых положений Кодекса. Они будут дисциплинировать людей, которые работают в органах адвокатского сообщества.

Конечно, бывают ошибки в дисциплинарной практике. Но жизнь меняется, обстоятельства изменяются, приходят другие люди, с иными взглядами на те или иные вещи. Думаю, лет через 10–20 в нашем Кодексе появится достаточно много дополнений, но при их внесении надо жестко выдерживать такой баланс, чтобы не потерять то хорошее, что у нас сейчас есть.

Подробнее читайте на сайте "АГ"

Поделиться