Адвокатская тайна – в законе

Права адвокатов нарушаются систематически – и как защитников, и как спецсубъектов Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Если адвоката планируют допросить в качестве свидетеля или собираются получить от него конфиденциальную информацию, то для пресечения возможных злоупотреблений в таких процессуальных действиях предусмотрено участие представителей адвокатских палат. Однако их права, полномочия и обязанности до сих пор не регламентированы законом.

Речь идет о необходимости самого детального урегулирования полномочий представителя адвокатской палаты. Когда в 2017 г. в УПК РФ включили ст. 450.1 «Особенности производства обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката», в уголовном судопроизводстве появился новый участник.

Представителю адвокатской палаты субъекта РФ была поручена важная процессуальная миссия – присутствовать при производстве обысков у адвокатов, осмотров помещений или выемки документов и других предметов. Понятно, чтобы следить, не нарушаются ли правоохранителями те или иные права своего коллеги. Проблема в том, что норма УПК РФ содержит лишь размытое указание на то, что представитель палаты «обеспечивает неприкосновенность предметов и сведений, составляющих адвокатскую тайну», а как делать на практике – не говорится. Короче, законодатель случайно или намеренно воздержался от детальной регламентации статуса и полномочий данных лиц.

Как подтвердил член комиссии Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации по защите прав адвокатов, председатель Комиссии по защите профессиональных прав АП Ленинградской области Евгений Тонков, основной недостаток действующего порядка – это «отсутствие в УПК РФ прямого указания на право обжаловать постановление следователя, дознавателя, судьи, которыми разрешается производство следственных действий в отношении адвоката». Не указывается и право обжаловать саму процедуру и результаты каждого следственного действия.

Зампредседателя комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов, председатель Комиссии Совета АП Санкт-Петербурга по защите профессиональных прав адвокатов Сергей Краузе пояснил, что при дополнении УПК РФ новой статьей законодатель вроде бы и установил дополнительные гарантии адвокатской деятельности, но почему-то оставил открытым самый главный вопрос – о возможности их реализации. «Основные практические проблемы возникают при определении объема прав данного лица в связи с производством обысков и осмотров в помещениях адвокатов», – заметил Сергей Краузе. И указал на отсутствие в УПК РФ самого определения такой фигуры, как представитель адвокатской палаты. Между тем это надо прописать еще и в ст. 5 УПК РФ примерно так: это лицо, которое «участвует при совершении следственных действий в отношении адвоката и дает заключение о наличии в предметах и документах адвоката сведений, составляющих адвокатскую тайну». Что сделало бы невозможным их изъятие и использование при доказывании в уголовном деле.

Проблемы, связанные с процессуальным статусом представителя палаты в уголовном судопроизводстве, подробно разбираются в монографии, которую подготовил член Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Ростислав Хмыров, возглавляющий аналогичную комиссию в АП Краснодарского края.

Например, по словам Ростислава Хмырова, действующая редакция ст. 450. 1 УПК РФ ограничивает участие представителя палаты лишь отдельными следственными действиями – обыском, осмотром и выемкой, хотя угроза разглашения адвокатской тайны возникает и при других. Скажем, допросе (опросе) адвоката, его помощника или стажера в качестве свидетеля. УПК РФ не предусматривает и механизма, который позволяет следователю, производящему те или иные действия, удостовериться в том, что представитель палаты в рамках выполнения своих профессиональных функций не пытается скрывать от изъятия документы или предметы, поименованные в судебном постановлении о разрешении таких следственных действий. В своей монографии Ростислав Хмыров предлагает такую процедуру, которая дает следователям соответствующую возможность, исключая при этом риск разглашения адвокатской тайны.

В монографии есть и предложение наделить помощника и стажера адвоката свидетельским иммунитетом, который позволял бы им хранить профессиональную тайну без опасения быть привлеченными к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний. «Предложенная мера направлена на исключение возможности оказания давления на адвоката через его работников», – отметил Ростислав Хмыров. Но не менее важно, по его мнению, что ст. 450.1 УПК РФ, закрепляя право представителя адвокатской палаты присутствовать при производстве следственных действий, не предполагает его активного в них участия. Однако раз цель такого присутствия – это обеспечить неприкосновенность предметов и сведений, составляющих профессиональную тайну адвоката, то подразумеваются некие активные действия: заявление возражений, в том числе письменных, предотвращение возможности ознакомления участников следственного действия с документами или предметами, содержащими адвокатскую тайну. Между тем «представитель палаты, присутствуя при производстве следственных действий, сегодня сталкивается с тем, что он даже не вправе получить копию разрешающего их постановления судьи». Не закрепляет УПК РФ и права представителя палаты получить копию протокола следственного действия, а также обжаловать его результаты.

Таким образом, подчеркнул Ростислав Хмыров, необходимо дополнить УПК РФ, закрепив там не только права и обязанности, но и ответственность представителя адвокатской палаты. Он привел пример, когда следователь пытается изъять мобильный телефон адвоката, несмотря на то что тот не указан в постановлении судьи в качестве предмета, подлежащего изъятию. И, конечно, содержит в себе сведения, составляющие профессиональную тайну адвоката. В связи с этим «в силу предписаний ст. 450.1 УПК РФ телефон не подлежит изъятию», но, несмотря на возражения представителя палаты, телефоны у адвокатов изымаются практически в ходе каждого следственного действия. А это не только существенно затрудняет осуществление адвокатской деятельности, но и в ряде случаев делает ее невозможной. «В действующем правовом регулировании отсутствует право представителя палаты обжаловать незаконные действия следователя, направленные не только против интересов адвоката, но и против конституционных прав его доверителей, не имеющих отношения к обстоятельствам, послужившим основанием для проведения следственных действий», – напомнил Ростислав Хмыров. Поэтому, изъяв у адвоката телефон, компьютер или иное электронное устройство, следователь получает бесконтрольный доступ к конфиденциальной информации, что «фактически означает легализованное нарушение принципа адвокатской тайны». 

Председатель Комиссии по защите профессиональных и социальных прав адвокатов Адвокатской палаты Московской области Вадим Логинов пояснил, что, на первый взгляд, УПК РФ содержит достаточные гарантии для осуществления адвокатской деятельности и сохранения адвокатской тайны, но «недобросовестные правоохранители научились их искусно преодолевать, не неся какую-либо ответственность». Например, в целом по столичному региону по-прежнему широко распространены вызовы адвокатов на допрос (в 95% случаев – в отсутствие судебного решения), обыски в жилых и служебных помещениях адвокатов (20% – без судебных решений). «Не говоря уже о недопусках адвокатов в помещения органов следствия и дознания, что на сегодня самый распространенный вид нарушения профессиональных прав», – отметил он. Как считает Вадим Логинов, правоприменители, к сожалению, часто рассматривают адвоката не как лицо, сопричастное к отправлению правосудия, а как ненужную процессуальную фигуру, которую можно временно дезактивировать. По его мнению, такая нигилистическая позиция происходит лишь от безнаказанности и отсутствия уголовной ответственности за воспрепятствование адвокатской деятельности.

Что же касается УПК РФ, то Вадим Логинов подтвердил, что тот на настоящий момент скудно описывает потенциал представителя адвокатской палаты: «Его процессуальные права и обязанности в целом не имеют четкого законодательного выражения и определяются выводным путем из положений ст. 450.1». А отсутствие в УПК РФ прямо закрепленного права обжаловать представителю палаты постановление судьи, которое разрешает производство следственного действия в отношении адвоката, приводит к тому, что суды в большинстве случаев отказывают в принятии данных жалоб. Поэтому представители Адвокатской палаты Московской области, обжалуя незаконные решения следователя или суда, вынуждены, например, и выписывать ордер на представление интересов адвоката, и представлять доверенность от президента палаты, поясняя суду, что они выступают в двух ипостасях. На текущий момент – это единственный способ защитить права адвоката и корпорации в отсутствие законодательного регулирования. Также права представителей палаты часто нарушаются запретом на фотографирование постановлений судов об обысках у адвокатов, а потому приходится либо их переписывать от руки, либо наговаривать текст на диктофон. Таким образом, подчеркнул Вадим Логинов, подавляющее большинство новаций, которые предложены в монографии Ростислава Хмырова, следует поддержать после их обсуждения – «сперва на уровне советов палат субъектов РФ, а далее уже на Всероссийском съезде адвокатов».

Источник – «Независимая газета».