Лента новостей

23 сентября 2021 г.
Необходимо напоминать о главных постулатах
Совет АП г. Севастополя дал адвокатам рекомендации на случай невозможности прибыть вовремя в суд или на следственное действие
22 сентября 2021 г.
Обучение будет своевременным и поэтапным
АП Кировской области готовит адвокатов региона к работе с первым модулем КИС АР
21 сентября 2021 г.
Распределение поручений на более высоком технологическом уровне
Адвокатские палаты готовятся к внедрению первого модуля КИС АР

Мнения

Олег Баулин
22 сентября 2021 г.
Второй форум мастеров права
Юристы решили поговорить всерьез о скриншотах

Интервью

Без реальной защиты нет честного и эффективного правосудия
6 сентября 2021 г.
Олег Смирнов
Без реальной защиты нет честного и эффективного правосудия
Только адвокаты способны быстро и эффективно оказывать правовую помощь в условиях чрезвычайной ситуации

Во главе угла – вопросы дисциплинарной практики

28 июля 2021 г. 12:19

Состоялось очередное заседание Совета АП Калининградской области


Как сообщила пресс-служба АП Калининградской области (далее – АПКО), среди прочих вопросов повестки дня Совет АПКО рассмотрел дисциплинарные производства.

* * *

Первое дисциплинарное производство было возбуждено на основании представления начальника Управления Минюста России по Калининградской области в отношении адвоката У. в связи с его неявкой 12 и 13 апреля 2021 г. при надлежащем уведомлении следственного органа для участия в следственном действии – предъявлении обвинения его подзащитному С., а также в злоупотреблении правом на защиту путем затягивания защитником ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ.

В ходе рассмотрения установлено, что материалы дисциплинарного производства не подтверждают как факт надлежащего уведомления защитника У. о необходимости явки 12 и 13 апреля 2021 г. в ИВС для участия в предъявлении обвинения его подзащитному. Представленное уведомление не содержало времени производства следственного действия, а также не было представлено доказательств вручения защитнику У. Представленный список о направлении корреспонденции простым почтовым отправлением надлежащим уведомлением, по мнению Квалификационной комиссии палаты, не является.

Установлен факт ознакомления защитника У. с материалами дела 8 апреля 2021 г. в следственной части в период с 15.00 до 17.00, при этом, по мнению Квалификационной комиссии, действия следственного органа по уведомлению защитника посредством письма, отправленного Почтой России, а не вручение этого уведомления лично защитнику непосредственно 8 апреля 2021 г. не соответствуют фактически сложившейся обстановке и деловому этикету. Помимо этого установлено, что 12 апреля 2021 г. адвокат У. знакомился с материалами дела в ИВС в период с 17.30 до 20.00, что подтверждается графиком ознакомления. В связи с этим Квалификационная комиссия указывает, что ничто не мешало следователю 12 апреля 2021 г. надлежаще уведомить защитника о переносе даты предъявления обвинения на 13 апреля 2021 г. с указанием времени следственного действия. Представленная переписка следователя СЧ по РОПД СУ УМВД России по КО не подтверждает факт уведомления защитника У. о производстве указанного следственного действия 13 апреля 2021 г., поскольку является односторонней относительно событий 13 апреля 2021 г. и не освещает реакцию адвоката У.

При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, Квалификационная комиссия исходила из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований. Таких доказательств в Квалификационную комиссию АПКО на дату рассмотрения обращения не представлено.

В части высказанного Управлением Минюста России мнения о том, что адвокат злоупотребил правом на защиту путем затягивания ознакомления с материалами уголовного дела, Квалификационная комиссия АПКО указала, что ознакомление защитника с материалами уголовного дела является правом защитника, а не его безусловной обязанностью. Обвиняемый С. с жалобой по указанным обстоятельствам на своего защитника в Адвокатскую палату Калининградской области не обращался. В случае, если обвиняемый и его защитник без уважительных причин не ознакомились с материалами уголовного дела в установленный судом срок, следователь вправе принять решение об окончании производства данного процессуального действия, о чем выносит соответствующее постановление и делает отметку в протоколе ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела.

На основании вышеизложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», в соответствии с подп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката Квалификационная комиссия вынесла заключение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката У., поскольку адвокат не допустил нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, надлежащим образом исполнил свои обязанности перед доверителем. Совет Адвокатской палаты по итогам рассмотрения дисциплинарного производства, выслушав доводы адвоката У., с мнением комиссии согласился.

* * *

Затем Совет АПКО приступил к рассмотрению следующего дисциплинарного производства в отношении адвоката П., в отношении которого поступили жалобы от гражданки М. и ее мужа С. Из жалоб следовало, что в январе 2020 г. М. заключила соглашение об оказании юридической помощи с адвокатом П. на подачу в суд искового заявления и представление ее интересов в суде, внесла 20 000 рублей по квитанции, однако по состоянию на дату написания жалобы, 23 апреля 2021 г., документы в суд поданы не были. В жалобе М. и С. просят помочь вернуть все документы и уплаченные адвокату П. деньги, так как иск в суд они отправили самостоятельно. Дополнительно в жалобе указано, что адвокат П. вошел к ним в доверие, попросил зарегистрировать в их квартире своего двухлетнего ребенка, а на самом деле в результате его действий М. подписала дарственную на принадлежащую ей квартиру на имя малолетнего сына адвоката.

Из объяснительной адвоката П. от 27 апреля 2021 г. следует, что он с середины октября 2020 г. действительно оказывал юридическую помощь М., которая обратилась к нему «в очередной раз» за юридической помощью по поводу взыскания с ООО «***» ущерба от залива водой жилого помещения, понуждении к проведению ремонтных работ и компенсации морального вреда. Адвокат П. подготовил претензию в адрес ООО «***», а затем исковое заявление, которое в конце декабря 2020 г. через систему электронной подачи документов было направлено в районный суд. Определением суда исковое заявление возвращено в связи тем, что допущенные недостатки не были устранены в установленный срок.

Как указал в объяснении от 27 апреля 2021 г. адвокат П., 3 февраля 2021 г. он заключил с М. соглашение на оказание юридической помощи, по которому она в тот же день внесла 20 000 руб. по квитанции. Аналогичное исковое заявление повторно было направлено вместе в электронном виде в суд через ГАС «Правосудие» l7 и 24 апреля 2021 г.

Из представленного адвокатом П. соглашения на оказание юридической помощи от 3 февраля 2021 г. следует, что он принял на себя обязательство «направить в районный суд г. Калининграда исковое заявление к ООО «***» о возмещении ущерба от залива квартиры, понуждении проведения ремонтных работ и компенсации морального вреда и все необходимые документы для обращения с указанным иском», а также представлять интересы М. в суде первой инстанции.

Адвокату П. было предложено дать дополнительное пояснение по обстоятельствам, указанным в жалобе гр. М. в отношении оформления ею договора дарения на принадлежащую ей квартиру. Из объяснения адвоката П. от 14 июня 2021 г. следует, что в конце 2019 г. – начале 2020 г. он познакомился с М., заключил с ней соглашение на представительство в районном суде. По соглашению адвокат представлял ранее ее интересы по двум делам в районном суде, а также по нескольким делам у мирового судьи.

Согласно объяснению адвоката П., во второй половине марта 2021 г. на его мобильный телефон позвонила М. и в ходе разговора сообщила ему, что, посоветовавшись со своим супругом С., решила оформить на имя П. завещание на квартиру, в которой они проживают, и попросила у него копию паспорта. Позже, при личной встрече М. в присутствии С. настаивала на оформлении завещания, но адвокат П. «разъяснил ей порядок оформления завещания, вступление в завещание, круг наследников, вступающих в завещание, а также наследников и иных лиц, имеющих обязательную долю в наследстве». Он заявил о том, что не может «принять ее квартиру по завещанию», поскольку состоит на очереди на улучшение жилищных условий и у него не должно быть в собственности жилого помещения. Не желая ждать ее смерти, адвокат П. заявил М., что хочет «с ней сохранить искренние отношения», поскольку та относится к нему «как к сыну», и предложил ей подарить квартиру его малолетнему сыну с правом проживания в ней семьи М. Он предложил им обсудить между собой дарение квартиры и в случае их согласия передать поквартирную карточку. М. передала адвокату П. копию поквартирной карточки «и стала настаивать на заключении договора дарения». Он сделал фотокопию паспорта М. и документов на квартиру, предоставленных ею добровольно. Подписав от имени матери ребенка договор дарения, адвокат П. заехал за М. домой и затем вместе они направились в МФЦ, где М., получив талон приема вне очереди как инвалид, подписала договор дарения вместе с передаточным актом в трех экземплярах и заявление о регистрации перехода права собственности на имя его сына. Адвокат П. убежден, что М. знала, какие документы она подписывает, читала их. Он же сдавал договор дарения на регистрацию на основании доверенности от имени матери его ребенка.

В ходе рассмотрения дисциплинарного производства заявители и адвокат П. присутствовали. М. пояснила, что сперва адвокат П. просил прописать своего несовершеннолетнего сына к ним в квартиру, а после оформления договора дарения сообщил ей и ее мужу о том, что мать ребенка требует освобождения квартиры.

Адвокат П. в ходе рассмотрения настаивал на том, что в отношении М. не совершал никаких противоправных действий, не вводил ее в заблуждение, не злоупотреблял ее доверием. Он сообщил, что к настоящему времени в районный суд от имени матери его сына подано «исковое заявление об отказе в принятие в дар жилого помещения и расторжении договора дарения квартиры».

Изучив материалы дисциплинарного производства, Квалификационная комиссия палаты пришла к выводу о том, что в действиях адвоката П. усматривается нарушение положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Согласно подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре адвокат обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката. В соответствии с подп. 1 и 2 ст. 5 КПЭА профессиональная независимость адвоката, а также убежденность доверителя в порядочности, честности и добросовестности адвоката являются необходимыми условиями доверия к нему. Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре.

Согласно подп. 1 п. 1 ст. 9 КПЭА адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам доверителя, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами или находясь под воздействием давления извне. В силу п. 5 ст. 9 КПЭА в любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, при условии, что принадлежность адвоката к адвокатскому сообществу очевидна или это следует из его поведения. В соответствии с п. 1 ст. 10 КПЭА закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных настоящим Кодексом, не могут быть исполнены адвокатом.

На основании вышеизложенного Совет палаты пришел к выводу о том, что адвокат П. нарушил п. 2 ст. 5 КПЭА, т.е. совершил действия, направленные к подрыву доверия к нему и к адвокатуре, которые выразились в том, что адвокат П. предложил своему доверителю – М., которой он оказывал юридическую помощь, заключить договор дарения принадлежащей ей квартиры своему малолетнему сыну, непосредственно участвовал в заключении этого договора, зная о состоянии здоровья М. и ее супруга С., воспользовавшись их доверием. Адвокат П. лишен статуса и права допуска к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката в течение двух лет.

Поделиться