«Позитивный результат для всего адвокатского корпуса страны»

Апелляция указала, что отказ адвокату в свидании с подзащитной со ссылкой на письмо следователя неправомерен при отсутствии решения об отводе защитника, поскольку право на свидание носит уведомительный, а не разрешительный характер. В комментарии адвокат, обратившийся в суд с иском, отметил, что отказ СИЗО в свидании с подзащитной из-за письма следователя – это спор не о тонкостях права, а о том, что в учебнике по уголовному процессу отмечено как само собой разумеющееся. Его представитель подчеркнул отсутствие у следователя полномочия на блокирование доступа адвокатов в СИЗО, а у сотрудников изолятора – обязанности исполнять незаконные поручения. В АП Московской области сообщили, что на протяжении всего судебного разбирательства Комиссия по защите прав адвокатов АПМО поддерживала адвоката путем участия представителей палаты в судопроизводстве и представления письменных позиций во все инстанции.

Как сообщает «АГ», 29 июля Московский городской суд оставил без изменения решение суда, которым признаны незаконными действия должностных лиц СИЗО-6 УФСИН России по г. Москве, выразившиеся в отказе в предоставлении свидания обвиняемой с ее защитником из-за письма следователя.

Первая инстанция признала действия СИЗО незаконными

Как ранее писала «АГ», в производстве ГСУ СК России по г. Москве находится уголовное дело, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 291.1 УК РФ, в отношении Л. и других лиц. Защиту Л. осуществляет адвокат АП Московской области Владимир Чинилин. 11 ноября 2024 г. старший следователь по ОВД ГСУ СК России по г. Москве К. Шандин направил в администрацию СИЗО-6, где содержалась Л., письмо о запрете прохода в учреждение к ней адвокатов, в том числе не имеющих письменного разрешения на посещение, а также прибывших первично для заключения соглашения.

На основании данного письма 14 ноября того же года должностными лицами СИЗО-6 Владимиру Чинилину при предъявлении им ордера и удостоверения было отказано в посещении подзащитной. Не согласившись с отказом, адвокат обжаловал действия сотрудников СИЗО в прокуратуру г. Москвы. В жалобе он просил признать действия указанных лиц незаконными, обязать их устранить нарушения и не препятствовать Л. и адвокату в реализации их прав. В декабре 2024 г. прокуратура г. Москвы сообщила: в ходе проверки было установлено, что доводы о необоснованном недопуске адвоката к обвиняемой нашли объективное подтверждение и в связи с допущенными следователем нарушениями требований федерального законодательства прокуратурой приняты меры реагирования.

Кроме того, Владимир Чинилин обратился в суд с административным иском (есть у «АГ») к СИЗО-6, в котором просил признать незаконными действия (бездействие), выразившиеся в непредставлении ему свидания с подзащитной. Адвокат пояснил, что изначально сотрудники бюро пропусков СИЗО отказали ему в свидании с Л.; после он прибыл на личный прием к заместителю начальника СИЗО, который указал на невозможность свидания с подзащитной ввиду поступившего от следователя запрета на посещение последней любыми адвокатами.

В иске отмечалось, что возражения защитника о безусловном праве адвоката встречаться с обвиняемой при предъявлении удостоверения адвоката и ордера, а также то, что данное право не зависит от волеизъявления какого-либо должностного лица, в том числе следователя, оставлены без внимания. Владимир Чинилин указал, что законных оснований для отказа в свидании с подзащитной не было, что нарушает его право на осуществление защиты.

Адвокат сообщил о ситуации в Адвокатскую палату Московской области. Рассмотрев обращение, Комиссия АПМО по защите профессиональных и социальных прав адвокатов направила в суд свою позицию по иску Владимира Чинилина (есть у «АГ»). Комиссия сообщила, что находит отказ должностных СИЗО-6 в свидании адвоката с подзащитной незаконным и необоснованным, а поданное административное исковое заявление – подлежащим удовлетворению. Она отметила, что незаконные действия административного ответчика напрямую нарушают конституционные права и законные интересы как гражданки Л., так и ее защитника, являются фактами воспрепятствования как адвокатской деятельности, так и доступу к правосудию.

Администрация СИЗО направила возражения на административный иск, сообщив, что стадия расследования уголовного дела напрямую связана с защитой следователем данных предварительного следствия и недопущением фактов их разглашения, а также воспрепятствованием подозреваемому, обвиняемому продолжить преступную деятельность, скрыть имеющие значение по делу сведения, уничтожить доказательства. В связи с этим законодатель возлагает на следователя или дознавателя обязанность по осуществлению главного принципа судопроизводства – неотвратимости наказания лица за совершенное преступление.

В возражениях также отмечалось, что, поскольку следственно-арестованная Л. числится за ГСУ СК России по г. Москве, СИЗО-6 обязано было исполнить поручение следователя и оно не вправе давать оценку его действиям, так как вопрос лежит в плоскости правоприменения законов РФ должностными лицами правоохранительной системы, законности и обоснованности конкретного решения. Администрация СИЗО указала, что является лишь исполнителем направленного от следователя поручения, которое обязательно к исполнению в соответствии с УПК РФ, в связи с чем просила отказать в удовлетворении исковых требований.

23 января 2025 г. Люблинский районный суд г. Москвы признал незаконными действия должностных лиц СИЗО-6. Суд указал, что согласно п. 9 ч. 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый вправе иметь свидания с защитником наедине и конфиденциально, без ограничения их числа и продолжительности.

Как разъяснено в решении, в соответствии со ст. 18 Закона о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений свидания предоставляются защитнику по предъявлении удостоверения адвоката и ордера. Истребование у адвоката иных документов запрещено. Если в качестве защитника участвует иное лицо, свидание с ним предоставляется по предъявлении соответствующего определения или постановления суда, а также документа, удостоверяющего личность. Аналогичные нормы содержатся в п. 144, 145 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных Приказом Минюста России от 4 июля 2022 г. № 110.

Суд отметил, что по смыслу ст. 49, 51, 52 и 72 УПК РФ и в силу правовых позиций, изложенных в решениях Конституционного Суда Российской Федерации, лицо, допущенное к участию в уголовном деле в качестве защитника, сохраняет свои уголовно-процессуальные права и обязанности на всех стадиях производства по делу, в том числе до тех пор, пока судом не будет принят отказ обвиняемого от данного защитника или суд не примет решение о его отводе (определения КС РФ от 13 октября 2009 г. № 1107-О-О; от 25 сентября 2014 г. № 1916-О и от 26 апреля 2016 г. № 708-О).

Как подчеркнул районный суд, обстоятельствами, имеющими значение по данному делу, являются представление адвокатом доказательств того, что он был допущен к защите в установленном законом порядке по конкретному уголовному делу, его встреча с Л. соответствовала воле доверителя и имела целью получение ею квалифицированной юридической помощи, оказываемой в установленном УПК РФ порядке. Кроме того, при обращении с заявлением о предоставлении встречи адвокат представил необходимые документы, не вызывающие у администрации СИЗО сомнений в том, что именно он, а не иное лицо допущен к защите в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством.

Суд напомнил, что для удовлетворения требований, рассматриваемых в порядке гл. 22 КАС РФ, о признании незаконными действий (бездействия) административных ответчиков необходимо наличие двух условий: несоответствия оспариваемых действий нормативным правовым актам, регулирующим рассматриваемые правоотношения, и нарушения в связи с ними прав, свобод и законных интересов административного истца. Указанные обстоятельства при разрешении данного административного дела были установлены.

Апелляция отказала в удовлетворении требований адвоката

Административный ответчик обжаловал решение первой инстанции в Московский городской суд, который апелляционным определением от 21 октября 2025 г. отменил его. Отказывая в удовлетворении требований адвоката, апелляция сослалась на Определение КС РФ № 1573-О-О/2010, согласно которому право обвиняемого в совершении преступления на самостоятельный выбор защитника не является безусловным. По своему содержанию данное право, пояснил КС РФ, не означает право выбирать в качестве защитника любое лицо по усмотрению обвиняемого, в том числе без учета обстоятельств, исключающих его участие в деле (Определение № 304-О/2001).

Перечислив полномочия следователя, закрепленные в ст. 38 УПК РФ, апелляционный суд указал, что поскольку 14 ноября 2024 г. Л. числилась за ГСУ СК России по г. Москве, то административный ответчик обязан был исполнить поручение следователя по особо важным делам, в связи с чем какие-либо незаконные действия со стороны СИЗО-6 не усматриваются. Судебная коллегия пришла к выводу, что суд первой инстанции неверно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, поэтому его решение подлежит отмене.

Кассационный суд направил дело на новое рассмотрение

Представитель Владимира Чинилина – адвокат КА Санкт-Петербурга «Северный Рим» Максим Никонов подал кассационную жалобу на апелляционное определение, в которой заметил, что согласно правовой позиции КС, изложенной в Постановлении от 25 октября 2001 г. № 14-П, выполнение адвокатом процессуальных обязанностей защитника не может быть поставлено в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, основанного на не перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, исключающих участие этого адвоката в деле. Реализация права подозреваемого и обвиняемого на помощь адвоката, в том числе на свидания с ним, не может быть обусловлена разрешением лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело.

Максим Никонов подчеркнул, что полномочие следователя на блокирование адвокату, выполняющему функции защитника, доступа к подзащитному, который содержится в СИЗО, не предусмотрены ни действующим законодательством, ни его конституционно-правовым толкованием, включая нормативно-правовые и судебные акты, которые Мосгорсуд процитировал в апелляционном определении сугубо формально – поскольку они либо не содержат такое полномочие, либо в принципе неотносимы к рассматриваемой ситуации в данном деле.

Наконец, пояснил адвокат, апелляционный суд неверно распределил бремя доказывания между сторонами, проигнорировав правовую позицию КС РФ, изложенную в Постановлении от 21 января 2019 г. № 6-П, согласно которой оценка законности и обоснованности решения или действия органа публичной власти должна быть дана самим органом еще до его принятия или совершения, и в правовом государстве, каковым является Российская Федерации, данная обязанность не может быть перенесена на иное лицо. Таким образом, должностные лица СИЗО-6 были обязаны еще до отказа в предоставлении свидания проверить наличие правовых оснований для такого решения, чего сделано не было. 3 апреля 2026 г. Второй КСОЮ отменил апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. Кассация указала, что наличие предусмотренных УПК РФ обстоятельств, исключающих допуск защитника к содержащейся под стражей Л., апелляционным судом не проверено. Неполнота исследования обстоятельств дела не позволила апелляции в полной мере проверить законность оспариваемых действий административного ответчика, посчитала кассация.

При новом рассмотрении апелляция оставила решение первой инстанции в силе

Рассмотрев дело, апелляционный суд указал, что согласно представлению прокуратуры г. Москвы об устранении нарушений закона, вынесенного в адрес начальника ГУФСИН России по г. Москве, прокуратурой проведена проверка соблюдения федерального законодательства в СИЗО-6, по результатам которой установлено, что в нарушение требований ст. 17, 18 Закона о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, ст. 49, 53 УПК РФ и Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Владимиру Чинилину при предъявлении ордера и удостоверения адвоката необоснованно отказано в свидании с обвиняемой Л. При этом объективные сведения о наличии обстоятельств, препятствующих свиданию адвоката с обвиняемой, отсутствовали.

Апелляционная инстанция подчеркнула, что выполнение процессуальных обязанностей защитника предполагает наличие ордера на ведение уголовного дела конкретного лица и не зависит от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится дело. Следовательно, действующее правовое регулирование закрепляет уведомительный, а не разрешительный порядок вступления адвоката в дело.

«При предъявлении удостоверения адвоката и ордера на ведение уголовного дела конкретного лица адвокат допускается к участию в этом деле и наделяется правами, предусмотренными ст. 53 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе правом иметь свидания с подзащитным; решение же об отводе защитника может основываться только на перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, исключающих его участие в деле», – указано в апелляционном определении.

Суд апелляционной инстанции разъяснил: по смыслу правовой позиции КС РФ, изложенной в Постановлении № 14-П/2001, положения ст. 49 и 53 УПК РФ не должны служить основанием для лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, принимать правоприменительные акты, разрешающие защитнику участвовать в деле; не должны они рассматриваться и как основание для введения разрешительного порядка реализации права адвоката иметь свидания с подозреваемым или обвиняемым, содержащимся под стражей. Иное истолкование указанных норм противоречило бы правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации по вопросу вступления адвоката в уголовное дело в качестве защитника, лишало бы подозреваемого и обвиняемого возможности своевременно получить квалифицированную юридическую помощь, а адвоката (защитника) – выполнить профессиональные и процессуальные обязанности.

Как заметила апелляция, изложенные правовые нормы в истолковании, данном КС РФ, правильно применены судом первой инстанции с учетом фактических обстоятельств административного дела, поскольку Владимир Чинилин, предъявив ордер и адвокатское удостоверение, имел право на свидание с подзащитной. Апелляционный суд не принял во внимание ссылки административного ответчика на информационное письмо ОВД ГСУ СК России по г. Москве о запрете допуска к Л. «каких-либо защитников», поскольку право подозреваемых и обвиняемых на получение квалифицированной юридической помощи и, как его составляющая, право на свидание с защитником является непосредственно действующим правом.

Судебная коллегия обратила внимание, что решение следователя об отводе защитника в порядке, предусмотренном ст. 69, 70 УПК РФ, в материалы административного дела не представлено. Выводы суда первой инстанции являются верными, основанными на фактических обстоятельствах дела и нормах законодательства; оснований не согласиться с ними нет, поскольку они мотивированны, соответствуют содержанию исследованных судом доказательств и нормам материального права, подлежащим применению по настоящему делу, заключила апелляция. Таким образом, Мосгорсуд оставил решение Люблинского районного суда г. Москвы от 23 января 2023 г. без изменения, апелляционную жалобу СИЗО-6 – без удовлетворения.

Комментарии адвоката и его представителя

«Когда в СИЗО отказывают в свидании с подзащитным из-за письма следователя – это спор не о тонкостях права, а о том, что в учебнике по уголовному процессу отмечено как само собой разумеющееся. Полуторагодичное ожидание – слишком высокая плата за напоминание об этом», – отметил в комментарии «АГ» Владимир Чинилин. Адвокат положительно оценил решение апелляционного суда, который при повторном рассмотрении дела тщательно и всесторонне изучил все обстоятельства.

Максим Никонов подчеркнул, что проблема недопуска адвокатов, выступающих в качестве защитников по уголовным делам, к доверителям из-за «блокирующих» писем следователей существует не первый день – вопрос в ее масштабе в разных регионах: где-то это редкость, где-то – привычная практика. «Решают эту проблему по-разному: одни коллеги занимают выжидательную позицию, другие обращаются к руководителю следственного органа или в прокуратуру, редко кто подает административный иск в суд. Мой товарищ и коллега Владимир Чинилин пошел последним путем, и Люблинский районный суд г. Москвы удовлетворил его иск», – отметил адвокат.

Однако, пояснил Максим Никонов, Мосгорсуд на первом круге обжалования отменил это решение по жалобе СИЗО и указал, что «административный ответчик обязан был исполнить поручение следователя по особо важным делам отдела, в связи с чем судебная коллегия не усматривает каких-либо незаконных действий со стороны ФКУ СИЗО-6 ГУФСИН России по г. Москве».

Адвокат указал, что тезис «если следователь поручил не пропускать адвокатов – изолятор обязан это сделать» незаконен. Он отметил: у следователя нет полномочия на блокирование доступа адвокатов в СИЗО, а у сотрудников изолятора нет обязанности исполнять незаконные поручения. Максим Никонов подчеркнул, что полезно помнить и о Постановлении № 14-П/2001, которое в силу ст. 6, 79 ФКЗ о КС РФ общеобязательно и действует непосредственно. При этом, подчеркнул адвокат, во всяком случае юридическая сила постановления КС выше, чем письма следователя ГСУ СКР по г. Москве (если для последнего можно признать наличие таковой в принципе). Для лиц и органов, указанных в ст. 6 ФКЗ о КС РФ, включая сотрудников СИЗО-6, это должно быть очевидно, добавил он.

«К сожалению, на первом круге обжалования это оказалось неочевидно и для судей Мосгорсуда. По этой причине я подключился к кассационному обжалованию как представитель административного истца. Второй КСОЮ отменил незаконное апелляционное определение по подготовленной мной жалобе и вернул дело в апелляционную инстанцию, которая на втором круге приняла определение, констатировав очевидное: “право подозреваемых и обвиняемых на получение квалифицированной юридической помощи и, как его составляющая, право на свидание с защитником является непосредственно действующим правом”. Теперь адвокатам из Москвы есть что использовать в ответ на “блокирующие” письма следователей и недопуск в СИЗО. Коллегам из других регионов, где следователи по-прежнему считают себя вправе блокировать доступ адвокатов, пожелаю также создавать положительную судебную практику», – резюмировал Максим Никонов.

Позиция Адвокатской палаты Московской области

Председатель Комиссии по защите прав адвокатов АПМО Вадим Логинов считает, что апелляционное определение Мосгорсуда является знаковым для российского адвокатского сообщества. Он отметил, что с момента подачи административного иска адвокатом 29 ноября 2024 г. прошло значительное время и на протяжении этого периода Комиссия по защите прав адвокатов АПМО поддерживала его позицию путем участия представителей палаты в судопроизводстве и представления письменных позиций во все инстанции.

«Фактически апелляция положила в основу решения бесспорные доводы истца и АПМО. В настоящий момент готовится подача административного иска адвоката нашей палаты по аналогичному письму следователя ГУ МВД России ЦАО по г. Москве, запретившему проход защитнику в это же СИЗО. Подчеркну, что лишь активная самозащита адвокатов с привлечением органов адвокатского самоуправления дает позитивный результат для всего адвокатского корпуса страны», – сообщил Вадим Логинов.

Анжела Арстанова
Фото: Ginasanders | Dreamstime.com