Лента новостей

25 сентября 2020 г.
Дисциплинарная практика и оргвопросы
24 сентября состоялось заседание Совета Палаты адвокатов Самарской области
24 сентября 2020 г.
Стартовал конкурс «Профессиональный юрист 2020»
Совет АП г. Севастополя принял решение, что участие в конкурсе будет зачтено как повышение профессионального уровня адвокатов
24 сентября 2020 г.
АИС должна работать без сбоев
23 сентября состоялось очередное заседание Совета АП Ханты-Мансийского автономного округа

Мнения

Анна Здановская
25 сентября 2020 г.
Псковские адвокаты активно работают с молодежью
Адвокатская палата региона реализует ряд проектов по правовому просвещению молодежи и студентов

Интервью

Отказаться от ограничения права на кассацию
28 июля 2020 г.
Тамара Морщакова
Отказаться от ограничения права на кассацию
Заместитель председателя КС РФ в отставке Тамара Морщакова высказала мнение по поводу предложения ограничить право на кассационное обжалование приговоров сроком в два месяца

Каждый случай уникален

3 сентября 2020 г. 18:15

АП Московской области опубликовала обзор дисциплинарной практики за январь – июнь 2020 г.


В обзоре собраны заключения Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Московской области (далее – Комиссия) по дисциплинарным делам, которые затрагивают различные аспекты адвокатской деятельности. Приведенные дисциплинарные дела остаются уникальными и по ним нельзя делать вывод о системном характере допущенных адвокатами нарушений, отметил член Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам (далее – КЭС), ответственный секретарь Квалификационной комиссии АП Московской области Александр Никифоров. По его словам, в практике работы Комиссии увеличилось количество дел, по которым позиция дисциплинарных органов формируется с учетом разъяснений КЭС. Он также дал пояснения по некоторым из приведенных в обзоре дел, касающихся взаимоотношений адвоката и доверителя.

В первом полугодии 2020 г. Квалификационная комиссия АПМО рассмотрела 148 дисциплинарных производств. 103 дела были возбуждены по жалобам доверителей, 19 – на основании представлений вице-президента АПМО, 18 – по обращениям судов, 3 – по представлениям органов юстиции и 5 – по жалобам адвокатов.

В 59 случаях выявлено наличие дисциплинарного проступка. В 68 случаях Комиссия пришла к заключению об отсутствии дисциплинарного проступка, еще в 7 – об отсутствии повода для возбуждения производства. 4 дисциплинарных производства были прекращены в связи с истечением срока привлечения адвоката к ответственности, 10 дел прекратили вследствие отзыва обращения доверителя.

За рассматриваемый период 9 дисциплинарных производств Совет АПМО вернул в Квалификационную комиссию на повторное рассмотрение. Причиной во всех случаях явилось представление участниками дисциплинарного производства новых документов. Также отмечается, что Совет АПМО тщательно рассматривал вопрос о соблюдении прав участников дисциплинарного производства при использовании видео-конференц-связи (ВКС), что послужило основанием для возвращения 3 дисциплинарных дел.

Установленные нормативные предписания, направленные на противодействие распространению на территории РФ новой коронавирусной инфекции, вызвали уменьшение количества дисциплинарных производств, рассмотренных Квалификационной комиссией в январе – июне 2020 г., по сравнению с аналогичными показателями первого полугодия 2019 г. При этом в обзоре указывается, что снизилось не количество заседаний Комиссии, которые проводились в режиме ВКС, а число обращений в отношении адвокатов.

Наряду со статистическими данными, в обзор вошли 13 дел, представляющих определенный интерес для адвокатского сообщества.

Как сообщил пресс-службе ФПА РФ член Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам, ответственный секретарь Квалификационной комиссии АП Московской области Александр Никифоров, в практике работы Квалификационной комиссии АПМО увеличилось количество дел, по которым позиция дисциплинарных органов формируется с учетом разъяснений Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам. Самыми востребованными он назвал Разъяснение по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью от 16 февраля 2018 г. № 01/18 и Разъяснение по вопросам применения п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката (КПЭА) от 29 января 2016 г. № 02/16.

В частности, Разъяснение по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях позволило Комиссии сделать вывод о том, что в ситуации совпадения времени рассмотрения двух судебных дел с участием защитника адвокат не может считать одно из судебных дел более приоритетным, исходя только из уровня судебной инстанции в судебной системе (иерархии судов), уточнил Александр Никифоров. В свою очередь, разъяснение применения п. 3 ст. 21 КПЭА позволило рассмотреть дисциплинарное дело, по обстоятельствам которого адвокат представил доверителю сфальсифицированный приходный кассовый ордер.

«Вместе с тем происходит очевидное снижение количества жалоб на „двойную защиту“, что стало следствием введения на всей территории Московской области распределения заявок о выделении адвоката для защиты по назначению через Единый Центр субсидируемой юридической помощи, – подчеркнул он. –Игнорирование адвокатом установленного порядка не только не может быть оценено как честное, разумное, добросовестное и принципиальное исполнение профессиональных обязанностей. Оно к тому же создает препятствие для добросовестного исполнения профессиональных обязанностей другими адвокатами, а также условия для манипулирования судебно-следственными органами нормами УПК РФ и нарушения конституционного права на защиту. Это в полной мере относится и к ситуации, когда адвокат осуществляет защиту по назначению на территории иного субъекта РФ, чем тот, в реестре адвокатов которого он состоит».

В обзоре приведено несколько дел, которые касаются различных аспектов взаимоотношений адвоката и доверителя. Александр Никифоров прокомментировал некоторые из них.

Так, в АПМО поступила жалоба Р. и Ф. в отношении адвоката Д., где сообщалось, что Д., будучи помощником адвоката К., представлял интересы заявителей в суде по гражданскому делу и использовал материалы, полученные из уголовного дела: приговор суда первой инстанции и апелляционное определение, а также по указанию адвоката К. являлся представителем Ф. в другом суде по гражданскому делу. По мнению заявителей, адвокат действовал против их интересов, разгласил адвокатскую тайну.

Адвокат представил письменные объяснения и копии различных процессуальных документов. Он не согласился с доводами жалобы, пояснив, что оказывал юридические услуги заявителям до приобретения статуса адвоката – участвовал в качестве их представителей по гражданским делам о возвращении квартир. В качестве представителя С. адвокат участвовал в суде по спору, предмет которого отличается от того, где он был представителем заявителей.

По итогам рассмотрения дела Комиссия установила в действиях адвоката нарушения п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката о ненадлежащем исполнении своих обязанностей перед доверителем Р., которое выразилось в том, что до получения статуса адвокат Д. представлял в суде интересы Р. по иску к К-вой. об истребовании имущества из чужого незаконного владения, а после приобретения статуса адвоката, по другому гражданскому делу, стал представлять интересы третьего лица – К-ва. по иску к Р. о взыскании задолженности по договору об оказании юридической помощи.

Комиссия также обратила внимание адвоката на то, что в любых обстоятельствах он обязан сохранять честь и достоинство, присущие адвокатской профессии. В тех случаях, когда законодательством об адвокатуре или КПЭА не урегулированы вопросы профессиональной этики, адвокат должен соблюдать традиции и обычаи, которые уже сложились в адвокатуре (п. 3 ст. 4 КПЭА).

По этому делу, как пояснил Александр Никифоров, Комиссия сделала вывод о том, что доверители, которым оказывалась юридическая помощь до приобретения лицом статуса адвоката, вправе рассчитывать на конфиденциальность, независимо от того, что статус адвоката был получен уже после исполнения поручения.  

Другая жалоба поступила в АПМО от доверителя В. в отношении адвоката Л., в которой заявитель сообщала, что ей потребовалась помощь в составлении жалобы на неправомерные действия сотрудника ГИБДД.

25 декабря 2019 г. заявителю поступило сообщение от адвоката, в котором Л. просила связаться с ней. В. позвонила адвокату, сообщила ей все обстоятельства произошедшего и направила копию протокола. Адвокат сказала, что при условии заключения с ней соглашения, она готова полностью вести дело заявителя (консультирование, выезд на место происшествия, выезд в группу разбора ГИБДД). Заявитель самостоятельно съездила в ГИБДД, сделала фотокопии материалов, которые были переданы адвокату. 28 декабря 2019 г. адвокат Л. и заявитель заключили соглашение. Доверитель обратила внимание, что в соглашении указан другой адвокат – М., на что Л. ответила, что М. является ее руководителем и мужем и имеет большой опыт работы по данной категории дел. За день до оговоренного сторонами выезда для составления схемы происшествия адвокат позвонила заявителю, сказала, что переговорила с судьей и что надо делать запрос в ГИБДД. По словам В., адвокат не составила жалобу, не представляла никаких документов, после судебного заседания 29 января 2020 г. заявитель потребовала Л. представить документы и стратегию защиты, на что адвокат сказала, что также представит акт выполненных работ. После адвокат не отвечала на телефонные звонки, поэтому заявитель самостоятельно поехала в суд и установила, что никаких документов от Л. не поступало.

В представленных Комиссии письменных объяснениях адвокат Л. сообщила, что с ней В. соглашения не заключала, оно было заключено с адвокатом М. По словам Л., заявитель не является ее доверителем, только один раз, когда ее супруг М. заболел, адвокат сходила «на подготовительный процесс» к мировому судье для того, чтобы предоставить адвокатские запросы, просить отложить дело и узнать дату судебного заседания. Именно поэтому заявитель выдала адвокату Л. и еще троим представителям доверенность. 

Комиссия посчитала, что в рассматриваемой ситуации действия адвоката не соотносятся с обязанностью при любых обстоятельствах сохранять честь и достоинство, присущее его профессии, и избегать действий, направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре в соответствии с п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 5 КПЭА. Кроме того, адвокатом был нарушен п. 2 ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», поскольку юридическая помощь оказывалась заявителю без заключения письменного соглашения.

В данном случае, как сообщил Александр Никифоров, Квалификационная комиссия указала, что действия адвоката, дающие доверителю основания разумно полагаться на то, что адвокатом будет оказана необходимая юридическая помощь, создают устойчивую правовую связь между адвокатом и доверителем даже при отсутствии требуемой формализации отношений в виде заключения соглашения об оказании правовой помощи.

«В обзоре собраны заключения Комиссии, которые затрагивают различные аспекты адвокатской деятельности. При этом сами дисциплинарные дела остаются достаточно уникальными и по ним нельзя делать вывод о системном характере допущенных адвокатами нарушений», – заключил Александр Никифоров.

С полным текстом Обзора можно ознакомиться на сайте ФПА РФ.  

Поделиться