Важное и обоснованное постановление Конституционного Суда Российской Федерации

Он указал, что такие заключенные должны содержаться отдельно от иных подозреваемых и обвиняемых как лица, связанные по роду деятельности с судебной системой. В комментарии юрист, обратившийся в КС РФ с жалобой, заметил, что это постановление может помочь заключенным – выходцам из судебной системы, которые могут содержаться в общеуголовных камерах, где их жизнь и здоровье могут подвергаться опасности. В ФПА РФ отметили, что КС РФ убедительно и логично применил принцип юридического равенства к требованиям об одинаковом регулировании однородных по юридической природе отношений.

Как сообщает «АГ», 23 октября Конституционный Суд вынес Постановление № 35-П/2025 по делу о проверке конституционности ст. 33 Закона о содержании под стражей, которая определяет условия раздельного размещения в камерах подозреваемых и обвиняемых, имеющих разного рода характеризующие их признаки и особенности, и устанавливает императивные требования к раздельному содержанию или содержанию отдельно от других заключенных таких категорий.

Ранее бывший секретарь судебного заседания районного суда общей юрисдикции Александр Эйвазов был задержан по подозрению в совершении преступления и помещен под стражу. Далее суд признал его виновным, однако апелляция оправдала подсудимого.

Впоследствии Александр Эйвазов обратился в суд с административным иском о взыскании компенсации за нарушение условий содержания под стражей. В иске отмечалось, что он как бывший работник суда должен был содержаться не в общей камере СИЗО, а в предназначенной для содержания лиц, связанных по роду деятельности с судебной системой и правоохранительной деятельностью. Суд удовлетворил требования частично, при этом он счел, что абз. 7 п. 2 ч. 2 ст. 33 Закона о содержании под стражей устанавливает, что в специальных камерах отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся лица, являющиеся или являвшиеся судьями, адвокатами, сотрудниками правоохранительных органов, налоговой инспекции, таможенных органов, органов принудительного исполнения РФ, учреждений и органов УИС, военнослужащими внутренних войск федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, военнослужащими и сотрудниками войск Росгвардии, эта норма не предусматривает такого требования к содержанию той категории лиц, к которой относится заявитель. Вышестоящие инстанции поддержали такое решение.

В жалобе в Конституционный Суд Александр Эйвазов указал, что ст. 33 Закона о содержании под стражей противоречит Конституции, поскольку позволяет содержать экс-работников судебных органов, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в общих камерах, что нарушает право на личную безопасность таких лиц.

Изучив доводы жалобы и материалы дела, Конституционный Суд отметил, что предметом его рассмотрения является ст. 33 Закона о содержании под стражей той мере, в которой на ее основе решается вопрос о размещении в камерах работников аппаратов судов, включая бывших, при содержании их под стражей. Он, напомнил, что законодателем определен ряд случаев, в которых высокая потенциальная угроза жизни и здоровью либо угроза совершения преступления против личности подозреваемого или обвиняемого, исходящая со стороны других подозреваемых и обвиняемых, содержащихся с ним, либо же, напротив, исходящая уже непосредственно от самого подозреваемого или обвиняемого угроза для других заключенных предполагает, что защита от возможных негативных последствий реализации соответствующей угрозы не должна зависеть от усмотрения и оценки конкретной ситуации администрацией СИЗО либо следствия по делу.

Так, заметил КС, перечисляя в абз. 3 п. 2 ч. 2 ст. 33 Закона о содержании под стражей ряд тяжких и особо тяжких преступлений, большинство из которых носит насильственный характер и посягает на жизнь и здоровье человека, законодатель обоснованно исходил из риска высокой вероятности того, что лица, подозреваемые или обвиняемые в их совершении, могут в силу предполагаемых особенностей их личности причинить вред жизни и здоровью других заключенных. С учетом преимущественно схожих опасений абз. 4 п. 2 ч. 2 этой статьи установлено требование отдельного содержания подозреваемых и обвиняемых при особо опасном рецидиве преступлений. В абз. 7 п. 2 ч. 2 этой статьи законодатель перечислил ряд лиц, текущая или прошлая профессиональная деятельность которых как связанная с охраной правопорядка или осуществлением правосудия обусловливает необходимость их размещения в камерах отдельно от других лиц, находящихся под стражей подозреваемых и обвиняемых. Этой нормой в отношении данной категории лиц учитывается потенциальная угроза быть подвергнутыми жестокому или унижающему обращению со стороны других заключенных, которая может быть обусловлена не только возможной местью за предшествующее противодействие непосредственно им при исполнении служебных обязанностей, но и лишенным персонализированной неприязни негативным отношением к правоохранительной и судебной системам в целом. Последнее предопределяет такую степень психологической несовместимости лиц, перечисленных в указанной норме, с иными находящимися под стражей лицами, по крайней мере с кем-то из них, которая дает основание установить императивное предписание об отдельном размещении.

КС РФ также напомнил, что ч. 3 ст. 80 УИК РФ, предусматривающая, что осужденные – бывшие работники судов и правоохранительных органов содержатся в отдельных исправительных учреждениях, обусловлена их прошлой профессиональной деятельностью и направлена на обеспечение личной безопасности названной категории осужденных, а также на обеспечение безопасности других осужденных. Такое регулирование по основаниям и целям, особенно применительно к обеспечению безопасности, предотвращению угрозы жизни и здоровью, схоже с требованием, установленным в абз. 7 п. 2 ч. 2 ст. 33 Закона о содержании под стражей, об отдельном содержании перечисленных в нем лиц.

Вместе с тем, указал Суд, содержание этих двух норм не является идентичным: если в первом случае законодателем использованы широкие понятия «работники судов» и «работники правоохранительных органов», то во втором случае он выбрал иной юридико-технический подход к формулированию законоположения, перечислив конкретные профессиональные статусы (судьи, адвокаты) и сделав указание на место несения службы соответствующими лицами. «Применительно к работникам аппаратов судов, в том числе бывшим, различное понятийное наполнение названных законоположений приводит к тому, что осужденные – бывшие работники аппаратов судов отбывают наказание в отдельных исправительных учреждениях, тогда как подозреваемые и обвиняемые, обладающие тем же профессиональным признаком, при их заключении под стражу содержатся в камере по общему правилу, совместно с иными подозреваемыми и обвиняемыми», – отмечено в постановлении.

Таким образом, как отметил КС РФ, закрепленное и в Законе о содержании под стражей, и в УИК РФ правовое регулирование предусматривает сочетание установления специальных императивных требований к отдельному содержанию определенных категорий лиц, в том числе обусловленных их профессиональной деятельностью до помещения в соответствующее учреждение, с наличием норм, применение которых связано с усмотрением администрации пенитенциарных учреждений, об отдельном содержании соответственно подозреваемых, обвиняемых и осужденных, жизни, здоровью и личной неприкосновенности которых угрожает опасность со стороны других подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

К работникам аппаратов судов, в том числе бывшим, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в отличие от отбывающих лишение свободы экс-работников аппаратов судов, предусмотрено применение только тех положений, которые связывают принятие необходимых мер при размещении в камерах лиц этой категории с оценкой администрацией места содержания под стражей наличия угрозы для них. При этом отсутствуют нормативные гарантии разрешения ситуации путем перевода указанных лиц в камеру, предназначенную для содержания лиц, связанных по роду деятельности с судебной системой и правоохранительной деятельностью, а не в другую общую камеру, где также велика вероятность возникновения обусловленной профессиональной деятельностью лица психологической несовместимости, влекущей угрозу жизни, здоровью и личной неприкосновенности.

Таким образом, значимым обстоятельством для оценки конституционности оспариваемого законоположения имеет установление того, находятся ли работники аппаратов судов, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в одинаковой или сходной ситуации как с бывшими работниками аппаратов судов, отбывающими наказание в виде лишения свободы, так и с теми лицами, для которых по профессиональным признакам предусмотрено отдельное содержание под стражей, и, соответственно, не являются ли произвольными различия в решении этого вопроса в отношении указанных категорий лиц. При этом важно помнить, подчеркнул Конституционный Суд, что Закон о содержании под стражей и УИК РФ имеют различное предназначение, они не предполагают идентичности в части условий и режима содержания под стражей и отбывания наказания. Однако само по себе объективное различие целей и механизмов мер пресечения на досудебных и судебных стадиях рассмотрения дела, с одной стороны, и процесса исполнения наказаний – с другой, не может служить в рассматриваемом случае конституционно приемлемым с точки зрения общеправового принципа равенства критерием дифференциации мер защиты заключенных.

КС РФ также заметил, что именно российские суды осуществляют правосудие, принимая окончательные решения в споре о праве и в вопросе законности и обоснованности выдвигаемых против лица обвинений, а также выносят ряд иных значимых для подозреваемых, обвиняемых решений, в том числе таких, которые, исходя из своего содержания в результате их субъективного восприятия указанными лицами, могут сформировать у них негативное отношение к судебной системе в целом и к лицам, обеспечивавшим деятельность судов, в том числе и к тем, кто не имел отношения к вынесению именно этих решений.

То обстоятельство, что отдельно содержатся осужденные, приговоры в отношении которых вступили в законную силу и которые – с учетом обвинительного характера этих приговоров – могут иметь наиболее высокий уровень неприязни ко всему, что связано с судебной и правоохранительной системами, не является в этом смысле надежной гарантией, поскольку соответствующее отношение может сформироваться и сразу после вынесения приговора, притом что в период до его вступления в законную силу изменение размещения в камерах этих лиц нормативно не предписано. К тому же, добавил КС, в период предварительного расследования и судебного следствия суд может принимать решения, ограничивающие права подозреваемых, обвиняемых; так, основанием содержания под стражей является постановление судьи.

С учетом этого неразрывная и явно осознаваемая связь между фактом пребывания подозреваемых и обвиняемых в местах содержания под стражей и принятием судом соответствующего решения уже сама по себе может служить причиной возникновения у них неприязни к лицам, связанным с судебной системой, причем не только к судьям, но и к работникам аппаратов судов, безотносительно к тому, какую сферу судебной деятельности эти работники обеспечивали, равно как и к тому, прекратили ли они эту профессиональную деятельность лишь в связи с уголовным преследованием или ранее. В связи с этим вероятность возникновения и проявления негативного отношения – вплоть до угрозы причинения вреда жизни и здоровью – к работникам аппаратов судов, в том числе бывшим, в специфических условиях содержания под стражей сопоставима с таковой на стадии исполнения приговора, притом этом лишь в последнем случае нормативно предписывается содержать соответствующих лиц отдельно.

Перечисленные риски также сходны с теми, которые возникали бы в отношении лиц, для которых по профессиональному признаку отдельное содержание в местах содержания под стражей законодательно предусмотрено, что неоправданно ухудшает положение работников аппаратов судов, включая бывших, которым таковое не обеспечивается. «Соответственно, в силу конституционного принципа равенства работникам аппаратов судов, в том числе бывшим, в местах содержания под стражей должны обеспечиваться такие же гарантии отдельного содержания. Хотя реализация соответствующей угрозы носит лишь вероятностный характер, а безопасность в местах содержания под стражей обеспечивается также мерами охраны и надзора, сам факт совместного содержания лица, являющегося или являвшегося работником аппарата суда, с иными подозреваемыми, обвиняемыми может вызывать у него обоснованные опасения за свою безопасность, если другим содержащимся под стражей в той же камере подозреваемым и обвиняемым станет известно об этой его профессиональной деятельности, погрузить его в тревожное психоэмоциональное состояние ожидания неблагоприятных событий в совокупности с пониманием того, что судьи и работники правоохранительных органов, в отличие от него, от такой опасности в существенной степени избавлены. Такое положение работника аппарата суда, в том числе бывшего, при содержании под стражей может рассматриваться и как умаление его достоинства», – счел КС РФ.

Даже если предположить, что обособленное содержание лиц, указанных в абз. 7 п. 2 ч. 2 ст. 33 Закона о содержании под стражей, обусловлено также задачей исключить злонамеренное использование ими своих профессиональных знаний и умений для оказания содействия другим заключенным с целью противодействия расследованию и рассмотрению возбужденных в отношении них дел и тем самым – раскрытию преступлений, а также для формирования у них искаженных представлений об их правах вопреки необходимости гарантировать в месте содержания под стражей режим, обеспечивающий выполнение задач, предусмотренных УПК РФ, нет оснований исключать, что знания и умения действующих или бывших работников аппаратов судов могут быть сопоставимы в указанном аспекте, заключил Конституционный Суд.

Таким образом, он признал оспариваемую норму неконституционной в той мере, в какой она не включает в число лиц, в отношении которых предусматривается отдельное от других подозреваемых и обвиняемых содержание под стражей в связи с их профессиональной деятельностью, в том числе ранее осуществлявшейся, работников аппаратов судов, включая бывших. Федеральному законодателю надлежит внести в текущее регулирование необходимые изменения. КС РФ также распорядился пересмотреть правоприменительные решения по делу с участием Александра Эйвазова о взыскании компенсации за нарушение условий содержания под стражей.

В комментарии «АГ» юрист Александр Эйвазов сообщил, что его путь по отстаиванию своих прав в Конституционном Суде насчитывает восемь лет, начиная с первого дня его заключения под стражу в августе 2017 г. «Тогда я увидел своими глазами, как по прошествии всего полутора месяцев содержания в камере безопасного содержания для бывших сотрудников судебных и правоохранительных органов меня в один миг перевели в общеуголовную камеру, и не в единственную. И уже в камерах “Крестов” я начал работу над попыткой устранить этот очевидный пробел в законе, который так жестоко использовался против меня. Но я прошел этот путь и с гордостью могу сказать, что это постановление КС РФ может помочь сегодняшним “арестантам” – выходцам из судебной системы, которых могут содержать в общеуголовных камерах, тем самым подвергая опасности их жизнь и здоровье. Касательно доводов КС хочу отметить, что суд полностью внял доводам моей жалобы относительно необходимости применения “Правил Нельсона Манделы”, принятых Генеральной Ассамблеей ООН, так как Россия вышла из-под юрисдикции Европейского Суда несколько лет назад. При этом вынесенное постановление КС РФ характеризуется полным отсутствием каких-либо отсылок на практику и решения ЕСПЧ, которые были приняты в период нахождения России под его юрисдикцией», – отметил он.

Александр Эйвазов добавил, что для него было важным не только добиться полного и безоговорочного оправдания во всех незаконно и необоснованно вмененных ему преступлениях, последующей реабилитации, но и дойти до изменения пенитенциарного законодательства, чтобы жизни других людей не подвергались излишнему риску. «Считаю, что КС РФ принял фундаментальное решение о необходимости внесения изменений в ст. 33 Закона о содержании под стражей, который практически не изменялся с 1999 г. Это не победы “одного дня”, настоящая победа добывается годами, и в этом ее огромная ценность», – подчеркнул он.

Вице-президент ФПА РФ, президент АП Ленинградской области Денис Лактионов позитивно оценил факт принятия КС РФ столь важного и обоснованного постановления, устраняющего явное противоречие и пробел в ст. 33 Закона о содержании под стражей. «Жалоба бывшего секретаря судебных заседаний Александра Эйвазова реально помогла защитить права сотрудников аппаратов судов, заключенных под стражу до приговора суда, на их безопасное содержание в следственных изоляторах. КС РФ убедительно и логично применил принцип юридического равенства к требованиям об одинаковом регулировании однородных по юридической природе отношений, поскольку различие целей и механизмов мер пресечения до вступления приговора суда в законную силу, с одной стороны, и процесса исполнения наказаний – с другой, не должно дифференцироваться при применении мер защиты подозреваемых, обвиняемых и осужденных», – подчеркнул он.

Зинаида Павлова
Фото: Danielal | Dreamstime.com