Лента новостей

19 июня 2024 г.
О критериях допустимости и недопустимости доказательств
Адвокатам рассказали, что на практике признается недопустимым доказательством
19 июня 2024 г.
Вновь предлагается закрепить в статье УК РФ о необходимой обороне принцип «мой дом – моя крепость»
Правительство РФ и Верховный Суд РФ в очередной раз не поддержали законопроект
19 июня 2024 г.
Внимание к реквизитам
Адвокатам рассказали о судебной экспертизе документов

Интервью

Корпоративная взаимопомощь и взаимовыручка
31 мая 2024 г.
Евгений Шмелев
Корпоративная взаимопомощь и взаимовыручка
Адвокат АП города Москвы, КА «Адвокаты на Дубровке»

«Прямого ответа старательно избегают»

7 июня 2023 г. 14:23

КС РФ не стал рассматривать жалобу, касающуюся недопуска адвоката к доверителю из-за плана «Крепость»


Конституционный Суд РФ опубликовал Определение № 799-О/2023 по жалобе адвоката и ее доверителя на несоответствие Конституции РФ п. 7 и 25 ч. 1 ст. 13 Закона о полиции и ряда приказов МВД России. Суд напомнил, что право адвоката на оказание квалифицированной юридической помощи в рамках производства по делу об административном правонарушении обусловлено установленным законом порядком привлечения его к участию в этом деле, сообщает «АГ». Вице-президент ФПА РФ Олег Баулин отметил, что это далеко не первая безуспешная попытка получить судебный ответ на вопрос о балансе конституционного права на получение юридической помощи и права ОВД устанавливать различные комплексы ограничений и запретов для обеспечения безопасности и антитеррористической защищенности. «Для юриста очевидно, что готовить такого рода обращения необходимо тщательно, с тем чтобы не возникало процессуальных вопросов, в том числе об исчерпании иных средств защиты и соблюдении сроков направления жалоб. И тем не менее вряд ли помогла бы и процессуальная безукоризненность обращения – прямого ответа старательно избегают, и названные правомочия в судебной реальности продолжают существовать как параллельные прямые, не пересекаясь», – сказал он.

Ранее суд общей юрисдикции отказался принять к рассмотрению административный иск Артура Оганесова и гражданина К. об оспаривании отказа начальника столичного ОМВД России по району Аэропорт в допуске 12 июля 2019 г. их защитника – адвоката АП г. Москвы Марии Эйсмонт на территорию вышеуказанного отдела для оказания им квалифицированной юридической помощи в связи с задержанием за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 6.1 ст. 20.2 КоАП РФ. В определении суда, в частности, отмечалось, что административными истцами фактически обжалуются действия по составлению протоколов по делам об административных правонарушениях; вышестоящие судебные инстанции поддержали такой судебный акт.

Читайте также:
Очень опасный тренд
Допуск адвоката возможен только по письменному ходатайству задержанного?

В январе 2021 г. суд первой инстанции на новом круге рассмотрения дела отказал в удовлетворении административного иска адвоката Марии Эйсмонт касательно ее недопуска к задержанным гражданам. Впоследствии вышестоящие инстанции поддержали выводы нижестоящего суда и отметили, что действия начальника ОВД по введению плана «Крепость» соответствовали требованиям закона, а право на защиту Артура Оганесова, граждан К. и А. при производстве по делам об административных правонарушениях нарушено не было, поскольку Мария Эйсмонт была допущена в качестве защитника при рассмотрении дел об административных правонарушениях. Апелляция добавила, что из материалов дел об административных правонарушениях в отношении Артура Оганесова, граждан К. и А. не усматривается факт заявления ими каких-либо ходатайств об оказании юрпомощи защитника, а ссылка в протоколе об административном правонарушении о недопуске адвоката таким ходатайством не является. Верховный Суд не стал рассматривать кассационную жалобу адвоката.

В жалобе в Конституционный Суд Артур Оганесов и Мария Эйсмонт оспорили конституционность п. 7 и 25 ч. 1 ст. 13 Закона о полиции, согласно которым полиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предоставляются права в целях защиты жизни, здоровья и имущества граждан не допускать их на отдельные участки местности и объекты либо обязывать оставаться на соответствующих участках местности и объектах или покинуть их; обеспечивать безопасность и антитеррористическую защищенность, в том числе с применением техсредств, зданий, сооружений, помещений и иных объектов федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, его территориальных органов, организаций и подразделений; требовать от граждан соблюдения пропускного и внутриобъектового режимов на охраняемых полицией объектах. Помимо этого оспаривалась конституционность ряда приказов МВД России: от 12 апреля 2013 г. № 200дсп «О мерах по совершенствованию деятельности дежурных частей территориальных органов МВД России»; от 19 декабря 2013 г. № 990дсп «О совершенствовании охраны и обороны зданий территориальных органов МВД России» и от 31 декабря 2014 г. № 1152 «Об обеспечении безопасности объектов органов внутренних дел РФ от преступных посягательств».

Изучив доводы жалобы, КС РФ отказался принимать ее к рассмотрению со ссылкой на то, что разрешение поставленных в ней вопросов не подведомственно ему и сам документ не отвечает требованиям федерального конституционного закона о Конституционном Суде, в соответствии с которыми жалоба признается допустимой.

Суд напомнил, что проверка ведомственных НПА федеральных органов исполнительной власти (в том числе оспариваемых приказов МВД России), не относится к его компетенции. Он также отметил, что представленными вместе с жалобой судебными актами по делу с участием Артура Оганесова не подтверждаются как применение п. 7 и 25 ч. 1 ст. 13 Закона о полиции, так и исчерпание заявителем внутригосударственных средств судебной защиты по этому делу. При этом с момента принятия последнего из представленных судебных актов по делу с участием этого гражданина (кассационное определение от 25 января 2021 г.) прошло более одного года.

Со ссылкой на Постановление № 21-П от 26 мая 2022 г. Суд также напомнил: Закон о полиции императивно устанавливает, что любое ограничение полицией прав, свобод и законных интересов граждан, а также прав и законных интересов общественных объединений и должностных лиц возможно только по основаниям и в порядке, предусмотренным федеральным законом. В свою очередь, право адвоката на осуществление деятельности по оказанию квалифицированной юрпомощи и реализации правомочий, предоставленных ему в этих целях законом, в рамках производства по делу об административном правонарушении обусловлено установленным законом порядком привлечения его к участию в таком деле.

«Согласно представленным материалам, суды по делу с участием Марии Эйсмонт установили, что доверителями Марии Эйсмонт при составлении протоколов по делам об административных правонарушениях не были заявлены ходатайства о предоставлении им возможности воспользоваться помощью защитника (адвоката) (об отложении составления протокола для обращения за помощью защитника (адвоката), причем при рассмотрении дел об административных правонарушениях она была допущена судом к участию в делах в качестве защитника», – заметил КС, который вновь напомнил, что он не уполномочен устанавливать и переоценивать ранее установленные судами фактические обстоятельства.

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов, президент АП Воронежской области Олег Баулин отметил, что обращение коллеги в КС – далеко не первая безуспешная попытка получить судебный ответ на вопрос о балансе конституционного права на получение юридической помощи и права органов внутренних дел устанавливать различные комплексы ограничений и запретов для обеспечения безопасности и антитеррористической защищенности. «Для юриста очевидно, что готовить такого рода обращения необходимо тщательно, с тем чтобы не возникало процессуальных вопросов, в том числе об исчерпании иных средств защиты и соблюдении сроков направления жалоб. И тем не менее вряд ли помогла бы и процессуальная безукоризненность обращения – прямого ответа старательно избегают, и названные правомочия в судебной реальности продолжают существовать как параллельные прямые, не пересекаясь. Было бы глупо утверждать, что полиции не требуется право устанавливать экстраординарные ограничения – такое правомочие было необходимым всегда, и уж тем более необходимо в настоящее время. Правда, желательно было бы узнать, как квалифицировать ситуации, когда право на ограничения очевидно реализуется со своеобразной целью: не допустить адвокатов к доверителям, чтобы не мешали работать. Увы», – прокомментировал он.

Олег Баулин задался вопросом: если право на установление ограничений является безусловным, тогда к чему рассматривать вопрос о том, заявляли ли доверители в установленном процессуальном порядке о намерении воспользоваться помощью представителя либо защитника? «И стоит ли каждый раз упорно обходить молчанием вопрос о том, что у адвоката есть самостоятельное, законодательно закрепленное, не зависящее от заявлений не особенно грамотных в юридическом плане доверителей право беспрепятственно встречаться с ними наедине, в условиях, обеспечивающих конфиденциальность, являющееся гарантией реализации конституционного права на получение юридической помощи. В итоге очередная попытка оказалась безрезультатной, и многолетний вопрос о том, является ли право полиции на установление запретов и ограничений настолько абсолютным, что прекращает действие конституционного права на юридическую помощь, по-прежнему остается без ответа», – резюмировал он.

Редакция «АГ» связалась с адвокатом Марией Эйсмонт, но она отказалась от дачи комментария.

Зинаида Павлова

Поделиться