Лента новостей
Адвокатское сообщество приглашает к партнерству
Помочь ребенку остаться в семье
Мнения
Эффект плодотворного сотрудничества
Интервью
Человек, чья жизнь – пример служения Родине
Единые методические рекомендации стали бы естественным шагом в цифровизации юридической помощи
Адвокатская палата Московской области разъяснила ключевые аспекты заключения соглашения об оказании юридической помощи в электронной форме
Первый вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Михаил Толчеев в комментарии пресс-службе ФПА РФ отметил, что в разъяснениях Адвокатской палаты Московской области (далее – АПМО) по запросу адвоката относительно правомерности электронного соглашения «палата последовательно проводит мысль, давно назревшую в практике: простая письменная форма соглашения будет соблюдена и при составлении электронного документа либо обмене электронными документами, если использованный способ позволяет воспроизвести содержание сделки в неизменном виде и достоверно определить лицо, выразившее волю; тем самым снимается устойчивое предубеждение, будто адвокатское соглашение действительно только на бумаге». Поскольку разъяснения АПМО опираются исключительно на федеральное регулирование, адвокат любой палаты может руководствоваться ими, уточнил Михаил Толчеев.
Как сообщается на сайте АПМО, в палату обратился адвокат М. с вопросом о правомерности электронного соглашения. В этой связи палата разъяснила ключевые аспекты заключения соглашений об оказании юридической помощи в электронной форме.
В разъяснениях АПМО по запросу адвоката относительно правомерности электронного соглашения отмечается, что соглашение об оказании юридической помощи может быть составлено не только на бумажном носителе, но и путем составления электронного документа либо обмена электронными документами или иными данными при выполнении требований Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Так, согласно абз. 2 п. 1 ст. 160 ГК РФ письменная форма сделки считается соблюденной и при ее совершении с помощью электронных либо иных технических средств, если они позволяют воспроизвести содержание сделки на материальном носителе в неизменном виде, а использованный способ – достоверно определить лицо, выразившее волю. В силу п. 2 ст. 434 ГК РФ договор может быть заключен путем составления одного документа, в том числе электронного, подписанного сторонами, либо путем обмена электронными документами или иными данными с соблюдением требований ст. 160 ГК РФ.
АПМО разъясняет, что в соответствии с ч. 1 ст. 6 Федерального закона «Об электронной подписи» (далее – Закон об электронной подписи) информация в электронной форме, подписанная действительной усиленной квалифицированной электронной подписью (УКЭП), по общему правилу признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью. Поэтому для соглашения, подписанного каждой стороной действительной УКЭП, отдельное соглашение о признании такой подписи не требуется, если федеральным законом или принятым в соответствии с ним нормативным правовым актом не установлена исключительно бумажная форма документа.
Согласно ч. 2 ст. 6 Закона об электронной подписи документ, подписанный простой электронной подписью (ПЭП) или усиленной неквалифицированной электронной подписью (УНЭП), признается равнозначным бумажному документу в случаях, установленных федеральным законом, принятым в соответствии с ним нормативным правовым актом, нормативным актом Банка России либо соглашением участников электронного взаимодействия. Для УНЭП должны быть предусмотрены правила проверки подписи, для ПЭП — выполнены требования ст. 9 Закона об электронной подписи, включая правила определения подписанта и обязанность сохранять конфиденциальность ключа ПЭП. Закон прямо не требует, чтобы такое соглашение всегда было отдельным, предварительным и заключенным только на бумаге либо с применением УКЭП. Однако использование ПЭП или УНЭП при заключении первого соглашения, когда правила идентификации и проверки подписи содержатся в нем же, может повлечь спор о соблюдении письменной формы и принадлежности волеизъявления. Для снижения этого риска целесообразно использовать УКЭП либо заранее согласовать порядок электронного взаимодействия способом, позволяющим надежно подтвердить волю сторон.
При заключении соглашения с использованием электронных средств адвокату следует установить личность подписанта, а при подписании представителем – проверить его полномочия; определить вид подписи; проверить УКЭП по правилам ст. 11 Закона об электронной подписи, УНЭП – в соответствии с установленным порядком, ПЭП – с учетом ст. 9 Закона об электронной подписи.
АПМО обратила внимание на то, что сведения о факте обращения к адвокату, доверителе, представленных документах и условиях соглашения составляют адвокатскую тайну – ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре), п. 5 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката.
Также в разъяснениях АПМО указано, что использование электронных средств не освобождает адвоката от учета (регистрации) соглашения в случаях и порядке, предусмотренных Законом об адвокатуре и внутренними документами адвокатского образования. Доверителю следует направить подписанный сторонами электронный документ, а при отсоединенной подписи – также файлы подписей и сведения, необходимые для их проверки. Документы следует направлять в формате, позволяющем сохранить и воспроизвести их содержание.
Первый вице-президент ФПА РФ, первый вице-президент АПМО Михаил Толчеев прокомментировал разъяснение АПМО по запросу адвоката относительно правомерности электронного соглашения
В комментарии пресс-службе ФПА РФ первый вице-президент ФПА РФ, первый вице-президент АПМО Михаил Толчеев отметил: «Разъяснения Адвокатской палаты Московской области представляют собой методическое руководство по заключению соглашения об оказании юридической помощи в электронной форме. Палата последовательно проводит мысль, давно назревшую в практике: простая письменная форма соглашения будет соблюдена и при составлении электронного документа либо обмене электронными документами, если использованный способ позволяет воспроизвести содержание сделки в неизменном виде и достоверно определить лицо, выразившее волю. Тем самым снимается устойчивое предубеждение, будто адвокатское соглашение действительно только на бумаге».
Совет АПМО попытался разграничить виды электронной подписи и прямо предупредил о рисках простой и усиленной неквалифицированной подписи, рекомендовав использовать квалифицированную подпись либо заранее согласованный сторонами порядок электронного взаимодействия, уточнил Михаил Толчеев. Отдельно выделен вопрос адвокатской тайны: при использовании мессенджеров, электронной почты и сервисов третьих лиц адвокат обязан принимать организационные и технические меры защиты конфиденциальности и заранее согласовывать с доверителем каналы взаимодействия. По словам первого вице-президента ФПА РФ, «именно такой уровень детализации превращает разъяснение в инструмент, которым адвокат может пользоваться непосредственно в повседневной работе».
Первый вице-президент ФПА РФ обратил внимание и на то, что разъяснения АПМО опираются не на региональную специфику, а исключительно на федеральное регулирование – Гражданский кодекс Российской Федерации, Закон об электронной подписи, Закон об адвокатуре и Кодекс профессиональной этики адвоката. Поэтому, в принципе, адвокат любой палаты может руководствоваться ими уже сегодня.
«Представляется, что этот опыт заслуживает обобщения на федеральном уровне. Единые методические рекомендации обеспечили бы единообразие практики, сняли бы значительную часть споров о соблюдении формы соглашения и стали бы естественным шагом в цифровизации юридической помощи», – заключил Михаил Толчеев.
Фото: Bacho12345 | Dreamstime.com